Фельдмаршал должен умереть Текст

Оценить книгу
4,0
2
Оценить книгу
4,5
2
0
Отзывы
Фрагмент
430страниц
2015год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

5

Особая разведывательно-диверсионная школа «Гладиатор» располагалась в мрачном старинном особняке, на одном из склонов поросшей кустарником котловины. Внешне она напоминала затерянный в горах монастырь, отрекающийся от мира с такой же фанатичностью, как и мир – от него. Это сравнение вполне могло бы соответствовать действительности, если бы только согласиться с тем, что безбожную науку диверсий и террора здесь постигают последние из монахов-крестоносцев, готовые в обмен на Гроб Господний, подарить тому же Господу миллион новых гробов.

Скорцени удалось провести в «Гладиаторе» всего двое суток, но их оказалось вполне достаточно, чтобы познакомиться почти с каждым из тридцати «гладиаторов», на которых Муссолини рассчитывал как на будущий костяк разведки и службы безопасности Итальянской фашистской республики.

– Понимаю, что «Гладиатор» вряд ли способен конкурировать с нашими Фридентальскими курсами… – молвил начальник школы – гауптштурмфюрер Зонбах, явно смущенный слишком пристальным вниманием к своему заведению самого обер-диверсанта рейха.

– Вот именно: с «нашими» Фридентальскими, гауптштурмфюрер, – подчеркнул Скорцени то единственно существенное, что могло представлять хоть какой-то интерес в их дальнейшей беседе. – И дело не только в том, что мне хотелось бы пересадить в «Гладиатор» кое-какие традиции и методы обучения. Я не самолюбив, методы могут быть иными, а местные традиции интересуют меня так же мало, как и тонкости местного фольклора. Но принципиально важно, чтобы здесь витал тот же дух, а перед курсантами ставились те же цели, что и перед курсантами Фриденталя.

– В этом, господин Скорцени, можете не сомневаться. В чем угодно, только не в этом.

Начальник школы Питер Зонбах происходил из тех же итальянских германцев, из которых происходили остальные семь преподавателей и большинство курсантов «Гладиатора». Пусть даже некоторые из них приобрели такие же италоподобные фамилии, как у самого Скорцени. В столь изощренном подборе претендентов обер-диверсант рейха склонен был видеть главную заслугу Зонбаха, который и сам в недалёком прошлом числился курсантом Фриденталя.

В дни пребывания в «Гладиаторе» начальника отдела диверсий РСХА гауптштурмфюрер Зонбах держался довольно напряжённо. В общем-то, в этом не было ничего удивительного, если учесть, что Скорцени явился первым «высоким чином из Берлина», посетившим его «Институт девственниц-кармелиток», как порой называли свою школу сами курсанты. Тем более что этим чином оказался прославленный похититель Муссолини. Вот почему шеф «Гладиатора» воспринял появление обер-диверсанта как основательную инспекцию, хотя штурмбаннфюрер сразу же заверил, что визит частный, ознакомительный, и Зонбах вполне может считать его, «личного гостя Муссолини», еще и своим личным гостем.

– Муссолини и его людей не смущает, что в школе оказалось слишком мало итальянцев?

– Германцам он доверяет куда больше. Особенно это стало заметно после взятия нами «Кампо Императоре» на Абруццо[2]. Да, коль уж речь зашла о сомнениях… У вас возникли какие-то принципиальные замечания по поводу обучения в школе? Всех инструкторов удивило, что вы так и не высказали ни одного серьезного замечания.

Скорцени многозначительно улыбнулся. Он давно догадался, что именно не даёт покоя Зонбаху.

– Какие могут быть принципиальные замечания у личного гостя Муссолини, прибывшего в «Гладиатор» как на экскурсию?!

– У профессионала такого класса – и нет замечаний? В такое невозможно поверить.

– … Кроме, разве что, двух, – не дал ему договорить Скорцени. – Первое: вы слишком уж рьяно нацеливаете своих диверсантов на борьбу с англо-американцами. Создается впечатление, что собираетесь использовать их ещё в нынешней войне.

Розовощёкий, коренастый Зонбах по-горильи дотопал до изгиба тропы, ведущей от здания школы к небольшому полигону, и непонимающе уставился на штурмбаннфюрера.

– Но мы исходим из того, что на нашем театре военных действий русские уже вряд ли появятся, поэтому наш естественный противник – войска союзников.

– Бросьте, Зонбах: «на театре»!.. На этом «театре» уже давно пора опускать занавес. За кулисами его готовятся к выходу новые актеры. Нетрудно предположить, что те страны – Венгрия, Румыния, Словакия, которые еще недавно числились в надёжных союзниках, очень скоро станут врагами. Присоедините к ним Японию, некоторые страны Африки и Латинской Америки, на диверсионно-театральных подмостках которых тоже немало толковых исполнителей.

– Простите, штурмбаннфюрер, но что-то мне трудновато понять вас. Нет никаких оснований считать, что даже в случае нашего поражения англо-американцы позволят русским укорениться в названных вами странах и регионах. К тому же война все еще продолжается.

– Неоспоримый факт. Но мы с вами уже должны готовиться к миру. Запомните, Зонбах, настоящая работа для диверсанта появляется не тогда, когда гремят орудия, ибо, когда они уже гремят, мы с вами оказываемся на вторых ролях. Всё внимание приковывает к себе стадная окопная массовка.

– «Стадная окопная массовка». Прекрасно сказано. Но тогда возникает вопрос: кто хозяин? Кто платит, и кому служим? Вечный гамлетовский вопрос всякой спецслужбы.

– Была бы идея и соответственно подготовленные носители её, а хозяин всегда найдётся. Сейчас нужны люди, которые бы стали носителями нашего опыта и наших идей.

– То есть я так понимаю, что наши «послевоенные идеи» предполагают некие нюансы, исповедовать которые следует уже сейчас?

– Вы тонко уловили суть, Зонбах. Не сунемся же мы в послевоенную Европу с газовыми камерами, концлагерями и маниакальной идеей поголовного истребления всех евреев, где бы они ни обитали? То есть со всем тем, что и сейчас уже в Европе попросту отказываются воспринимать. Даже если это касается всеми нелюбимых цыган, хотя я вполне согласен с фюрером, что – словом, вы помните…

– Фюрер убежден, что истребление цыган – это не преступление, а санитарная чистка общества. Уверен: так считает не только он.

В ответ Зонбах прокряхтел нечто невнятное, однако сделал это с таким воинственным видом, словно при упоминании о цыганах задели его самые сокровенные чувства.

На одном из изгибов тропы образовалась небольшая поляна, на которой стояли будка охранника и шлагбаум. Пост этот был тренировочным, на нём курсантов обучали снимать часовых, подкрадываться то по устланной листьями тропе, то по осыпи склона, или же перебегая от дерева к дереву.

Любой из этих подходов к часовому был не из простых. Как непросто снять часового и в реальной жизни. Однако удручало Скорцени не то, что курсанты шли на демонстративно зевающего часового, как слоны на водопой, а что само обучение их было поставлено слишком уж традиционно и состояло из азбучных приёмов, на которых обычно стряпали всякого полкового разведчика.

– Что-то не так? – уловил его настроение гауптштурмфюрер, останавливаясь неподалеку от шлагбаума.

– У вас почти отсутствует психологическая обработка «гладиаторов», Зонбах. В лучшем случае вы натаскиваете их для выполнения каких-то конкретных заданий, морально подготавливая к тому, что в случае неудачи им придётся вкусить райского зелья, именуемого ампулой, наполненной цианистым калием. И дело даже не в том, что желающих прислушаться к подобному совету найдется слишком мало. Пришло время готовить супердиверсантов, способных сражаться против всех, выживать при любых обстоятельствах, разить врага всеми доступными средствами даже после того, когда они окажутся без какой-либо связи с центром и резидентом, в полной изоляции, предоставленные самим себе.

– Не возражаю, что такие диверсанты нам очень нужны, как согласен и с тем, что для сотворения подобных воинов нужна особая подготовка.

– Они должны уметь создавать национально-освободительные повстанческие армии, организовывать политические провокации и забастовки, подкупать лидеров националистических движений, спаивать дипломатов, соблазнять их жен и дискредитировать парламентариев.

– Ну, соблазнять жен они умеют, в этом им не откажешь…

– Я сказал: «жён дипломатов». Что не одно и то же.

– Признаю. А в целом, я так понимаю, что программа «Гладиатора» должна быть приближенной к программе «Особых фридентальских курсов»?

– Наконец-то вас осенило, Зонбах. А то казалось, что придется читать вам лекцию до самого взлета моего связного «Хейнкеля».

– Но, во-первых, никто не ставил передо мной такой задачи. А главное, у нас нет соответствующих инструкторов. Из всего состава преподавателей только мне пришлось побывать во Фридентале, да и то…

– …Да и то вы оказались среди первых его выпускников по ускоренной программе, – не отказал себе в удовольствии напомнить ему Скорцени. – И происходило это во времена, когда названные мною идеи еще не овладели нашими умами. Прозрение «фридентальцев» пришло чуть позже, вместе с прозренческими поражениями большинства наших генералов.

* * *

Отсюда, с высоты горного склона, котловина напоминала ладью викингов, окаменевшую вместе с отмелью, на которую её выбросило десять веков назад. Стоя на ней, на здание школы «Гладиатор» можно было смотреть как на вознесенный к поднебесью замок волшебника. Сама эта местность порождала дух отшельничества, и Скорцени хотелось поскорее вырваться отсюда. Для его собственного отшельничества время ещё не пришло. Видеть себя забытым и заброшенным – явно не для него.

– Говорят, в ваших краях появилось немало русских казаков, – нарушил молчание Скорцени.

 

– Целый «Казачий стан» – так у них, у русских казаков, это называется. – Они перебазировались из Белоруссии. Но люди Муссолини не стремятся к тому, чтобы превращать «Гладиатор» в международный учебно-диверсионный центр. Для них главное – готовить кадры для Итальянской фашистской республики.

– Успокойте их: наши цели полностью совпадают. Тем более что у белоказаков уже давно действует своя точно такая же школа. Но одного русского я вам всё же пришлю – полковника, князя Курбатова.

– Опытный, проверенный фронтом диверсант?

– Талантливый.

– Странно, бытует мнение, что вы крайне скупы на похвалу.

– При чём здесь похвала? Пределов рейха Курбатов достиг, пройдя диверсионным рейдом от маньчжуро-советской границы до передовой нашего Восточного фронта. И шёл он без какой-либо поддержки: без явок, без заранее подготовленных складов продовольствия и вооружения, без поддельных документов. Широко шёл, с размахом, оставляя после себя просеки из выкошенных врагов. Так увлёкся, что чуть было не прошёлся – причем с тем же размахом – по нашим тылам.

– Не о нём ли это было сообщение во «Фёлькишер беобахтер»[3]?

– И огромная, взахлёб, статья в журнале «Дас Шварце Кор», которую советую прочесть самым внимательным образом. Этот парень, – а он всё ещё непростительно молод, – явление в нашем диверсионном мире уникальное. Сейчас он стажируется у меня во Фридентале, но очень скоро появится у вас в качестве инструктора, специалиста по России. Живая легенда вам не повредит.

– Как знать? – вдруг позволил себе усомниться Скорцени.

– О чем это вы?

– Всё-таки он русский, а всякий русский…

– Это рассуждение домохозяйки, Зонбах. Диверсанты экстра-класса национальности не имеют. Они давно отреклись от этого устаревшего атрибута. Это особая каста. Так что пусть ваши «гладиаторы» перенимают опыт его длительного рейда по вражеской территории.

– Но, видите ли, в пропагандистском плане…

– И еще, – повысил голос Скорцени, не желая выслушивать доводы гауптштурмфюрера, – не скрою, что как полковник белой русской армии он вскоре пригодится нам и в качестве «своего человека» в русской белоказачьей среде. А затем – и в качестве резидента в России, уже послевоенной России, гауптштурмфюрер Зонбах. Кажется, вы порываетесь возражать против появления здесь князя Курбатова?

– Возражать против инструктора, прибывающего в школу по рекомендации самого Скорцени?! – вдруг искренне удивился этому предположению Зонбах. – Чтобы прослыть самоубийцей? Другое дело – что сам полковник, учитывая его чин и опыт, вряд ли сможет с достоинством подчиняться строгому распорядку нашего «монастыря».

– Он и не будет подчиняться ему настолько, насколько это предписывается остальным вашим инструкторам. Мало того, довольно часто ему придется отсутствовать, поскольку в любую минуту может понадобиться мне для выполнения особо важных заданий. Замечу, что теперь он входит в возглавляемую мною группу личных агентов фюрера по выполнению особо важных заданий. А дабы вас, Зонбах, не смущал его высокий чин, я позабочусь, чтобы сорок пятый год вы встретили штурмбаннфюрером – в чине, который отныне для германских диверсантов будет считаться фельдмаршальским, – мрачновато пошутил Скорцени. Сам-то он хорошо помнил о том, сколько раз его майорский чин[4], при столь высокой должности, становился не только основанием для скрытого подтрунивания недоброжелателей, но и причиной всяческих недоразумений.

– Во всяком случае, будем надеяться, что мы с вами всё же умудримся встретить этот самый роковой сорок пятый год, – в тон ему ответил Зонбах. – А то ведь посчастливится это далеко не каждому.

– Кстати, прежде чем отправиться в ваше заведение, Курбатов проинспектирует одну унтер-офицерскую школу в Баварии. Среди прочего во время знакомства с этой школой он будет присматриваться к будущим артиллерийским унтер-офицерам, а вдруг среди них найдется несколько людей, которые подошли бы нам с вами, Зонбах?

Начальник школы намеревался что-то ответить, но в это время из-за поворота тропинки появился мотоциклист.

– Если я не ошибаюсь, штурмбаннфюрер Скорцени – это вы?! – неокрепшим голоском прокричал совершенно юный унтершарфюрер СС, чинно восседавший за рулём.

– Похоже на то.

– Мне приказано передать, что позвонили из штаба дуче. Господин Муссолини готов принять вас в течение ближайшего часа. Если у вас нет машины, можете сесть в коляску…

– У штурмбаннфюрера есть машина, – буквально прорычал Зонбах, поражённый беспардонностью этого унтер-офицера СС. – Кстати, Муссолини мог бы прислать одну из своих машин.

– Так и передам ему, – ничуть не смутился гонец.

– Как-никак речь идет о приезде его спасителя. Который когда-то вырвал его из висельничной петли, – не унимался Зонбах, будто и в самом деле рассчитывал на то, что сейчас шарфюрер всыплет этому зазнавшемуся итальяшке.

– О, так это вы, господин штурмбаннфюрер, похитили тогда этого макаронного дуче из горного отеля «Кампо Императоре»? – без какого-либо восторга в глазах «признал» Скорцени юный мотоциклист.

– Плохо же вы знаете героев нации! – тотчас же пристыдил его Зонбах, однако мотоциклист попросту не обращал на него внимания.

– Так это действительно вы?

– Вам придется смириться с этим, унтершарфюрер.

– Лучше бы он, конечно, там и остался, – поражал гонец Зонбаха своей наивной беспечностью, – но следует признать, что провернули вы эту операцию довольно лихо.

– До чего же беспардонной стала нынешняя СС‑ молодежь! – незло возмутился Скорцени. – Не находите, гауптштурмфюрер СС?

6

– Господин оберштурмбаннфюрер, нападение группы диверсантов отбито, – появился за спиной фон Шмидта начальник школы гауптман Сольнис. – Нападавшие оттеснены и развеяны.

– Это куда же они «оттеснены» и по каким таким полям сражений «развеяны»?! – язвительно поинтересовался фон Шмидт, благоразумно отступая от окна.

Именно успокоительный доклад гауптмана заставил его предположить, что первая атака могла быть всего лишь разведкой боем. А что, обычное фронтовое дело: выяснить численность охраны, определить огневые точки, телами разведчиков «вспахать» подходы к школе и мертвые зоны.

– Туда… оттеснены, – неопределенно махнул рукой Сольнис, не воспринимая сарказма фон Шмидта. – Выбиты с Артиллерийского холма и оттеснены за ограду, на юго-восток от школы.

– Ах, на юго-восток?! Так вот что я вам скажу, господин начальник унтер-офицерской артиллерийской школы: ваша охрана – дерь-рь-мо! Меня поместили в ваше богоугодное заведение, исходя из высших интересов рейха, исключительно в целях моей безопасности. И в третью же ночь здесь, в глубочайшем тылу, почти в центре Германии, на меня нападают какие-то диверсанты. Вам не кажется это странноватым, гауптман?

– Странно только то, что никогда раньше в нашей школе… – пожал плечами Сольнис, – ничего подобного…

– Тем хуже для вас. Значит, приходили не по мою душу, поэтому вряд ли это нападение вам простится.

– Нападение есть нападение, оберштурмбаннфюрер. Нашей вины в этом нет. Откуда нам было знать, что оно произойдет?..

– Обязаны были знать. Все окрестности школы давно должны быть взяты под контроль.

– Такой задачи передо мной никто не ставил, – ожесточился гауптман. – И вообще в мои обязанности подобные действия не входят. Для прочёсывания школьных окрестностей существуют СД, гестапо, местная полиция, полевая жандармерия и еще бог знает кто. Поэтому пока что докладываю: противник отбит, однако принадлежность его не установлена. Завтра же этим займется контрразведка…

– Контрразведка – дерь-рьмо! Где ваши пленные? Покажите мне хотя бы один труп.

– Ни трупов, ни пленных, – на удивление спокойно парировал капитан. – Их попросту не оказалось, все ушли.

– Безумные вещи вы сообщаете, гауптман. Что значит: «Все ушли»?! Кстати, почему территория школы не охвачена вышками?

– Только потому, что и пулеметные вышки нашей тыловой школе не положены были, – довольно храбро держал оборону Сольнис. – По крайней мере, до нынешнего нападения парашютистов-диверсантов.

– Что тогда вам «положено»? – уже откровенно язвил фон Шмидт. – И никакие это не парашютисты-диверсанты. Если бы на эту вашу богадельню бросили отряд диверсантов, уже к вечеру половина школы покоилась бы в братской могиле. В том-то и дело, что нападали люди, имеющие смутное представление о том, как это следует делать. Но даже они если завтра разнесут всю вашу школу, то охрана вновь позволит им благополучно уйти.

– Разнести её они могут еще сегодня, до утра, – невозмутимо заверил его гауптман. – Может, тогда и появится хотя бы один труп. А пока что… мы не смогли заставить их увязнуть в стычке. Мой взвод охраны…

– Да не было у вас никакого «взвода охраны», гауптман, – безнадежно, с явной брезгливостью отмахнулся от него фон Шмидт, усаживаясь на кровати. – Это всего лишь сброд! Залежалое окопное дерь-рьмо, которое завтра же отправят на Восточный фронт вместе с вами. Но это последует завтра, а пока что убирайтесь вон!

Как бы гауптман ни храбрился, в его восприятии этот непонятно кем и с какой стати «подсаженный» в их артиллерийскую школу подполковник СС представал немыслимо большим чином. К тому же Сольнис помнил, что по поводу Шмидта ему звонил адъютант самого Скорцени, и прекрасно понимал: если бы сегодня на теле барона осталась хотя бы одна царапина, Восточный фронт показался бы ему спасением. Именно так, спасением.

В своё время Сольнису уже приходилось иметь дело с «фридентальскими коршунами» Скорцени. Эти церемониться не стали бы, так что в руки им лучше не попадать.

– Погодите, погодите! – остановил его фон Шмидт уже у двери. – Понятно: нет пленных, нет трупов, но что-то же установить всё же удалось: форма, речь, тип оружия… Кто они, черт возьми?!

– Кое-что, конечно, удалось. Ясно, что нападали германцы.

Услышав это, Шмидт про себя выругался и вновь поднялся с кровати, поправляя наброшенный на плечи китель.

– Германцы, значит? Но только что вы разглагольствовали о каких-то там парашютистах-десантниках.

– Разве в тыл к нам мало забрасывают бывших германцев?

– Вот именно, бывших. Хотя, действительно, время от времени забрасывают… Значит, нападали, как вы полагаете, германцы? – нервно прошелся фон Шмидт по битому стеклу, усеявшему пол. – Как раз этого-то я больше всего боялся.

– Но даже не удивились моему сообщению. Неоспоримо поверили.

– Скорее, «неоспоримо» выругался по этому поводу. В самом деле, Сольнис, почему вы решили, что нападавшие были германцами? Только потому, что они облачены в вермахтовские мундиры?

– И мундиры тоже смущали. Но главное – в другом: часовой, первым обнаруживший десантников, утверждает, что слышал германскую речь.

– Это не довод. Если бы нападавшие не владели германским языком, они не смогли бы действовать в глубоком тылу.

– Вы не поняли меня, оберштурмбаннфюрер: он слышал правильную, то есть настоящую германскую речь. И поскольку нападавших было трое или четверо, то, по крайней мере, две произнесенные ими фразы часовой расслышал очень четко.

– Какую?

– Один сказал: «Они находятся вон в том домике, что чуть правее штаба». Второй ответил: «Огонь по окнам, и сразу же отходим!». Причем произнесены они были не иностранцами.

– Да черт с ним, с языком! – сдался наконец фон Шмидт. – Хотите убедить, что речь все же шла обо мне?!

 

– Следует предполагать.

– Какого же дьявола молчали?

– Не знал, как бы поделикатнее изложить.

Сраженный его идиотской наивностью, фон Шмидт поперхнулся.

– «Поделикатнее», говорите? – коротко, едко хохотнул он. – Считайте, гауптман, что вам это удалось. Но в таком случае меня интересует: если это германцы, да к тому же диверсанты, почему они не изберут иной способ избавиться от меня? Что им мешает? У меня ведь нет ни личной охраны, ни двойников-телохранителей. Какого черта они тянут, какую комедию разыгрывают?! – вдруг истерично взвился барон.

– С вашего позволения, я не буду пытаться отвечать на все эти вопросы. Уже хотя бы потому, что они тоже стреляют.

– Кто… стреляет?! – не понял фон Шмидт.

– Вопросы, которыми вы только что стали задаваться.

– Вот оно что! Вы уже и вопросов моих страшитесь.

– Вы тоже… должны страшиться их, барон, – мой вам совет.

Фон Шмидт вновь приблизился к окну и на какое-то время замер там, всматриваясь в лесистые вершины гор, одна из которых, освещенная лучами пока что не видимого для него солнца, напоминала медленно разгоравшийся костер. Барона всегда тянуло в места, которые казались далекими, недоступными и подвластными только неисправимым отшельникам. Именно в образе отшельника Шмидт и представал перед самим собой. Сейчас он видел себя восседавшим на склоне этой вершины, – оторванным от мира, всеми забытым, а потому спасенным.

– Поздно мне страшиться, гауптман, после всего прожитого и пережитого. И потом, это ведь уже не первая имитация покушения на меня.

– Имитация?! – изумленно переспросил начальник школы.

– Вы не ослышались, гауптман.

Сольнис недоверчиво ухмыльнулся и решительно покачал головой:

– Я бы не считал нынешний налет имитацией, господин оберштурмбаннфюрер. Стреляли, как видите, боевыми, и на поражение, подвергая при этом риску вас и себя.

– Вот именно: риску. Что вполне допустимо, но не более того. Весь тот сумбур, в который вылилась данная акция, позволяет усомниться в её боевом характере. Слишком много примитивной театральщины.

– И все же на имитацию нападения это не похоже, – с солдафонским упрямством возразил Сольнис.

С трудом оторвав взгляд от костра отшельника, Шмидт искоса взглянул на начальника унтер-офицерской школы. Хотел бы он знать, какое развитие событий подсказывает гауптману это яростное отрицание «имитации», и почему он так настойчив в своём убеждении? Набычившись, фон Шмидт решительно прошелся взад-вперед по осколкам битого стекла и остановился напротив Сольниса.

– Хорошо, будем считать, что нападение было, хоть и неудачным, но настоящим, без имитаций и театральщины. Мало ли неудачных нападений знала история этой войны? Остановимся только на определении тех, кто нападал. Это были диверсанты?

– Вполне мог бы предположить.

– Причем группу сформировали из германцев?

– После Сталинграда в России германцев не меньше, чем в Германии – русских. Можно создавать целые дивизии диверсантов. Впрочем, скорее всего десант забросили англичане.

Барон фон Шмидт пристально всмотрелся в зрачки гауптмана. В какое-то мгновение тому показалось, что эсэсовец вот-вот выхватит пистолет и пристрелит его.

– Среди ваших солдат, вступивших в схватку с этими диверсантами, есть убитые?

– Нет.

– Много раненых?

– Ни одного.

Фон Шмидт долго, задумчиво кивал головой, подтверждая какие-то свои собственные мысли и догадки, чтобы в итоге прорычать:

– В таком случае я прав: никакие это не диверсанты! Это обычное окопное дерь-рьмо! Как, впрочем, и ваши солдаты.

– Я тоже не поверил бы в версию о диверсантах, если бы не знал, что именно вы являлись начальником особого секретного африканского конвоя фельдмаршала Роммеля.

– А вы и не знаете об этом, Сольнис! – мгновенно побагровел Шмидт, понимая, какой опасности он может подвергаться в этой школе, пока её начальник является носителем такой тайны.

– Я не уведомлен, что это является особой тайной рейха, – пролепетал начальник школы, понимая, что становится заложником чужих секретов и чужих судеб.

– Нет, вы не поняли меня, гауптштурмфюрер. Я сказал, что вы никогда в жизни не слышали о существования подобного конвоя фельдмаршала.

– Если последует подобный приказ…

– Вы даже предположить ничего такого не могли, поскольку вам не позволяла этого ваша фантазия! – всё более резко и агрессивно убеждал его оберштурмбаннфюрер СС, возглавлявший теперь, как объяснено было Сольнису, некую особую охранно-диверсионную команду СД. И подчинялась эта команда лично Скорцени, который по-прежнему оставался личным агентом фюрера по особым поручениям и похоже, никого, кроме самого фюрера, не признавал.

Правда, по утверждению храбрых, но злых языков, фюрер тоже якобы опасался своего обер-диверсанта. Хотя гауптману всё ещё с трудом верилось в такое.

– Заставить замолчать самого себя мне нетрудно, – заверил его Сольнис. – Вопрос в том, как заставить забыть о конвое фельдмаршала всех остальных?

– Не волнуйтесь, заставим. Забудут. Все, кто что-либо помнил, обязательно забудут. А теперь всё, гауптман, всё! Вы свободны!

2Название горнолыжного отеля на вершине горы Абруццо, в котором Муссолини содержался под стражей, и откуда в ходе операции «Дуб» Скорцени похитил его. – Примеч. авт.
3«Фёлькишер беобахтер» («Народный обозреватель») – газета, орган Национал-социалистической рабочей партии Германии. Кстати, члены этой партии, и вообще немцы времен Гитлера, никогда «фашистами» себя, в отличие от сторонников дуче Муссолини, не называли, это название им приклеила советская пропаганда. Сами же они вполне справедливо считали себя национальными социалистами. – Примеч. авт.
4Чин оберштурмбанфюрера, то есть подполковника войск СС, Скорцени присвоили только в октябре 1944 года, после того как он сумел похитить венгерского диктатора Хорти и в результате государственного переворота организовать приход к власти в Венгрии (15 октября 1944 года) фашистской партии «Скрещённые стрелы», возглавляемой Ференцем Салаши. Это повышение в чине Скорцени получил вместе с «Золотым рыцарским крестом». – Примеч. авт.
Книга из серии:
Падение «Вавилона»
Иное решение
Антарктида: Четвертый рейх
Операция «Фауст»
Маньчжурский вариант
Фельдмаршал должен умереть
Невидимая смерть
Секретный рейд адмирала Брэда
Досье генерала Готтберга
Доктор Смерть
Вход в лабиринт
С этой книгой читают:
До последнего солдата
Богдан Сушинский
$ 2,73
$ 2,73
Черная смерть
Александр Конторович
$ 2,41
Черная пехота
Александр Конторович
$ 2,41
Жестокое милосердие
Богдан Сушинский
$ 2,73
Еще один шанс…
Роман Злотников
$ 2,09
Черные тропы
Александр Конторович
$ 2,41
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.