Пассажир без лица

Текст
7
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Глава 7

Грейс совершенно не помнила этот клочок бумаги. И тем более значение этих двух букв и цифры. Но, если она спрятала это послание в тайник, рядом со своим «оружием», значит, в ее глазах оно имело важнейшее значение.

Это напоминало шифр. Она предположила, что S и K – инициалы, но они не подходили ни ее родителям, которых звали Моника и Даррен, ни тогдашним знакомым. Единственной ее близкой подругой до похищения была Джинни; после возвращения Грейс больше не заводила такой тесной дружбы ни с кем из детей. Инициалы человека, в которого она была тайно влюблена? Еще более невероятно, – сказала она себе. Первая любовь пришла к ней много позже ухода из родительского дома. И потом, зачем такая таинственность? Почему бы не написать имя полностью, если речь шла именно об этом? Защитить упомянутое лицо в случае, если бумажку найдет кто-то посторонний? Или эти буквы не инициалы. Тогда, возможно, они относились к чему-то, что могло позволить найти ее похитителя? Но почему она не сообщила об этом полиции?

– Если только я этого не сделала, – прошептала Грейс, обращаясь к себе самой.

Она поставила розетку на место и вернулась в гостиную, где ее мать небрежно протирала свои безделушки.

Моника Кемпбелл с усталой улыбкой повернулась к дочери.

– Как видишь, я сказала правду: все сильно изменилось. Полагаю, ты ничего не узнала.

– Очень мало… Зато нашла старый тайник, о существовании которого совсем забыла.

– Тайник? Который сохранился спустя столько времени?

– Да, в электрической розетке, расположенной под моей кроватью.

– Ну, если бы я знала о нем в то время, то, как ты догадываешься, не позволила бы тебе так рисковать!

– Я нашла вот этот клочок бумаги. Тебе это что-нибудь говорит?

Моника Кемпбелл водрузила на нос очки и рассмотрела его.

– Совершенно ничего, – заявила она, пожимая плечами. – Что это означает?

– Сама не знаю. После моего возвращения я никогда не упоминала «S K 2»?

– Нет, насколько я помню.

Разочарованная, Грейс взяла бумажку и аккуратно убрала в карман. Снова оказавшись в тупике, она вернулась к тому, кого серьезно подозревала в том, что он владеет ответами на вопросы, окружающие ее похищение.

– Значит, ты не имеешь представления, где я могу найти отца… если он еще жив?

– Ни малейшего. И никогда не пыталась это узнать. Я больше не хотела слышать о нем после того, как он с нами поступил.

– Когда вы подписали бумаги о разводе?

– Я уж и не помню, это было так давно… Почему ты меня этим мучаешь?

– Еще недолго. Просто скажи мне, отец покинул дом сразу после развода?

– Нет, это точно нет. Он сбежал раньше, как подлец.

– Полагаю, ты сохранила официальные документы. Я могу на них взглянуть?

Моника Кемпбелл поднесла руку ко лбу, делая над собой видимое, неприятное для нее усилие, прежде чем признаться дочери.

– Зачем тебе это нужно?

– Потому что там в обязательном порядке указывают адреса обеих сторон. Я могла бы, по крайней мере, узнать, где он жил в то время.

Старая женщина покачала головой, глядя в пустоту, явно погрузившись в эпизод из прошлого.

– Я возненавидела твоего отца в день, когда он нас бросил. Я была так зла, что не желала иметь никаких следов его присутствия в доме. Я все вымыла с порошком, сожгла его письма, написанные в молодости, его подарки, его одежду, которую он не взял с собой, простыни с нашей кровати, обивку дивана, банные полотенца и, в приступе ярости, сожгла даже бумаги о разводе, потому что на них была его подпись…

Грейс не могла ее осуждать за столь радикальный жест, ведь она сама поступила столь же жестко, когда приняла решение жить одной, без семьи, без друзей.

– Мне очень жаль, – продолжала Моника Кемпбелл. – Я вижу, что ты ищешь ответы, а я ничем не могу тебе помочь. Снова…

– Не говори так. Ты сделала, что могла.

Благодарность, которую Грейс прочитала в глазах своей матери, поколебала ее уверенность: правильно ли она поступила, когда сожгла все мосты, соединявшие их? Откуда у нее это неожиданное внезапное желание заключить ее в объятия? В гостиной повисло молчание.

– Мне пора, – сказала наконец Грейс.

– Да, все равно скоро придет Фрея. И потом, у тебя, должно быть, много работы.

– Я взяла отгул, чтобы приехать сюда, и хочу воспользоваться случаем для продолжения моих поисков.

Мать без особой уверенности кивнула.

– Значит, ты вбила себе в голову разворошить прошлое.

– Ты хочешь, чтобы я сообщила тебе, если вдруг что-нибудь найду?

Моника Кемпбелл опустилась в кресло.

– Ты опять на меня рассердишься, если я это скажу, но сегодня мне хочется только покоя. И думаю, что, если начну заново переживать эту драму, это только усложнит мне остаток жизни.

Грейс поняла сказанное.

– Ладно, я пошла, – заключила она, догадываясь, что эти банальные слова станут одними из последних, обращенных ею к матери.

– До свиданья, Хендрике. Будь счастлива.

– До свиданья…

Грейс хотела добавить «мама», но у нее перехватило горло, губы скривились, и она закрыла за собой дверь дома.

В убежище своей машины она переложила найденный в комнате клочок бумаги в пластиковый пакетик, в каких всегда хранила улики с места происшествия.

Грейс смотрела в боковое стекло на дом своего детства, полускрытый снегом. Она не была уверена, но ей казалось, что у окна в гостиной неподвижно застыл силуэт.

Она заколебалась. Может быть, ей следует вернуться и сказать матери, что она все забудет, что бросит это абсурдное расследование, что прошлое это прошлое, а им надо наверстать упущенное время?

Возможно, ей следовало поступить именно так, но Грейс знала, что над их отношениями, над их жизнями бесконечно будут тяготеть незаданные вопросы. Если она хотела однажды приблизиться к покою, даже к счастью, то должна была сделать все, чтобы раскрыть правду о трагедии своего детства.

Ей оставалось расспросить двух человек. Если, конечно, они еще живы. Полицейского, который вел дело, и, главное, ее отца. А она не видела способа установить, где он находится.

Благодаря своему привилегированному статусу в полиции Глазго, она с телефона зашла на интернет-сайт архива отдела записи актов гражданского состояния округа Дамфрис, к которому относится поселок Киркоуэн. Поисковая система позволяла найти все постановления о разводе, вынесенные за последние тридцать лет. Меньше чем за пятнадцать минут Грейс обнаружила постановление о разводе Моники и Даррена Кемпбеллов, датированное 12 марта 1999 года. Внизу документа, перед подписью ее отца, стояло название населенного пункта: Уэст-Линтон. Деревня к югу от Эдинбурга.

Она уже хотела тронуться с места, когда в стекло ее машины постучали. Женщина лет пятидесяти, с бабушкиным платком на голове, настойчиво смотрела на нее. Грейс опустила стекло.

– Здравствуйте, вы кого-то ищете? – осведомилась дама неприветливым тоном.

– Спасибо, все в порядке. Я навещала миссис Кемпбелл. Вы…

– Фрея, ее помощница по хозяйству. А вы?

Словам было тяжело преодолеть границу губ.

– Ее дочь.

Женщина в платке, казалось, одновременно насторожилась и оробела. Грейс мысленно спросила себя, что мать могла наговорить о ней такого, что Фрея реагирует подобным образом.

– До свиданья, продолжайте заботиться о моей матери.

Помощница по хозяйству только кивнула в ответ. Она не сводила глаз с машины Грейс до того момента, пока та не скрылась за поворотом тропинки.

Глава 8

По дороге, ведущей в Уэст-Линтон, Грейс задавалась вопросом, сможет ли она поддерживать пламя своего мужества и решительности достаточно долго, чтобы найти тех, кто заставил ее столько страдать.

Когда возбуждение первых часов прошло, она уже не была уверена в том, что ее решимость не притупится по мере появления трудностей. Разговор с матерью, например, принес ей облегчение, но при этом эмоционально опустошил. Где-то в глубине души она чувствовала, что скрытый бой между ее страхами и желанием свободы продолжается.

Случай или игра воображения, но ей вдруг показалось, что по тротуару деревни, через которую она проезжала, идет Наис. Фигура была такой же: высокая, атлетическая, коротко подстриженные светлые волосы и взгляд голубых глаз, поначалу заставлявший ее робеть, а потом придававший ей силы. Две женщины были знакомы совсем недолго, они встретились во время расследования Грейс убийства в Айонском монастыре. Но они пережили вместе столько, что, даже несмотря на трагическую смерть Наис, соединявшая их нить оказалась самой сильной из всех, что когда-либо были в жизни Грейс.

В подтверждение этого робкий огонек доверия вспыхнул с новой силой, словно сама Наис, живая, оказалась рядом с ней.

Стараясь совладать с эмоциями, Грейс остановила машину и в задумчивости уставилась на кольцо на пальце. В этот момент ей позвонили из управления.

– Инспектор, это Джоан, из научно-технического отдела. Я только что закончила экспертизу конверта, который вы передали мне сегодня утром.

– Слушаю вас.

– Никаких отпечатков пальцев. Что касается ДНК, я выявила несколько образцов, но в наших картотеках они не значатся. Сожалею.

– Спасибо за оперативность, Джоан. Как уже сказала, я этого не забуду.

– Удачи, инспектор.

Через два часа Грейс припарковалась на улочке, очертания которой скрыл свежий пушистый снег. Низ дверцы ее автомобиля царапнул образовавшуюся на тротуаре глыбу льда, а Грейс подозрительно оглядела острые сосульки, свисавшие с крыш. Укрытые от непогоды серые и бордовые стены домиков придавали поселку вид горной деревушки, застрявшей в Средних веках. Даже полицейский участок можно было принять за уютное шале, в котором горит керосиновая лампа.

Грейс уклонилась от струйки ледяной воды, едва не попавшей ей за шиворот, когда она проходила под сточной трубой. Она вошла в здание, за стойкой дежурного никого не было, но витал аромат чая и слышалось щелканье клавиатуры из дальней комнаты.

 

Из кабинета вышла молодая рыжеволосая женщина в полицейской форме, державшая в руке дымящуюся чашку, и приветливо посмотрела на Грейс.

– Добрый день, мэм, чем могу вам помочь? – спросила она, ставя напиток на стойку.

– Меня зовут Грейс Кемпбелл, я инспектор полиции из Глазго, – начала она, показывая служебное удостоверение.

– Ваш визит для нас большая честь.

– Э-э, спасибо… Если у вас есть время, – продолжала Грейс со свойственной ей доброжелательностью, – мне нужна небольшая помощь, чтобы найти… моего отца, который исчез около двадцати лет назад и последнее известное местожительства которого находилось в Уэст-Линтоне.

– Да, разумеется, я могу вам помочь. Я посмотрю по базе данных, есть ли на него что-нибудь.

Молодая сотрудница полиции застучала пальцами по клавиатуре, время от времени поднимая глаза на Грейс, чтобы почтительно ей улыбнуться.

– Вы можете продиктовать мне по буквам его имя и фамилию?

Облокотившись о стойку, Грейс ответила.

– Даррен Кемпбелл… – повторила вслух рыжеволосая сотрудница. – Действительно, имеется адрес: улица Сент-Эндрюс, дом 230.

Грейс не могла поверить, что все окажется так просто.

– Спасибо, я…

– Подождите, мне очень жаль, но на вашего отца зарегистрирована жалоба.

Грейс забеспокоилась.

– В чем дело?

– Ну, квартирная хозяйка, у которой он снимал жилье, подала заявление о невнесении им квартплаты.

– А когда было подано заявление?

– Вот это да!.. – удивилась сотрудница полиции. – Оно зарегистрировано 1 апреля 1999 года!

Грейс догадалась, что это означает.

– Конфликт был улажен?

– Судя по всему, нет. Во всяком случае, в моей базе данных ничего не значится.

– У вас есть адрес домовладелицы?

– Тот же самый. Видимо, она сдавала ему комнату.

– Это далеко отсюда?

– Нет. Когда выйдете, поверните налево, пересечете главную улицу и идите прямо до улицы Сент-Эндрюс. Увидите, это жилая улица.

– Большое спасибо. Имя домовладелицы?

– Лора Данн. Удачи, инспектор.

Грейс быстро пошла по указанному ей маршруту, прокладывая себе путь по не очищенным от снега тротуарам. Ступая сапогами по белому ковру, она перебирала все, что помнила об отце. Ее чувства к нему были противоречивыми. С одной стороны, она помнила его как молчаливого человека, который очень редко целовал ее, поздно возвращался с работы и заговаривал только затем, чтобы дать какой-то практический совет. Он не интересовался ни ее учебой, ни досугом, ни друзьями. Впрочем, она никогда не оставалась с ним один на один, он как будто избегал таких ситуаций. Точно так же и Даррен Кемпбелл, очевидно, мало что знал о своей дочери. Грейс не могла бы точно описать личность своего отца. Она знала, что он работает бухгалтером на металлургическом заводе, курит, регулярно бегает и любит оперу.

С другой стороны, Грейс знала, что он следил, чтобы она ни в чем не нуждалась, даже если согласился завести ребенка больше для жены, чем для себя. Она не раз улавливала обрывки разговоров между родителями, доказывавшие, что он был озабочен тем, как обеспечить для семьи материальное благополучие.

Узнает ли она что-нибудь новое об этом почти невидимом отце, посетив комнату, которую он снимал?

Грейс не строила никаких иллюзий насчет того, что найдет что-нибудь спустя столько времени, но жажда узнать правду теперь настолько укоренилась в ней, что она чувствовала в себе такую энергию, какой не помнила со времени расследования на острове Айона.

В таком настроении она скоро оказалась на пороге маленького домика, перед женщиной лет шестидесяти, одетой в толстый шерстяной свитер, обтягивавший ее выпирающий живот. Едва Грейс произнесла имя Даррена Кемпбелла, как хозяйка дома нахмурилась, перестав жевать надкушенный пончик, который держала в руке.

– Погодите… Даррен Кемпбелл… Ах да! Теперь припоминаю. Меня никогда и никто так не кидал, как он.

– Если хотите, я готова обсудить с вами эту историю, но…

– Вы только подумайте: он живет у меня два месяца, а в одно прекрасное утро я стучу в его дверь и – опля! – никого. Захожу – шаром покати. Собрал свои вещички и смылся не заплатив. Так что, если вы знаете, где он, скажите мне, потому что я в этой истории пострадала!

Опасения Грейс подтверждались. Ее отец не просто покинул семейный очаг, он действительно стремился скрыться. Но только ли потому, что не желал больше иметь ничего общего с этой женщиной и этим ребенком, которого не переносил? Или опасаясь чего-то другого? Совпадение по времени его бегства с возвращением маленькой Хендрике продолжало сеять в мозгу Грейс сомнения. Но у нее не было, во всяком случае пока, никаких доказательств, подтверждающих связь отца с ее похищением.

– Итак, вы заявляете, что с момента его исчезновения не имели никаких известий о нем? – продолжала Грейс.

– Никаких! Судя по вашим вопросам, вам о нем известно не больше моего.

– Коротко говоря – да. Вы не позволите мне заглянуть в комнату, которую он занимал?

Домовладелица слизнула языком с десны прилипший кусочек пончика.

– Честно сказать, я вам не шибко доверяю… Яблоко от яблони, как говорится…

Грейс достала полицейское удостоверение.

– Это моя профессия: находить пропавших людей. Возможно, мне удастся обнаружить какой-то след…

Старуха внимательно рассмотрела удостоверение и, как будто, смягчилась.

– Я готова пустить вас туда покопаться, но вы ж понимаете: столько лет прошло, я сдавала комнату многим. Не знаю, что вы надеетесь отыскать, кроме обрезков ногтей под кроватью и пыли под мебелью.

Домовладелица отправила в рот последний кусок пончика, и Грейс на мгновение увидела себя, какой была два года назад, когда так же уступала этому искушению в длительный период булимии.

Она показала пальцем вглубь дома, чтобы немного поторопить хозяйку.

– Ладно, пошли. Сейчас там живет студент, так что не обращайте внимания на кавардак.

Грейс вытерла подошвы о лежавший у порога коврик и вошла в застеленную покрытым пятнами паласом прихожую, где пахло подгоревшим жиром.

– Направо. Раньше это был гараж, но я переоборудовала его в жилую комнату.

Помещение имело площадь примерно в пятнадцать квадратных метров, но казалось меньше из-за разбросанной на полу одежды, валявшихся вокруг стола тетрадей и разворошенной постели.

Грейс попыталась представить себе отца, живущего в этой комнате двадцать с лишним лет назад. О чем он думал? На что рассчитывал?

– Мебель та же, что была тогда? – спросила она квартирную хозяйку, наблюдавшую за ней с порога, скрестив руки.

– Письменный стол куплен недавно, а кровать и комод стояли и тогда.

Грейс приподняла матрас и направила под него луч своего карманного фонарика: куча пыли и одинокий носок. Она отодвинула кровать от стены, но обнаружила только носовой платок, прилипший к перегородке.

– Вы потом все вернете по местам, правда? – ворчливо спросила хозяйка.

Грейс задвинула кровать на место, затем поочередно открыла ящики комода, отодвигая лежавшую там одежду, чтобы просунуть руку до деревянной стенки.

– К нему кто-нибудь приходил, когда он жил здесь?

– Насколько я помню, нет, но это было давно. А что это за история с вашим отцом? Он ушел к другой женщине?

– Не знаю. Может быть, – ответила Грейс, закрывая последний ящик, в котором ничего не нашла, как и в остальных.

– Если так, то оставьте его в покое. Наверное, ему с ней лучше. Во всяком случае, раз он не вернулся к вам, значит, не хотел. Не нужно принуждать людей, это ничего хорошего не даст.

Грейс поступила с комодом так же, как с кроватью, – отодвинула его от стены, но обнаружила только комки пыли и старую телефонную розетку.

Она поставила шкаф на место и осмотрела комнату в целом. Несмотря на ее решимость, реальность подтверждала ее опасения. У нее не было ни единого шанса обнаружить здесь следы своего отца.

Разочарованная, молодая женщина направилась к выходу, но уже на пороге дома ее мозг внезапно пронзила мысль. Двадцать с лишним лет назад, в 1999 году, мобильные телефоны были далеко не так распространены, как сейчас, люди в основном пользовались стационарными аппаратами.

Грейс бросилась обратно в комнату.

– Эй! Вы куда? – возмутилась домовладелица.

– Кое-что проверить.

Грейс снова отодвинула комод, скрывавший старую розетку, покрытую пылью.

– В комнате стоял телефон в то время, когда здесь жил мой отец?

– Ну да. Старая штуковина с диском. Но теперь ими больше не пользуются. У всех мобильники и вай-фай. Все время забываю ее снять.

– Какая была телефонная компания?

– «Скоттиш телеком», в то время все пользовались ею.

– Счет был отдельным от вашего?

– Неужели вы думаете, я стала бы оплачивать их разговоры! Я зарегистрировала линию на имя Макс Данн. Потому что мне очень нравится имя Макс.

Грейс поблагодарила домовладелицу и дала ей две купюры по пятьдесят фунтов стерлингов в уплату долга отца.

– Это очень любезно с вашей стороны. Таких людей, как вы, сейчас не встретишь, – отреагировала та, любуясь кругленькой суммой.

Грейс попрощалась с ней и поспешила в свою машину.

Она тотчас же набрала номер отдела по связям с полицией компании «Водафон», в которую влился «Скоттиш телеком», назвала свой идентификационный код и попросила прислать ей список звонков на номер и с номера в доме Макса Данна, в Уэст-Линтоне, в январе–марте 1999 года. Ей объяснили, что это займет больше времени, чем обычно, но что они надеются дать ответ во второй половине дня.

Поскольку на часах было тринадцать с минутами, Грейс решила воспользоваться временем ожидания, чтобы перекусить и подумать.

Только она съела рыбу в пабе, где оказалось совсем мало посетителей, как ей пришло сообщение, что список звонков отправлен на ее адрес.

Грейс вытерла губы и открыла файл, присланный оператором. На экране ее мобильного высветился документ, на котором было шестнадцать телефонных вызовов за два месяца. Каждый звонок длился минимум пятнадцать минут. Грейс переписала первый номер на листок бумаги и собиралась проделать то же самое со вторым, но остановила авторучку: номер был тот же.

И все остальные тоже.

С кем это ее отец так часто общался после ухода из дома? Она заплатила по счету и вернулась в машину; теперь ей будет легче звонить. Устроившись в салоне, она набрала таинственный номер.

Трубку сняли после третьего гудка. Женский голос. Молодой.

– Комиссар Кайл, слушаю вас.

Грейс онемела.

– Алло?

– Да, добрый день, комиссар, – взяла она себя в руки. – Говорит инспектор Грейс Кемпбелл из полиции Глазго. Я сейчас веду несколько необычное дело… и хотела бы узнать, известен ли вам некий Даррен Кемпбелл.

– Грейс Кемпбелл… Это вы расследовали убийство на Айоне?

– Да.

– Вы позволите, я проверю вашу личность по моим каналам?

– Разумеется. Но сначала один вопрос: это какой полицейский участок?

– Простите?

– Да, знаю, что это может показаться странным, но я нашла ваш номер в записной книжке подозреваемого и не знала, куда звоню.

– О’кей, понимаю. Это участок Корсторфина, Эдинбург. Так… вот, я вас нашла. Можете назвать мне дату вашего рождения?

– 28 мая 1988 года.

– Правильно, спасибо. Рада познакомиться, инспектор. Итак… Даррен Кемпбелл. Нет, это имя мне ничего не говорит. У вас есть какая-нибудь дополнительная информация?

– Он звонил в ваш участок пятнадцать раз в течение двух месяцев, но это было с января по март 1999 года. Но вы тогда, очевидно, еще не работали.

– О, мне тогда едва исполнилось восемь лет!

– А вы знаете, кто занимал вашу должность в то время?

– Я не знаю, но спрошу у Логана, он здесь давно. Оставайтесь на линии.

Грейс ждала, нервно барабаня пальцами по рулю. Она уже решила, что про нее забыли, когда наконец после пяти бесконечных минут услышала:

– Инспектор Кемпбелл?

– Да.

– Простите, что заставила вас ждать, но даже Логану пришлось искать в архиве. Короче, он все-таки нашел. Человек, который занимал мой кабинет в указанный вами период, здесь больше не работает. Его звали Дайс. Инспектор Скотт Дайс.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»