Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого телаТекст

Оценить книгу
4,4
587
Оценить книгу
4,1
130
51
Отзывы
Фрагмент
Отметить прочитанной
300страниц
2018год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Gavin Francis

Shapeshifters. A Doctor’s Notes on Medicine & Human Change

© Gavin Francis, 2018

© Банников К. В., перевод на русский язык, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ О ТОМ, ЧТО СКРЫТО


Неестественные причины. Записки судмедэксперта: громкие убийства, ужасающие теракты и запутанные дела

Ричард Шеперд – ведущий судмедэксперт Великобритании, опыт работы более 40 лет, провел около 23 000 вскрытий. Каждое вскрытие – это отдельная детективная история, и автор с помощью проницательности разрешает головоломку, чтобы ответить на самый насущный вопрос: как этот человек умер? От серийного убийцы до стихийного бедствия, от «идеального убийства» до чудовищной случайности – доктор Шеперд всегда в погоне за истиной. И хотя он был вовлечен в самые громкие дела последнего 20-летия (смерть принцессы Дианы, теракт 11 сентября), часто менее известные случаи оказывались самыми интригующими.

Ужасная медицина. Как всего один хирург Викторианской эпохи кардинально изменил медицину и спас множество жизней

Знаете, что такое настоящий ужас? Попасть на стол к хирургу в 19 веке! И не потому, что не было анестезии – ее уже изобрели (чтобы пациенты не сильно кричали во время демонстрационных работ профессионалов). А потому, что выживших после хирургического вмешательства можно было пересчитать по пальцам! Маэстро медицины того времени искренне верили, что грязный халат и руки в крови предыдущего пациента – главный атрибут настоящего врача. Но Джозеф Листер усомнился в этом, как казалось всем, неоспоримом факте. Как простому человеку удалось произвести революцию в хирургии и что натолкнуло его на мысль о дезинфекции – в книге Линдси Фицхаррис.

Когда дым застилает глаза: провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория

Юная девушка, окончив курсы для сотрудников погребальных бюро, устраивается работать в крематорий. Так она становится ближе к тому, что с огромнейшим интересом изучает – тема смерти и ритуалы погребения. Ее будни проходят совсем не так, как у большинства людей, что она с большой охотой и юмором описывает в своей книге. Описывая свой путь к этой профессии, она приводит кучу интересных фактов, например сколько весит прах человека и можно ли чем-нибудь заразиться от трупа.

Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран

В своей второй книге Кейтлин Даути, глава похоронного бюро в Лос-Анджелесе, в увлекательной и ироничной манере рассказывает о своих путешествиях по всему миру, о ритуалах погребения и традициях прощания с усопшими, принятых у разных народов. Она размышляет о том, почему на Западе организация похорон превратилась в скрытый и весьма прибыльный бизнес? Как получилось, что родственники и близкие умершего оказались полностью отстраненными от стерильного процесса похорон? Правда ли, что участие родственников в прощальных обрядах помогает им легче принять и пережить смерть близкого человека?

Посвящается оптимистам, которые видят надежду в происходящих с человеком переменах


Ныне хочу рассказать про тела, превращенные в формы новые.

Овидий, «Метаморфозы» (2–гг. н. э.)


Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

Лотарь, император Священной Римской империи (ок. 840 г.)


А затем я, женщина, взмахом руки Фортуны была превращена в мужчину.

Кристина Пизанская, «Преобразование Фортуны» (1403)


Мы не что иное, как собрание разных ощущений… и находимся в постоянном течении и движении.

Дэвид Юм, «Трактат о человеческой природе» (1739)


Сам он не переменился; здесь все та же вода, которую я видел в молодости; это я переменился.

Генри Дэвид Торо, «Уолден, или Жизнь в лесу» (1854)


Метаморфозы управляют природными явлениями… отражают меняющийся характер знаний о человеке и отношения к нему.

Марина Уорнер, «Метаморфозы Овидия в современном искусстве» (2009)

О конфиденциальности

Эта книга – сборник историй о медицине и переменах в человеческом теле. Подобно тому как врачи ценят привилегию доступа к человеческому телу, они должны ценить и доверие, с которым пациенты делятся своими историями. Это не вызывало сомнений уже две с половиной тысячи лет назад, ведь клятва Гиппократа гласит: «Что бы при лечении – а также и без лечения – я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной». Как врач и писатель я много размышлял о том, что можно и нельзя рассказывать, не предав при этом доверия моих пациентов.

Описанные в книге ситуации основаны на моем врачебном опыте, но образы пациентов изменены до неузнаваемости. Любые совпадения случайны. Сохранение конфиденциальности – неотъемлемая часть моей работы: мы все периодически бываем пациентами и надеемся, что нас услышат и отнесутся к нашей личной информации с уважением.


Человечество (сущ.) – человеческая раса, человеческий род, человеческая природа; люди.

Человеческий (прил.) – смертный, личный, индивидуальный, социальный.

Перемена (сущ.) – изменение, мутация, вариация, модификация, девиация, поворот, эволюция, революция, трансформация, трансфигурация; метаморфоза.

Менять (гл.) – преобразовывать; корректировать, поворачивать, сдвигать, отклоняться, перемещать, сворачивать. Трансформировать, видоизменять, преображать.

Трансформация

Из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм.

Чарльз Дарвин. О происхождении видов

Рядом с местом моей работы есть парк. Вишни и вязы, растущие в нем, словно по волшебству, меняются в течение года. Когда у меня есть несколько свободных минут, я присаживаюсь на скамейку и любуюсь ими. Зимой случаются бури, и за последние годы несколько самых высоких вязов повалило ветром. Когда они падают, на месте их корней остаются глубокие ямы, будто бы вырытые под гроб. Ближе к Пасхе ветви окутывает такой чарующий зеленый цвет, что я начинаю понимать, почему его иногда называют райским. Весной с цветущих вишен на траву сыплются лепестки, и, если вы прогуляетесь под ветвями, вас с головы до ног покроет розовое великолепие. Летний воздух кажется спелым и плотным; повсюду барбекю, дети, играющие на покрывалах в тени деревьев, и акробаты, прыгающие через веревку, натянутую между стволами. Однако мое любимое время года – осень, когда небо кажется высоким, а воздух – чистым и хрупким. Мне нравится, когда мои ноги утопают в темно-красных, коричневых и золотых листьях. Я наблюдал за этим парком около 25 лет: он расположен рядом со школой медицины, где я учился.

На первом году обучения, когда мне было 18, я шел по этим листьям на занятие по биохимии. Я никогда не забуду его. На лекции я узнал о том, что воплощало в себе сложность, связность и даже чудо жизни. Начало занятия предвещало неладное: на стену была спроецирована сложная схема молекулы гемоглобина. Преподавательница объяснила, что химическое вещество под названием порфириновое кольцо, связывающее кислород с эритроцитами, необходимо как для гемоглобина в крови, так и для хлорофилла в листьях, поглощающего солнечную энергию.

Молекулярная структура, проецируемая на стену, напоминала четырехлистный клевер, причем «листья» порфирина соединялись между собой конструкциями чуть ли не готической сложности. В сердце каждого из четырех «листьев», словно в колыбели, находился лавово-красный атом железа.



Она объяснила, что, когда кислород попадает в центр каждого «листа», он краснеет, подобно осеннему клену, а когда кислород выходит, становится фиолетовым. Сплошная биохимия. «Однако это не статичный процесс, – сказала преподавательница, – а динамичный и живой». Связывание с кислородом преобразует «колыбель» атома железа; напряжение этой реакции тянет крошечный атомный рычаг, сгибающий «колыбели» остальных трех «листьев», стимулируя большее потребление кислорода. В тот раз я впервые осознал, как удивительна биохимия. Настолько же поразительна, насколько должна быть очевидна: от хлорофилла к гемоглобину молекулы взаимодействуют друг с другом, чтобы поддерживать жизнь.

По словам преподавательницы, благодаря порфиринам на Земле возможна жизнь в привычной нам форме.

Глядя на диаграмму, я пытался представить миллиарды молекул своего собственного гемоглобина, которые меняют форму, собирая кислород у меня в легких с каждым моим вдохом. Затем биение моего сердца толкает реки крови к мозгу, мышцам, печени, где то же самое происходит в обратном порядке. Эта трансформация казалась мне такой же жизненно необходимой и непреходящей, как ежегодный рост и опадание листьев. Мне казалось невероятным, что все это происходит внутри моего тела секунду за секундой.

«Чем больше ткани нуждаются в кислороде, тем больше кислот в них накапливается, – продолжила преподавательница. – Кислотность заставляет гемоглобин доставлять ровно столько кислорода, сколько требуется». Это было второе открытие за утро: кровь удивительным образом настроена на то, чтобы восполнять потребность в кислороде на всех участках тела. Она начала объяснять, каким образом гемоглобин плода слегка повышается, чтобы привлечь больше кислорода по плаценте от матери, но я был так поражен первыми двумя открытиями, что практически ее не слушал.

 

Я чувствовал, как воздух пронизывается почтением, сменяющимся радостью; факт существования такого равновесия внутри хаоса химии организма казался мне удивительно прекрасным, но одновременно пугал своей неизбежностью.


Тема трансформации – одна из древнейших в литературе и искусстве: еще две тысячи лет назад древнеримский поэт Овидий в «Метаморфозах» изобразил природу и человечество как бурлящий водоворот, где все живое и неживое попадает в циклы перемен: «Словно податливый воск, что в новые лепится формы, не пребывает одним, не имеет единого вида, но остается собой, – так точно душа, оставаясь тою же, – так я учу, – переходит в различные плоти»[1]. Овидий завершил поэму словами о братстве всего живого и страстным призывом относиться к любым существам с состраданием. Сострадание находится в сердце врачебной практики: медицину можно описать как союз науки и доброты. Эта книга отдает дань динамизму и преобразованиям в человеческой жизни.

Слово «пациент» означает «страдающий», и заниматься медициной – значит искать способы облегчить человеческие страдания.

Величественная кавалькада космоса разворачивается перед нами в своей эволюции: Вселенная расширяется, спираль Галактики раскручивается, Земля вращается вокруг своей оси, и Луна становится все дальше с каждым годом. Благодаря наклону оси нашей планеты мы наблюдаем смену времен года; более триллиона приливов уже омыли берега Земли. «Ничто не остается прежним» – это прописная истина, которая может восприниматься одновременно как проклятие и как благословение. «Нельзя дважды войти в одну реку», – писал Гераклит, и наши тела постоянно обновляются, подобно берегам реки.

Жить – значит претерпевать постоянные изменения. Наши границы податливы: их формируют и меняют элементы нашего окружения. Речная вода когда-то была морскими брызгами; в следующем году она уже может течь в крови вашего соседа. Вода в вашем мозге когда-то выпала дождем на древние равнины и смешалась с водами давно исчезнувших океанов. С этой точки зрения, само тело – стремительный поток или горящий огонь: ни один из моментов не будет таким же, как другой. Во время роста, восстановления, адаптации и старения наши тела неизбежно меняют форму, а во время сна, запоминания и обучения то же самое происходит и с нашим разумом. От кризисов, переполняющих нас эмоциями, до перемен, происходящих от зачатия и до смерти; посредством нейронных потоков, связывающих сознание с изменениями, происходящими под влиянием силы воли и решительности, мы воплощаем собой перемены.

Метафора перемены интересует меня как писателя, это занимало поэтов, художников и мыслителей на протяжении тысячелетий. Как врач я заинтересован в том же, потому что заниматься медициной – значит искать положительные изменения, пусть даже незначительные, в разумах и телах моих пациентов.

Вервольфы: волнение от полной Луны

Как первое человеческое перевоплощение такого рода превращение Ликаона [в волка] стоит рассмотреть подробно.

Женевьев Лайвли. Метаморфозы Овидия

Когда ночью в отделение экстренной помощи поступает особенно много окровавленных жертв насилия или пациентов с психическими расстройствами, кто-нибудь из моих коллег обязательно говорит: «Должно быть, сегодня полнолуние». В напряженную ночную смену я даже выхожу на улицу, чтобы найти на небесах объяснение моей загруженности на Земле. С древних времен люди верили, что Луна влияет не только на приливы и фертильность женщин, но и на разум. Отелло говорит Эмилии: «Луна с пути, должно быть, уклонилась: к Земле спустилась больше, чем обычно, и сводит всех с ума»[2]. Джеймс Джойс в «Улиссе» пишет о способности Луны «очаровывать, убивать, окутывать красотой, сводить с ума». Убеждение, будто Луна способна влиять на человеческую психику, широко распространено: многочисленные исследования, проведенные в Индии, Иране, Европе и США, подтверждают это. Согласно результатам одного американского исследования, 40 % людей считают, что Луна влияет на разум. Более раннее исследование показало, что 74 % специалистов в области психического здоровья убеждены в том же. Однако статистики не смогли обосновать это: количество пациентов, поступивших в больницу с травмами, маниями и патологиями сна («лунатизмом»), не зависит от фазы Луны, и нет никакой связи между полнолунием и попытками самоубийств, автомобильными авариями и звонками на линию психологической помощи. И мои коллеги, и 74 % опрошенных американских психиатров ошибаются.

Даже незначительное сокращение продолжительности сна способно спровоцировать эпилептические припадки.

Три калифорнийских психиатра решили выяснить, действительно ли настолько распространенное убеждение не соответствует реальности. В исследовании под названием «Другой взгляд на Луну и сумасшествие» они предположили, что до изобретения яркого электрического освещения в XIX веке полнолуние влияло на людей с шатким психическим здоровьем, так как нарушало продолжительность сна и его качество. Они доказали, что отдых в темноте в течение 14 часов в сутки может предотвратить приступы маниакального психоза и что даже незначительное сокращение продолжительности сна способно ухудшить психическое здоровье.

То же самое было подтверждено и моими пациентами, страдающими биполярным расстройством и эпилепсией. Мозговая активность, связанная с крепким сном, коррелирует с мозговой активностью, связанной с устойчивым психическим состоянием, однако пока неизвестно, каким образом.

До распространения искусственного освещения людям было «выгодно» полнолуние, поскольку лунный свет был достаточно ярким, чтобы находиться ночью вне дома. «Лунное общество» промышленников и представителей интеллигенции, существовавшее в Англии в XVIII веке, получило свое название не из-за предмета изучения, а из-за того, что его членам было удобнее собираться по вечерам при полной Луне. Однако лунный свет иногда отбрасывал тени, поражавшие воображение впечатлительных людей. «Умалишенные становятся более встревоженными при полной Луне и на рассвете, – писал в XIX веке французский психиатр Жан-Этьен Эскироль. – Разве не этот яркий свет освещает их жилища, что пугает одних, радует других и волнует всех?»

Джоан Фредерик доставили в больницу на «Скорой помощи». В ее карте поперек страницы было написано: «истерический делирий». Историю болезни рассказала ее соседка по комнате: на протяжении нескольких дней Джоан была простужена и чувствовала слабость и пошла в аптеку, чтобы купить лекарства. Лекарства не помогли: слабость усилилась, появилась боль в животе, а кожа будто бы горела. Моча была горячей и вязкой, а мочеиспускание – болезненным. У нее раньше были инфекции мочевого пузыря, но на этот раз она чувствовала себя иначе: ею овладело чувство дискомфорта, распространившееся от туловища к конечностям. Ноги тряслись, руки ослабли, и легкая лихорадка не отступала ни на минуту. Джоан записалась на прием к терапевту, но так к нему и не попала: соседка вызвала «Скорую помощь», когда ей стали мерещиться гигантские лягушки на стенах. На пути в больницу у нее случился припадок, к тому моменту, как я увидел ее, ей успели вколоть седативные препараты.

Существуют сотни причин, по которым у человека может развиться «истерический делирий»: наркотическая передозировка, «ломка», инфекция, инсульт, черепно-мозговая травма, психическое расстройство и даже нехватка того или иного витамина. Однако анализы крови Джоан были хорошими, а компьютерная томография мозга не выявила никаких патологий. Пока Джоан лежала, находясь под действием седативных препаратов, соседка рассказала мне о ней. Джоан вела относительно тихую жизнь; у нее было несколько близких друзей, но обычно она замыкалась в себе. Ранее она уже попадала в больницу с «нервным срывом»: в ее карте говорилось, что у нее был короткий эпизод парализующей паники и тревожности, который завершился после нескольких дней отдыха. Джоан работала администратором в подвале здания городского совета. Ей нравилась эта работа, потому что давала возможность не находиться на солнце. «Она легко обгорает, – сказала ее соседка. – Видели бы вы ее летом: у нее кожа слезает от солнца». На ее теле были коричневые пигментные пятна, больше всего – на лице и на руках, будто бы гранулированный кофе растерли по мокрой коже.

Я был начинающим врачом, и для меня, как, впрочем, и для других медиков, диагноз Джоан был загадкой. Когда мой наставник пришел на обход, он внимательно выслушал историю Джоан и просмотрел записи, сделанные во время ее предыдущей госпитализации. Он осмотрел ее кожу, пролистал нормальные результаты анализов, а затем взглянул на меня с выражением триумфа в глазах. «Нужно проверить ее порфирины», – сказал он.

Порфирины, составляющие основу гемоглобина и хлорофилла, вырабатываются в теле специальными ферментами, которые работают вместе, как команда монтажников. Если один из «монтажников» не выполняет свою работу должным образом, развивается порфирия. Частично сформированные кольца порфирина накапливаются в крови и тканях, вызывая криз, провоцировать который могут наркотики, диета и даже пара бессонных ночей. Некоторые порфирины удивительно чувствительны к свету (именно это позволяет им поглощать солнечную энергию в хлорофилле), и при определенных типах порфирии кожа на открытых для солнца участках покрывается язвами, которые затем рубцуются. Скопление порфиринов в нервах и мозге вызывает онемение, паралич, психозы и припадки. Еще одно последствие скопления порфиринов в коже, которое пока не удается объяснить, – рост волос на лбу и щеках. Острая порфирия иногда сопровождается запорами и нестерпимой болью в животе. Стонущих пациентов довольно часто привозят в операционную, и их напрасно оперируют снова и снова, прежде чем врачи ставят правильный диагноз[3].

Результаты анализов Джоан подтвердили повышенный уровень порфиринов: скорее всего, у нее была редкая вариация под названием «пестрая порфирия». Лечение началось: отдых, отказ от препаратов, способных спровоцировать обострение (лекарства от простуды могли стать причиной кризиса) и внутривенное введение жидкостей. Мы также назначили пациентке инъекции глюкозы. За три дня она восстановилась и вышла из больницы со списком лекарств, которых следует избегать, и долгожданным объяснением ее повышенной чувствительности к солнечному свету.


В 1964 году в журнале «Труды Королевского Медицинского общества» появилась любопытная статья лондонского невролога Ли Иллиса. На четырех страницах он красноречиво и убедительно высказал предположение, что миф о вервольфах[4] был подтвержден или даже порожден порфирией. При таком кожном заболевании, как гипертрихоз, волосы начинают расти на лице и кистях рук, однако это не сопровождается проблемами с психикой. Бешенство у людей может быть причиной нервного возбуждения, агрессии и галлюцинаций, но изменений в коже при этом не происходит. Иллис подчеркнул, что больные порфирией избегают солнечного света и предпочитают выходить на улицу ночью. Кризисам обычно предшествуют периоды плохого сна или изменения в питании. При отсутствии лечения у некоторых больных кожа может стать бледной с желтоватым оттенком (из-за желтухи) и покрыться рубцами; на лице могут даже начать расти волосы. Люди с некоторыми типами порфирии имеют проблемы с психическим здоровьем и избегают социальных контактов, что провоцирует недоверчивое отношение к ним.

 

Раньше совокупность таких симптомов вызывала подозрение в занятиях колдовством. Французский экзорцист Анри Боге в Discours exécrable des Sorciers (1602) хвастался числом вервольфов и ведьм, которых он пытал и затем казнил.

74% специалистов в сфере психического здоровья считают, что полнолуние способно провоцировать сумасшествие.

«Все эти колдуны имели глубокие царапины на лице, руках и ногах, – писал он. – Один из них был настолько изуродован, что уже не был похож на человека, и никто не мог взглянуть на него, не вздрогнув». Вполне естественно, что периоды сумасшествия, сопровождаемые светобоязнью, порождали в неграмотном, изолированном и легковерном обществе страх перед мнимыми оборотнями.


Согласно закону древних хеттов, людей исключали из общины со словами: «Ты становишься волком». Даже сегодня мы называем человека, который держится обособленно, «одиноким волком». Первое перевоплощение, описанное в «Метаморфозах» Овидия, было как раз перевоплощением человека в волка. Это произошло по желанию богов, которые хотели наказать людей за жестокость и каннибализм. Хотя волки уже никак не угрожают европейцам, мы все равно вспоминаем о них, когда нуждаемся в метафоре для характеристики злого или ненасытного человека: мы говорим «волчья ухмылка» и «волчий аппетит», а дети до сих пор боятся волков из «Красной Шапочки» и «Трех поросят». Наскальные рисунки, изображавшие волков, оставшиеся от наших предков, живших в палеолите, – одни из старейших сохранившихся произведений искусства.

Слово «вервольф» подразумевает физическую трансформацию человека в волка, в то время как греческий термин «ликантропия» означает ошибочную убежденность в реальности такой трансформации. Ликантропия – это форма психоза. Психиатры расширили использование этого термина, употребляя его по отношению ко всем случаям, когда пациент верит, что превращается в какое-либо животное. Более корректным термином является «териантропия», от греческого «терион» – «зверь». Плиний считал абсурдной идею физического перевоплощения человека в животное и утверждал, что на такую трансформацию способен лишь человеческий разум: «Способность людей превращаться в волков, а затем возвращаться к своему прежнему облику совершенно точно является выдумкой».

Короля Якова I Английского (Якова VI Шотландского) особенно увлекала возможность такого превращения, и в своей книге «Демонология» (1597) он писал о вервольфах: «Греки называют их «ликантропами», то есть «людьми-волками». Однако я полагаю, что если бы нечто подобное действительно существовало, то это следовало бы списать на естественный переизбыток меланхолии». Король Яков считал, что ликантропия – это временное помешательство рассудка, психическая проблема, а не реальное физическое перевоплощение. Греческий врач Марцелл Сидийский придерживался такого же мнения: он утверждал, что вервольфы, которые ночами приходят на афинские кладбища, – вовсе не оборотни, а просто больные. Византийский врач Павел Эгинский писал, что ликантропов следует лечить обильным кровопусканием, сном и успокоительными средствами. Как можно заметить, это не сильно отличается от современных методов лечения порфирии.

Древняя литература переполнена воображаемыми превращениями. Одна из эклог Вергилия повествует о сумасшествии трех сестер, которые из-за проклятия считают себя коровами: «Они оглашали поля воображаемым мычанием… каждая боялась ярма на шее и часто искала рога на своем гладком лбу». В Ветхом Завете царь Навуходоносор превращается в животное, а затем впадает в депрессию: «Его прогнали от людей, и его разум уподобился разуму зверя; он жил с дикими ослами и ел траву, подобно волу; его тело омывалось небесной росой, пока он не признал, что Всевышний Бог властвует над царствами смертных и ставит над ними кого желает».

В Европе в период позднего Средневековья ужасы, описанные Боге, были относительно распространенным явлением: сотни так называемых вервольфов были приговорены к сожжению. В XVIII–XIX веках количество опубликованных докладов о ликантропии стало сокращаться параллельно с уменьшением числа суеверий (и популяций волков в Европе).

Однако предрассудки не были забыты целиком, они просто приобрели другую форму. В 1954 году Карл Юнг описал трех сестер, которые ночь за ночью видели сон о том, что их мать превратилась в животное. Он не удивился, когда много лет спустя у матери проявились признаки психотической ликантропии: дочери, по мнению Юнга, неосознанно распознали у своей матери давно подавляемую «первобытную идентификацию».

В современной культуре наиболее известным литературным произведением, описывающим ужас и метафорический потенциал превращения в животное, можно считать «Превращение» Кафки. Однажды утром Грегор Замза проснулся и увидел, что превратился в «страшное насекомое» с тонкими лапками, мощными челюстями и панцирем, как у жука[5]. Превращение Замзы необратимо: коммивояжер оказался на попечении своей семьи и был вынужден не покидать своей комнаты. Пока его шокированные родственники решали, как быть, он привык к своему новому облику: ползал по потолку и начал предпочитать гниющие кусочки половицы еде, которую приносили ему члены семьи. В конце концов его нашли мертвым на полу и, как любое насекомое, смели с пола и выбросили вместе с мусором.

«Превращение» Кафки не поддается буквальной интерпретации, однако обращено к тем, кто чувствует себя отчужденным, загнанным и беспомощным. Метаморфоза Замзы делает его пространственно и общественно изолированным, что знакомо многим из тех, кто страдает ментальными или телесными заболеваниями. Случаи обращения в животных, известные нам из мифов и фольклора, обычно обоснованны и даже справедливы, однако к переменам Замзы это не относится: «Он не мог придумать, как вернуть мир и порядок в этот хаос».


Один из вязов, стоящих неподалеку от моей клиники, для меня особенный. Это связано не с размерами дерева или формой ветвей, а с тем, что один из моих пациентов как-то упал с него с высоты шести метров. Гэри Хоббс не так часто ползал по деревьям. Молодой мужчина, страдающий шизофренией, принял коктейль из препаратов, содержащих метилендиоксиметамфетамин (МДМА) и решил, что он превратился в кота. Очевидцы рассказали, что в день падения он бродил по окрестным улицам и изучал содержание мусорных баков, а затем забрался на вяз и начал шипеть на прохожих. Когда приехала полиция, он забрался выше. Когда подошел человек с собакой, чтобы посмотреть, что происходит, Гэри отпрыгнул и взвизгнул, демонстрируя страх перед собакой. Пока полицейские обсуждали, как снять его оттуда, Гэри соскользнул и упал на землю, сломав запястье и ударившись головой. Он лежал на земле и мяукал, а затем его срочно доставили в отделение экстренной помощи.

Ранние европейские и ближневосточные мифы полны сюжетов о превращении в животных.

На следующее утро Гэри проснулся в ортопедическом отделении с гипсом на руке. Он с неохотой обсудил случившееся с больничным психиатром. Его отпустили домой, в жилой комплекс с маленькими квартирками, где круглосуточно дежурил комендант, готовый прийти на помощь. Когда я приходил его проведать, видел открытые банки с кошачьей едой и гадал, ест ли он из них. Время от времени я спрашивал его о той ночи, но он всегда менял тему разговора. Я слышал, что он подобрал пару бездомных котов; в его входной двери были отверстия, чтобы они могли входить и выходить.

Некоторые ученые считают мифы о превращении в животных доказательством того, что в древности животным поклонялись.

Взглянув на популярные поисковые запросы, вы убедитесь в том, что благоговение перед кошками и собаками сохраняется и по сей день. В фольклорных традициях тоже хватает таких сюжетов: от кельтских сказок о превращении людей в тюленей до шаманских преображений в тотемных животных.

Эти истории объединяет общая идея: потеря связи с человеческим миром может быть опасной. Шелки, то есть люди-тюлени, которые оставались тюленями слишком долго, рисковали поплатиться своей человеческой жизнью. Духовно слабые или недостаточно подготовленные шаманы могли навсегда остаться в животном обличии.

«Все они в каком-то смысле вьючные животные, – писал Торо, – созданные, чтобы тащить на себе наши мысли». Зайдите в любой магазин игрушек или посмотрите несколько телепрограмм для детей, и вы увидите, какой значительной частью западной культуры продолжают оставаться очеловеченные животные. От Кролика Питера до Стюарта Литтла, от костюмов тигров до праздников с раскрашиванием лиц – возможность перенимать внешний облик и повадки животных позволяет детям почувствовать себя сильнее, меньше, быстрее или ловчее, чем на самом деле. Некоторым взрослым териантропия предлагает то же самое: освобождение от ограничений и давления повседневной жизни.

В конце 1980-х годов группа психиатров из Массачусетса опубликовала статью, содержащую описания 12 случаев, с которыми им довелось иметь дело более чем за 14 лет работы в клинике неподалеку от Бостона.

Двое пациентов имели истинную ликантропию и считали себя волками, двое – котами, двое – собаками и двое – непонятными животными (один из них «ползал, выл, ухал, царапался, топал ногами и гадил», а второй «ползал, рычал и лаял»). Из оставшихся четырех один был тигром, один – кроликом, один – птицей и один – песчанкой, которых он разводил всю жизнь.

Среди этих пациентов шизофрения не преобладала: у восьми из них было диагностировано биполярное расстройство, у двух – шизофрения, у одного – депрессия и еще у одного – пограничное расстройство личности. «Наличие ликантропии не имеет никакой прямой связи с прогнозом, – писали авторы. – Делюзия превращения в животное не является более опасной, чем любая другая делюзия». Дольше всего делюзия длилась у 24-летнего мужчины, который после запоя решил, как Гэри Хоббс, что он кот в человеческом обличии. К моменту публикации статьи этот мужчина жил в образе кота на протяжении 13 лет подряд.

1Перевод с латинского С. В. Шервинского. – Примеч. пер.
2Перевод Анны Радловой. – Примеч. пер.
3Когда те же самые ферменты-монтажники перестают нормально функционировать в растениях, на листьях начинают появляться темные точки даже при кратковременном пребывании на солнце.
4Вервольф (нем. Werwolf) – оборотень, способный превращаться в волка. – Примеч. ред.
5Превращения в современных сказках Анжелы Картер такие же поразительные.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого тела
Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого тела
Гэвин Фрэнсис
4.33
Аудиокнига (1)
Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого тела
Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого тела
Гэвин Фрэнсис
5.00
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.