ПерегрузкаТекст

Оценить книгу
4,0
45
Оценить книгу
4,2
559
3
Отзывы
Фрагмент
Отметить прочитанной
660страниц
1986год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Такое сопереживание вообще было характерно для Руфи, хотя в целом в последнее время казалось, что по сравнению с прежними годами они все более отдалялись друг от друга. Впрочем, до откровенной враждебности дело никогда не доходило. Нет, такого явно не было. Руфь с ее несокрушимой невозмутимостью никогда бы такого не допустила, размышлял Ним. Ему не составило труда представить ее себе в эти минуты – спокойную и невозмутимую, с сочувственным выражением мягких серых глаз. Он часто задумывался о том, что в ней явно было что-то от Мадонны. Даже не обладая особо привлекательной внешностью, она производила поразительное впечатление в силу своей неповторимой индивидуальности, что позволяло говорить о ней как о красавице. Он также знал, что в эти минуты она вместе с Леа и Бенджи, стараясь объяснить им смысл произошедшего, при этом разговаривая с детьми на равных в своей неизменно спокойной, ненавязчивой манере. Для Нима Руфь всегда была великолепной матерью его детей. А вот их супружеские отношения утратили былую притягательность и даже стали скучными. Про себя он называл эти узы «идеально гладкой дорогой в никуда». К этому примешивалось кое-что еще. Возможно, как следствие их искривленных отношений. В последнее время у Руфи обнаружились собственные интересы, о которых она предпочитала никому не рассказывать. Несколько раз он звонил ей в то время, когда она обычно бывала дома, и тут выяснялось, что весь день она отсутствовала, да и потом уходила от объяснений, что на нее было не похоже. Может, Руфь завела себе любовника? Он вполне это допускал. В любом случае Нима интересовало одно: как долго еще и как далеко они будут плыть по течению, прежде чем произойдет столкновение, которое поставит все точки над i.

– Мы все потрясены, – признался Ним. – Эрик попросил меня заехать к Ардит, и сейчас я как раз еду к ней. Скорее всего задержусь допоздна. Так что не ждите меня.

Вообще говоря, в такой задержке не было ничего нового. Ним сплошь и рядом застревал на работе допоздна. В результате ужин сдвигался на поздний час либо вообще отменялся. По этой же причине Ним редко виделся с Леа и Бенджи: когда он возвращался домой, дети чаще всего уже спали. Порой Ним испытывал чувство вины из-за того, что уделял так мало времени собственным детям. Он знал, что тем самым причиняет беспокойство Руфи, хотя она редко заводила разговор на эту тему. Иногда ему даже хотелось, чтобы она высказывала свои претензии более определенно.

Однако сегодняшнее опоздание имело другую подоплеку. Здесь не требовалось никаких объяснений и оправданий даже перед самим собой.

– Бедная Ардит, – проговорила Руфь. – Ведь Уолтеру оставалось до пенсии совсем чуть-чуть. А тут еще это сообщение как гром среди ясного неба – и все предстало в тягостно невыносимом виде.

– Какое сообщение?

– Да я думала, ты в курсе. Его передали в программе новостей. Люди, подложившие бомбу, прислали на радиостанцию какое-то коммюнике – кажется, они это так называют. Они даже похваляются своим поступком. Можешь себе представить? Ну разве это люди?

– Какая это радиостанция? – Ним быстро отложил телефонную трубку, включил радио и, вновь схватив трубку, успел поймать ответ на свой вопрос.

– Не знаю, – ответила Руфь.

– Послушай, – продолжил он, – все это очень важно. Сейчас я разговор заканчиваю, а если получится, позвоню тебе от Ардит.

Ним положил трубку в гнездо аппарата. Он уже настроил радио на волну станции, передающей самую оперативную информацию, и взглянул на часы – значит, через минуту будут самые последние новости в кратком изложении.

Вот показался поворот на Сан-Рок, и Ним свернул свой «фиат» с главной дороги вправо. Отсюда до дома Тэлботов оставалась какая-нибудь миля.

Между тем в радиоэфире пронесся сигнал трубы, за которой последовали точки и тире в духе азбуки Морзе – позывные сводки новостей. Сообщение, которое интересовало Нима больше всего, было в начале выпуска:

– «Группа лиц, называющих себя «Друзья свободы», заявила о своей ответственности за взрыв, который произошел сегодня на электростанции, принадлежащей компании «ГСП энд Л». Взрыв стал причиной гибели четырех человек и привел к серьезному нарушению в подаче электроэнергии.

Заявление «Друзей свободы» было записано на магнитофонную пленку, доставленную на радиостанцию сегодня во второй половине дня. Как подтвердили в полиции, содержащаяся в заявлении информация указывает на ее подлинность. В данный момент магнитофонная запись изучается в поисках возможности разгадки происшествия».

Ним подумал: похоже на то, что станция, которую он поймал, вовсе не располагала той самой магнитофонной записью. Дело в том, что хозяева радиостанций не любили признавать сам факт наличия конкурентов, и хотя эта новость представлялась слишком важной, чтобы ее можно было проигнорировать, ссылка на другую радиостанцию отсутствовала.

– «По сообщениям, неизвестный мужской голос на упомянутой магнитофонной пленке произносит: «Друзья свободы» привержены делу народной революции и выражают свой протест против алчности капиталистической монополии на электроэнергию, которая по праву принадлежит народу». Конец цитаты.

Комментируя гибель людей, последовавшую в результате взрыва, в магнитофонной записи говорится следующее, цитируем: «Убивать мы никого не собирались. Но в той народной революции, что сейчас разворачивается, капиталистам и их лакеям придется понести жертвы и ответить за преступления перед человечеством». Конец цитаты.

Официальный представитель компании «ГСП энд Л» подтвердил, что причиной сегодняшнего взрыва явилась диверсия, однако от других комментариев отказался.

В скором времени ожидается повышение розничных цен на мясо, сегодня в Вашингтоне министр сельского хозяйства заявил представителям потребительских…»

Дотянувшись до радиоприемника, Ним выключил его. Столь пустопорожние новости действовали на него угнетающе. Интересно, как они скажутся на Ардит Тэлбот, с которой он вот-вот встретится?

В сгущающихся сумерках он отметил несколько автомобилей, припаркованных рядом со скромным аккуратным двухэтажным домом Тэлботов в окружении роскошных цветочных клумб. Цветы были давним увлечением Уолтера. В окнах первого этажа горел свет.

Ним припарковал свой «фиат», запер машину и по дорожке направился к дому.

Глава 5

Дверь в особняк была открыта, изнутри доносился нестройный шум голосов. Ним постучал и стал ждать. На его стук никакой реакции не последовало, тогда Ним вошел.

В холле голоса воспринимались отчетливее. Он понял, что они доносятся справа, из гостиной. Сразу узнал голос Ардит. Ее окрашенные истеричным рыданием обрывки фраз:

– О боже! Эти убийцы… был таким хорошим, добрым… никогда никого не обидел… и обзывать его такими грязными словами…

На эти всхлипывания накладывались и другие голоса. Ее пытались успокоить, но тщетно.

Ним замер в нерешительности. Дверь в гостиную была приоткрыта, но он не мог заглянуть внутрь, и его никто не мог увидеть. Возникло искушение выйти на цыпочках из дома так же незаметно, как он и появился здесь. Но тут неожиданно дверь в гостиную распахнулась и из нее вышел мужчина. Быстро закрыв дверь за собой, он прислонился к ней спиной. Его тонкое лицо с бородкой было бледным от нервного напряжения. Он нахмурился, словно желая хоть на мгновение передохнуть. Из-за закрытой двери никаких голосов уже почти не было слышно.

– Уолли, – тихо проговорил Ним. – Уолли.

Мужчина открыл глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– О, это ты, Ним. Спасибо, что пришел.

Ним знал Тэлбота-младшего, который был единственным сыном Уолтера, почти столько же времени, сколько поддерживал дружеские отношения с его теперь уже покойным отцом. Уолли-младший работал в компании «ГСП энд Л» инженером по эксплуатации линий электропередачи. Он был женат, имел детей и проживал на другом конце города.

– Меня переполняет скорбь, Уолли. На большее у меня просто нет слов.

Уолли Тэлбот только кивнул в знак благодарности за сочувствие.

– Я понимаю. – Каким-то извинительным жестом он показал на комнату, из которой только что вышел. – Мне надо было хоть на минуту выйти. Какой-то дурак включил телевизор, и все услышали заявление этих гнусных ублюдков. Нам только-только удалось немного успокоить мать. А сейчас она снова убивается. Ты, наверно, сам слышал?

– Да, а кто там с ней?

– Прежде всего, конечно, Мэри. Мы попросили присмотреть за детьми, а сами немедленно приехали сюда. Потом начали приходить соседи, большинство из них все еще здесь. Я, разумеется, понимаю, что они тут из добрых побуждений, да вот толку-то от их присутствия… Если бы отец был сейчас с нами, он бы… – Уолли замолчал, изобразив на лице вымученную улыбку. – Трудно свыкнуться с мыслью о том, что его здесь больше никогда не будет.

– У меня такое же ощущение. – Ниму стало ясно, что Уолли просто не по силам взять в свои руки происходящее в доме. – Послушай, – сказал он, – так не может больше продолжаться. Давай-ка пойдем в гостиную. Я поговорю с твоей матерью и постараюсь ее успокоить. А вы с Мэри начнете выпроваживать всех остальных.

– О’кей. Так будет разумно. Спасибо тебе, Ним.

Кого в этой ситуации Уолли явно не хватало – так это распорядителя.

Когда Ним с Уолли появились в гостиной, в ней скопилось, наверное, человек десять. Одни сидели, другие стояли. Комната была уютная, светлая и вместе с тем достаточно просторная. Но сейчас она казалась переполненной. Несмотря на работающий кондиционер, было душно. Некоторые одновременно разговаривали друг с другом, и даже телевизор не был выключен, усугубляя гвалт голосов. Ардит Тэлбот сидела на диване в окружении нескольких женщин, одной из которых была Мэри, жена Уолли-младшего. Других Ним не знал. Видимо, это были соседи, о которых говорил Уолли.

Хотя Ардит исполнилось шестьдесят (Ним с Руфью присутствовали на этом дне рождения), она оставалась на удивление привлекательной женщиной с хорошей фигурой, а на лице едва угадывались прожитые годы. В модно подстриженных золотисто-каштановых волосах слегка пробивалась седина. Ардит постоянно играла в теннис и отличалась отменным здоровьем. Но сегодня она явно сломалась. Ее заплаканное лицо осунулось и постарело.

 

Ардит произносила какие-то бессвязные слова, прерываемые рыданиями. Однако, увидев Нима, замолчала.

– Ах, Ним, – проговорила она, протягивая к нему руки. Окружавшие Ардит расступились, чтобы он мог подойти к ней. Ним сел на диван рядом с Ардит и обнял ее. – Ах, Ним, – повторила она. – Ты слышал, какая беда случилась с Уолтером?

– Да, дорогая, – едва слышно ответил он. – Я знаю.

Ним наблюдал за тем, как в противоположной части комнаты Уолли выключил телевизор, потом отвел в сторону жену и принялся что-то тихо ей объяснять. В ответ Мэри кивнула. Затем оба подошли к остальным находящимся в гостиной, благодаря и деликатно оттесняя их по очереди к двери. Ним не отпускал руку Ардит, избегая всяких слов, пытался успокоить и утешить изрыдавшуюся женщину. Вскоре в гостиной стало тихо.

Ниму было слышно, как закрылась дверь за последним из уходивших гостей. Уолли с Мэри вернулись из передней, распростившись с соседями. Уолли провел рукой по волосам и бороде.

– Я бы не отказался от глотка виски, – сказал он. – Кто-нибудь составит мне компанию?

Ардит и Ним кивнули в знак согласия.

– Я все сделаю, – сказала Мэри. Она быстро принесла бокалы и напитки. Потом убрала пепельницы и привела в порядок гостиную – скоро не осталось и следа от былого беспорядка. Миниатюрная женщина, Мэри поражала изяществом и одновременно деловитостью. До того как выйти замуж за Уолли, она сотрудничала с каким-то рекламным агентством, да и сейчас продолжала работать по договорам, не забывая при этом о своих семейных обязанностях.

Ардит отпила небольшой глоток виски и выпрямила спину – значит, к ней возвращалось самообладание. Вдруг она воскликнула:

– Наверное, я ужасно выгляжу.

– Ничуть не хуже любой другой женщины, окажись она в твоем положении, – заверил ее Ним.

Тем не менее Ардит подошла к зеркалу.

– Боже праведный! – ужаснулась она. – Только, пожалуйста, не ставьте свои бокалы. Я сейчас вернусь. – Она вышла из гостиной с бокалом шотландского виски в руке. По звукам ее шагов всем стало ясно, что хозяйка дома поднялась по лестнице наверх.

«Не много найдется мужчин, которые не уступят женщинам в их силе и стойкости», – вдруг подумал Ним.

Тем не менее он решил, что предостережением, исходившим от Эрика Хэмфри: семье не следует лицезреть останки покойного, – он поделится сначала с Уолли. Ним с содроганием вспомнил слова президента компании: «Кожи практически не осталось… Лица обезображены до неузнаваемости». Мэри вышла на кухню. Пока оба оставались наедине, Ним как можно деликатнее, избегая подробностей, объяснил суть вопроса.

Реакция последовала мгновенно. Уолли опрокинул остатки виски в бокале.

– О боже! – взмолился он со слезами на глазах. – Об этом даже слышать невозможно. Рассказать такое матери я не смогу. Придется это сделать тебе.

Ним оцепенел, с ужасом представив себе то, что ему предстояло.

Четверть часа спустя в гостиной появилась Ардит. За это время она привела лицо в порядок, причесалась, переоделась, сменив прежнее платье на элегантную блузку с юбкой. По крайней мере для наблюдателя со стороны она выглядела очень даже привлекательной, и только во взгляде и во всем ее облике застыла скорбь. Следом за ней в гостиной появилась и Мэри. Уолли сам наполнил бокалы, и все четверо застыли в тяжелом молчании. Они просто не знали, о чем говорить.

Тишину нарушила Ардит.

– Я хочу взглянуть на Уолтера, – сказала она с решимостью в голосе. Затем, повернувшись к Уолли, проговорила: – Тебе известно, куда отвезли твоего отца и вообще… что там готовится?

– Ну-у… в общем, так… – Слова застряли у Уолли в горле. Он поднялся, поцеловал мать и, отведя в сторону глаза, продолжил: – Понимаешь, мама, тут есть одна проблема. Ним тебе сейчас все объяснит. Я все правильно говорю, Ним?

В эту минуту Ним был готов сквозь землю провалиться.

– Мама, дорогая, – проговорил все еще стоявший рядом Уолли, – мы с Мэри должны ненадолго съездить к детям. Мы вернемся, и кто-то из нас останется с тобой на ночь.

Но Ардит словно пропустила это замечание мимо ушей.

– Какие там еще проблемы?.. Почему я не могу взглянуть на Уолтера?.. Может, кто-нибудь мне объяснит?

Уолли тихо вышел из гостиной, следом за ним последовала Мэри. Казалось, Ардит этого даже не заметила.

– Прошу вас… Ну почему я не могу…

Ним взял ее за руки.

– Ардит, послушайте меня. Уолтер погиб внезапно. Все случилось быстрее чем за секунду. Он даже не успел сообразить, что вокруг происходит, и даже не ощутил боли. – Ним надеялся, что все так и было. – Но в результате взрыва тело его было изувечено.

Ардит застонала.

– Уолтер был моим другом, – продолжал Ним. – Я знал его почти как самого себя и уверен – он не хотел бы, чтобы ты его увидела таким. Он хотел бы, чтобы ты его запомнила… – Не в силах продолжать в таком эмоциональном возбуждении, он умолк. К тому же он не был уверен, что Ардит слышала его, но даже если слышала, то доходил ли до нее смысл его слов? И опять воцарилось молчание.

Ним вот уже более часа находился в доме Тэлботов.

– Ним, – наконец заговорила Ардит, – ты ужинал?

Он только покачал головой:

– Времени не было. Да я и не голоден.

Ему было непросто приспособиться к резким переменам настроения Ардит.

– Пойду-ка я что-нибудь тебе приготовлю, – сказала она, вставая с дивана.

Он проводил ее до небольшой, но изящно скомпонованной кухоньки, где все придумал и реализовал сам Уолтер Тэлбот. Концептуально здесь все отвечало авторскому подходу. Вначале были проведены временные и пространственные исследования функционального предназначения, затем продумывалась компоновка узлов с максимальным удобством, чтобы все было под рукой. Ним устроился за разделочным столом, наблюдая за Ардит, но не вмешиваясь в ее хлопоты. Он считал, сейчас ей было даже полезно чем-то заняться, чтобы переключить внимание.

Она подогрела суп, разлила его в глиняные миски и отхлебывала из своей потихоньку, пока готовила омлет, приправленный рубленым луком и грибами. Глядя, как Ардит разрезает омлет и раскладывает его на тарелки, Ним почувствовал, что все-таки проголодался, и с аппетитом принялся за еду. Сначала Ардит попробовала заставить себя поесть, но вскоре отказалась от этой мысли. Она сварила крепкий кофе. Захватив чашки, они снова переместились в гостиную.

– Я ведь могу потребовать, чтобы мне позволили посмотреть на Уолтера, – задумчиво произнесла Ардит.

– Если будешь настаивать, никто не сможет тебе отказать, – проговорил Ним. – Но я надеюсь, что ты не станешь этого делать.

– А что будет с теми, кто подложил бомбу, кто убил Уолтера и всех остальных? Ты думаешь, их поймают?

– Наверное. Но это не так просто, когда имеешь дело с безумцами. Сумасшедших поймать труднее, потому что в их действиях отсутствует рациональное зерно. Но если они совершат нечто подобное, что очень даже вероятно, кара их обязательно настигнет.

– Мне кажется, я должна желать того, чтобы их покарали. Но я такого желания не испытываю. Может, это плохо?

– Нет, – заметил Ним. – В любом случае об этом позаботятся другие люди.

– Как бы там ни было, случившегося не исправишь. Уолтера и всех остальных уже не вернуть, – с грустью в голосе проговорила Ардит. – Ты знал, что мы прожили в браке тридцать шесть лет? Надо быть благодарным судьбе за это. Не многим это выпадает. Причем в основном это были счастливые годы… Целых тридцать шесть лет… – Ардит тихо заплакала. – Обними меня, Ним, – проговорила она сквозь слезы.

Он обнял ее и положил голову Ардит себе на плечо. Он чувствовал, что она плачет, но это уже не было похоже на прежнее истерическое рыдание. Это были слезы прощания и смирения, памяти и любви. С таких тихих, очищающих слез начинается процесс выздоровления человеческой души – древнее и необъяснимо таинственное чудо, как сама жизнь.

Обнимая Ардит, Ним вдруг уловил приятный, тонкий аромат. Он не воспринимал его, когда они сидели рядом. Когда же она успела подушиться? Наверное, когда поднималась к себе. Ним попробовал переключить свои мысли на что-нибудь еще.

Между тем уже совсем стемнело. На улице стало безлюдно и тихо. Лишь изредка мелькали огни проезжавших автомобилей. В доме же все упокоилось, как с наступлением ночи.

Ним почувствовал, как Ардит вздрогнула в его объятиях. Она перестала плакать и придвинулась совсем тесно к нему. Он снова ощутил пьянящий аромат ее духов. И вдруг, к собственному изумлению, почувствовал, что его тело откликнулось на ее близость. Он попытался было заставить себя переключиться на что-нибудь еще, взять себя в руки и мысленно отстраниться от происходящего, но тщетно.

– Поцелуй меня, Ним!

Она придвинула лицо совсем близко к нему. Их губы соприкоснулись, сначала едва-едва, потом все сильнее. Поцелуй Ардит был нежным, соблазнительным и зовущим. Почувствовав, что в них обоих зарождается страсть, Ним спросил себя: «Неужели это возможно?»

– Ним, – тихо сказала Ардит, – выключи свет.

Он подчинился, хотя внутренний голос подсказывал: «Не делай этого! Уйди сейчас же! Немедленно!» Но, презирая самого себя, он твердо знал, что не уйдет и что его внутренний голос угас еще до того, как успел о себе заявить.

Диван был просторный. Пока Ним выключал свет, Ардит успела снять с себя кое-что из одежды. Он помог ей раздеться полностью и быстро разделся сам. Когда оба растворились во взаимных объятиях, он ощутил в ней чувственную, любвеобильную и опытную партнершу. Ее пальцы, слегка касаясь его тела, нежно дразнили, старались доставить ему удовольствие, и она в этом преуспела. Он отвечал ей тем же. Вскоре Ардит застонала, потом громко вскрикнула:

– О боже, Ним! Чего ты еще ждешь… Ну пожалуйста!

Он почувствовал запоздалое, какое-то расплывчатое угрызение совести, а потом на него накатил страх, что в любую минуту в комнате, как они обещали, могут появиться Уолли и Мэри.

Но это опасение и все прочие растворились в порыве сладострастного наслаждения, которое накрыло его, как волна прибоя.

– Тебя мучит совесть, Ним, не так ли?

– Да, – признался Ним. – Жутко мучит.

Прошел час. Они оделись и включили свет. Чуть раньше позвонил Уолли. Он сказал, что они с Мэри уже отправляются к Ардит и останутся у нее на ночь.

– Не переживай, – сказала Ардит, слегка коснувшись его руки, и смущенно улыбнулась. – Ты помог мне даже больше, чем сам думаешь.

Ним инстинктивно почувствовал, что она от него что-то утаивает. Близость, которую они только что испытали, редко бывает в отношениях мужчины и женщины; и, по всей вероятности, этот опыт им еще придется повторить. А если так, всплывает двойная озабоченность: он не только совершил постыдный поступок в день смерти своего верного друга, но и значительно осложнил собственную жизнь, на что никак не рассчитывал.

– Хочу тебе кое-что объяснить, – продолжала Ардит. – Я горячо любила Уолтера. Он был милым, добрым, благородным человеком. Нам всегда было хорошо друг с другом. С ним всегда было интересно общаться. Жизнь без него… у меня это пока даже в голове не укладывается. Но у нас с Уолтером давным-давно не было подлинной близости – может быть, лет шесть-семь. Уолтер просто не мог. Ты ведь знаешь, такое часто случается с мужчинами, кстати, значительно чаще, чем с женщинами.

– Я не желаю этого слышать, – запротестовал Ним.

– Хочешь или не хочешь, но тебе придется меня выслушать. Просто я не хочу, чтобы сегодня ты уехал отсюда с угрызениями совести и в подавленном состоянии. И я скажу тебе, Ним, кое-что еще. То, что сейчас произошло между нами, вовсе не означает твоей вины. Это я тебя соблазнила. Я знала, что произойдет, и желала этого задолго до того, как ты об этом подумал.

«Наверно, это все из-за духов», – подумал Ним. Они подействовали на него, словно возбуждающее средство. Неужели Ардит действительно все так подстроила?

– Когда женщина лишена возможности заниматься сексом дома, – излагала Ардит с внутренней убежденностью, – она либо вынуждена с этим примириться, либо ищет удовлетворения своих потребностей на стороне. Вот я со своей участью смирилась. Пыталась примириться с тем, что у меня было. А был у меня хороший муж, которого я до сих пор любила. Поэтому я не искала никого на стороне. Но от этого жажда физической близости во мне не угасла.

– Ардит, – взмолился Ним, – я тебя умоляю…

– Нет, я почти все сказала. Сегодня… вечером, когда я всего лишилась, мне захотелось секса даже больше, чем когда-либо. Внезапно моя плоть ощутила потребность в том, чего была лишена целых семь лет. А ты оказался рядом, Ним. Ты всегда был мне симпатичен, даже, может быть, чуточку больше. Ты оказался под рукой, когда понадобился мне больше всего. – Она улыбнулась. – Если ты приехал ко мне, чтобы меня утешить, то своей цели ты добился. Все так просто. Не усложняй себе жизнь. И не занимайся самобичеванием.

 

– Если ты так считаешь, мне будет легче на душе, – со вздохом заметил Ним. Оказалось очень просто покончить с угрызениями совести. Наверное, даже слишком просто.

– Да, я так считаю. А теперь еще раз поцелуй меня и отправляйся домой к Руфи.

Он так и поступил, с чувством облегчения уехав еще до появления Уолли и Мэри.

Возвращаясь на машине домой, Ним размышлял о превратностях своей личной жизни. На этом фоне головоломные проблемы, связанные с его работой в «Голден стейт пауэр энд лайт», казались простыми и куда более предпочтительными. В списке его личных проблем первое место занимала Руфь, вернее, их зашедший в тупик брак, а теперь еще и Ардит. Правда, у него и до того случались романы с другими женщинами, а два романа продолжались и по сей день.

Казалось, такие связи возникали у Нима как бы помимо его воли. А может, это был просто самообман? Может быть, он сознательно впутывался в эти связи, чтобы затем внушить себе, что все невольно получилось само собой? Так или иначе, сколько он себя помнил, недостатка в сексуальных утехах он никогда не испытывал.

Женившись пятнадцать лет назад на Руфи, он примерно четыре года хранил ей верность. Потом случайно подвернулась возможность заняться сексом на стороне, и он ею воспользовался. Затем последовали иные оказии такого рода – одни всего на одну ночь, другие привязывали его к себе на более продолжительное время, чтобы угаснуть, как звезды с наступлением рассвета. На первых порах Ним считал, что ему удастся скрыть от Руфи свои сексуальные утехи. Этому способствовала специфика его работы, связанная с временными нагрузками, да и с обычными сверхурочными. Может быть, до поры до времени эти хитрости срабатывали. Но вскоре здравый смысл подсказал ему, что Руфь, обладавшая не только тонкой интуицией, но и проницательностью, не может не понимать, что с ним действительно происходит. Самое удивительное было то, что она никогда не возмущалась и, казалось, все принимала как должное. Всякой логике вопреки реакция Руфи, вернее, полное ее отсутствие, лишь раздражала его и продолжала раздражать по сей день. А ведь она не могла не возмутиться, обязана была протестовать, может быть, рыдать от негодования. Даже если бы от этого мало что изменилось, Ним тем не менее задавался вопросом: неужели все его измены не заслуживали бурного эмоционального скандала в семье?

Время от времени Нима угнетало вот что еще – несмотря на все его старания сохранить в тайне свои амурные похождения, они, судя по всему, становились кое-кому известными. На этот счет уже имелось несколько доказательств, и самое последнее дошло до него как раз сегодня. И с чего это Тереза ван Бэрен намекнула: «Вам еще надо поучиться узнавать женский характер, Ним. Одних гимнастических ухищрений в постели недостаточно. Ходит молва, что вы в этом деле более чем преуспели». По-видимому, в своих намеках Тереза базировалась не только на слухах, иначе она поостереглась бы говорить с ним столь откровенно. И если Тереза в курсе дела, то его похождения не были секретом и для других сотрудников компании «ГСП энд Л».

Не поставил ли он тем самым под угрозу собственную карьеру? Если это так, стоит ли игра свеч? Неужели все это для него так важно? Настолько серьезно, или же всего лишь игра?

– Будь оно проклято, если бы я мог это знать, – громко выругался он, имея в виду не только предмет своих размышлений, но и кое-что еще.

Когда он добрался до своего дома на краю города, его встретили тишина и полумрак. Только на лестничной клетке мерцала тусклая ночная лампочка. По настоянию Нима семья Голдманов следовала принципу экономии электроэнергии.

Поднявшись наверх, он на мысочках прошел в комнаты Леа и Бенджи. Дети крепко спали.

Руфь вздрогнула, когда он приблизился к их кровати, и спросила сквозь сон:

– Который час?

– Начало первого, – тихо ответил он.

– Как там Ардит?

– Расскажу тебе утром.

Ответ, видимо, ее устроил, и Руфь снова заснула.

Ним быстро принял душ, чтобы смыть запах духов Ардит, после чего погрузился на свою половину двуспальной кровати. Спустя несколько минут, обессилевший от событий минувшего дня, он тоже заснул.

Глава 6

– Значит, договорились, – проговорил Дж. Эрик Хэмфри, окинув испытующим взглядом лица девяти мужчин и женщин, разместившихся рядом с ним за столом в конференц-зале. – Стало быть, мы принимаем в целом план действий, изложенный в докладе Нима, будем отстаивать на высшем уровне необходимость незамедлительного осуществления трех проектов: ввод в эксплуатацию тепловой электростанции в Тунипе, геотермальных источников Финкасла, а также сооружение гидроаккумулирующей электростанции в Дэвил-Гейте.

Когда все закивали и что-то пробормотали в знак согласия, Ним Голдман облегченно откинулся на спинку кресла. Представление планов работы на будущее, над которыми трудился он сам и многие другие, оказалось мучительным делом.

В эту группу, представлявшую собой комитет управляющих компаний «ГСП энд Л», входили руководители высшего звена, подотчетные непосредственно президенту. Формально по своей административной значимости этот комитет уступал лишь совету директоров, фактически же в рамках этой структуры разрабатывались основные акценты политических решений, и, значит, именно здесь была сосредоточена реальная власть.

Дело было в понедельник, стрелки часов миновали полдень. Участники совещания успели обсудить с утра много всяких вопросов. Кое-кто из сидевших за столом ощущал явную усталость.

После чудовищного взрыва на электростанции «Ла Мишен» и последовавшего отключения электроэнергии прошло пять дней. Все это время изучались связанные с происшествием детали, его причины и следствия, делались прогнозы на будущее. Аналитическая работа не прекращалась до полуночи, продолжаясь даже в выходные. К счастью, с прошлой среды наступило легкое похолодание, поэтому отключения в подаче электроэнергии прекратились. Тем не менее один вывод был очевиден. Если компания «ГСП энд Л» не приступит в скором времени к созданию дополнительных энергетических мощностей, новые отключения, причем куда более серьезные, неизбежны.

«В скором времени» означало в течение следующего года. Но даже в этом случае пришлось бы мириться с существенными ограничениями в энергоснабжении, поскольку на проектирование и сооружение обычной электростанции на твердом топливе требовалось пять лет, а на строительство атомной электростанции – все шесть, не считая того, что вдобавок ко всему от четырех до шести лет уходило на получение соответствующих лицензий.

– Помимо трех проектов, ставших предметом нашего обсуждения, – вступил в разговор главный советник компании по юридическим вопросам Оскар О’Брайен, – важно, несмотря ни на что, добиваться разрешений на строительство атомных электростанций. – О’Брайен, отличавшийся крепким телосложением, когда-то работал адвокатом в федеральных структурах в Вашингтоне и напоминал своей комплекцией контрабас.

– Да уж, черт побери, здесь нельзя давать слабину, – проворчал сидевший напротив него Рей Паулсен, вице-президент компании, отвечавший за оперативное энергоснабжение.

Рядом с Паулсеном Ним Голдман что-то задумчиво рисовал в своем блокноте. Ему подумалось: несмотря на взаимную неприязнь и непримиримость в некоторых вопросах, он и Паулсен были едины в том, что компании следует производить больше электроэнергии.

– Конечно, – констатировал Эрик Хэмфри, – мы ни за что не отступимся от своей ядерной программы. Однако всем нам хорошо известно, что из-за аварии в Три-Майл-Айленд шансы на расширение сети АХ по крайней мере в ближайшие несколько лет невелики. Еще до принятия нами решения относительно неядерных электростанций я уже договорился на послезавтра о встрече с губернатором в Сакраменто. Намерен просить его повлиять на соответствующие инстанции, чтобы те проявляли большую активность. Кроме того, мне хотелось бы предложить организовать по каждому из трех проектов, может быть, уже в следующем месяце, объединенные публичные слушания с участием соответствующих сторон, согласия которых мы добиваемся.

Книга из серии:
Детектив
Колеса
Менялы
Сильнодействующее лекарство
Перегрузка
Вечерние новости
На грани катастрофы
Клиника: анатомия жизни
Аэропорт. На грани катастрофы (сборник)
В высших сферах
С этой книгой читают:
Отель
Артур Хейли
$ 1,82
Аэропорт
Артур Хейли
$ 2,34
Шелкопряд
Роберт Гэлбрейт
$ 3,65
Не прощаюсь
Борис Акунин
$ 3,65
Зов кукушки
Роберт Гэлбрейт
$ 3,65
Нож
Ю Несбё
$ 3,26
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.