Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечистиТекст

Оценить книгу
4,4
67
Оценить книгу
3,5
2
3
Отзывы
Фрагмент
300страниц
2019год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Глава 1. Погоня за некромантом

– Уходит! Уходит, зараза! – кричал я, перепрыгивая на бегу упавший бетонный столб, и чуть не подвернув до этого ногу на обломках разрушенной трансформаторной подстанции.

А рядом бежали остальные.

– В четвёртый раз его уже гоняем, – продолжал ругаться я, слушая чавкающие в грязи армейские ботинки и хрустящие под ребристой подошвой ломаные кирпичи. – Матёрый некромант, всё норовит уйти. Как его не лови, из рук выскальзывает.

– Потому что урод, – пробубнила едва слышно Оксана, тащившая тяжёлый пулемёт, к которому были приделаны многочисленные алюминиевые колечки с наложенными на них заклинаниями облегчения веса.

Колечки и лента с патронами мелко тряслись при каждом шаге и тихонько позвякивали, отмеряя темп.

Я перескочил через очередное небольшое препятствие, подняв брызги в глубокой луже и чуть не поскользнувшись в грязи.

– Стоп! – вдруг прокричала рация голосом Александры, когда мы выскочили на следующую улицу, всё такую же запустелую и обветшавшую.

Услышав предостережение, я остановился, тяжело дыша, а потом согнулся, уперев ладони в колени. Сердце с силой билось в груди, протестуя против такой дикой нагрузки. Не моё этот бег, ну не моё. Особенно в бронежилете и с оружием.

– Слушаю, солнышко, – ответил я, сплюнув вязкую слюну, и с завистью поглядел на Ангелину, которая даже не запыхалась.

Высокая поджарая блондинка с короткой стрижкой и грубоватыми чертами молча смотрела вперёд и грызла твёрдую, как кусочек янтаря, ириску, не обращая внимания на мелкую противную морось. С завидной периодичностью её многие принимали за женственного парня, отчего она неизменно психовала.

– Там впереди засада, – ответила рация, и если Шурочка говорила, что там что-то есть, значит, так и было. Наш штатный экстрасенс, или как они сами себя называют – эспер, а в случае с девушкой – эспересса, ещё ни разу не ошиблась. – Погляди вперёд.

Я тяжело вздохнул и выпрямился. Улица как улица. Несколько хрущёвок и до войны с чёрной ордой были непрезентабельными, а теперь и вовсе представляли собой печальное зрелище. На многих провалилась крыша. Балконы стали небольшими скальными уступами, где за эти полтора года, проведённые без людей, проросли вездесущие клёны. Повсюду валялись грязные вещи, оставленные в паническом бегстве и превратившиеся в утиль, а если поискать по подъездам, то можно найти останки владельцев большей части этого имущества.

– Посмотри правее, – снова произнесла Александра, сидящая сейчас в нашем внедорожнике в двух километрах позади, обхватив голову руками. – Ещё правее. Видишь двухэтажку с целыми окнами? Взгляд ещё выше. На втором этаже засели шестнадцать мертвяков. Все со стрелковым оружием. А ещё там около сорока псов и один кабан. Зверьё в проулке ждёт.

Я кивнул, зная, что Шурочка почувствует мой жест. Некромант подготовился к отступлению. Стоит только нам приблизиться, как зомби начнут стрелять одиночными. Пули я сдержу, но это вынудит нас снизить темп погони и заставит тратить драгоценный энергоресурс.

– Оксана! – громко произнёс я, приподнял левую руку, а потом резко вытянул её в сторону.

– На позиции, – послышался в ответ бесцветный меланхоличный голос.

Со стороны остова сгоревшей «газельки» донёсся щелчок предохранителя крупнокалиберного пулемёта.

– Володя, на тебе сегодня массовка.

Рослый чернявый парень, обмотанный снаряжёнными лентами от станкового гранатомёта, как матрос при штурме Зимнего, щёлкнул пальцем. Все подсумки на его разгрузочном жилете одновременно открылись, явив на свет всевозможные боеприпасы. Сразу три гранаты, идущие к подствольникам, выскользнули со своих мест и зависли над его ладонью, тихонько покачиваясь в воздухе. В правой руке он держал новенький ППШ, пистолет-пулемёт Шпагина, с каким деды ходили на фашистов, только этот был заряжен серебряными пулями. Не знаю, где этот реконструктор, помешанный на Великой Отечественной войне, достал и то, и другое, ведь патроны к советскому пистолету-пулемёту в серебре не делали, но факт остаётся фактом. Я скептически вздохнул, а потом обратился к моей помощнице и заместительнице.

– Ангелин, на тебе трупаки́. Лучше поверху. Я танку́ю.

Девушка ничего не ответила. Она два раза легонько потянулась на носочках и рванула с места, почти мгновенно набрав скорость, которой позавидовали бы и олимпийские чемпионы. Через десяток шагов она прыгнула вверх, и сгруппировавшись, влетела в окно второго этажа, где рамы, качающиеся на ржавых петлях, сразу разбились от удара её тела. Ангелине не нужно было оружие, она сама оружие.

Я достал из кармана небольшой упругий мячик размером с теннисный. Только он был гладкий и чёрный с фиолетовыми искорками внутри. Это всё, что осталось от одного из эмиссаров Орды. Стоит прикоснуться к сфере, как она начинает обжигать сенсорные способности мага настолько лютой ненавистью, что боль чувствуется физически. Боль напоминала на ту, которая возникает, если окунуть обмороженные пальцы в горячую воду. Держать его в руках было неприятно, вот только я заметил, что твари сил вторжения в его присутствии слегка теряются, прежде чем атаковать. Эта мелочь даёт драгоценные мгновения, и потому приходится терпеть возникающую ментальную боль.

Я ещё раз тяжело вздохнул, отходя от бега, а потом вытянул вперёд левую руку с зажатым мячиком и начал создавать щит. Силовое поле, подвластное моим биополю и воображению, сжало воздух, делая из него слоистый пирог. Мир подёрнулся рябью и исказился, отчего возникло ощущение, что я очутился в огромном круглом аквариуме. Вязкий наружный слой сдерживал ударную волну от взрывов и мелкие пули, заставляя их терять скорость, словно они попадали в баллистический гель. Средний слой был твёрд, как алюминиевая броня. Он заставлял детонировать снаряды и мины. Потом опять шёл вязкий и вспененный слой, рассеивающий осколки и кумулятивную струю.

– Будь осторожнее, – шепнула рация голосом Шурочки.

– Угу, – ответил я и шагнул вперёд.

Морось, витающая вокруг, начала крупными каплями стекать по этой огромной сфере два десятка метров в поперечнике, словно по оконному стеклу. Как только я пересёк невидимую черту, из окон стали раздаваться выстрелы. Пули врезались в щит, рождая на нём круги, как камешки на поверхности пруда. Если присмотреться, то можно заметить, что они медленно опадали в лужи и мокрую траву. Я держал защиту, отвлекая основной удар на себя. Это называлось танкова́ть. Термин в числе прочих пришёл из онлайн-игр, и крепко прижился в среде боевых магов, из которых состоял мой отряд.

Из переулка выскочила свора огромных чёрных псов и молча направилась к нам. Следом за ними, взметая брызги и грязь, появилось нечто монструозное. Когда-то это было обычным кабаном, но теперь покрытая лакированной бронёй и блестящая изогнутыми клыками тварь мало напоминала лесного зверя. Два метра в холке сплошной ярости. Кабан снёс ржавую детскую горку, стоящую у него на пути, даже не заметив.

– Начали! – прокричал я и взмахнул правой рукой.

Стоящий рядом «жигулёнок» с порванными шинами и выбитыми стёклами сорвался с места, брошенный невидимой катапультой. Автомобиль врезался прямо в стаю, с лязгом прокатившись по асфальту и подмяв двух псов.

Тяжело загрохотал КОРД, всаживая в кабана и свору пули калибра двенадцать целых семь десятых миллиметра. Они рвали чёрные тела, выкашивая мелочь и заставляя дёргаться вепря. Даже несмотря на то, что пулемёт предназначался для стрельбы с сошек, отдача всё равно была слишком большой. Лёгкую девушку ударяло в плечо и норовило отбросить назад, или хотя бы просто сдвинуть. Поэтому Оксана делала короткие очереди в два-три выстрела с небольшими интервалами.

Краем глаза я уловил, как начали замолкать пушки в окнах, где засели мертвяки. Одно тело вылетело наружу, упав мешком на лавочку у подъезда и умерев окончательно.

Володя сделал лёгкие жесты ладонью и гранаты, подвластные телекинезу, полетели в нападающих, взрываясь с хлёстким эхом посреди заброшенного квартала. Осколки оседали на моём щите, столь незаменимом в бою как на открытом пространстве, так и в тесноте города.

Я сжал кулак. Энергия моего биополя прокатывалась волнами по незримой параболе за спиной, словно по антенне, а потом быстрыми импульсами фокусировалась в нужной точке. Этими точками становился противник. У нескольких псов как спелая помидорка взорвалась голова. Из полусотни осталось всего два десятка, и не будь они так живучи, бой бы уже давно закончился. А так, даже разорванные пополам, твари скреблись и ползли вперёд, ведомые одной лишь целью – убивать.

Когда твари подбежали совсем близко, я достал из закреплённых на бедре ножен старинный кинжал с именем Игла, навершие которого было украшено большим янтарём, а потом телекинезом разогнал лужи под ногами, оставшись стоять на небольшом почти сухом пятачке. Твари подбежали ближе. Я шёпотом отсчитал до трёх и усилием воли создал разность электрических потенциалов. Не было никаких спецэффектов, типа молний или призрачного сияния, но существа остановились на месте и стали дёргаться в судороге, поднимая брызги из-под лап и пуская пену изо рта. Семь тысяч вольт – это вам не шутки.

Я повёл рукой и шагнул вперёд. Пятачок сухого пространства двинулся за мной, как тень. Мелочь падала, добиваемая пулями КОРДа и строчащего, как швейная машинка, ППШ. Я подошёл к дергающемуся кабану и с силой всадил в него лезвие древнего артефакта. Янтарь вспыхнул оранжевой лампой, а монстр безвольной тушей рухнул на землю.

– Девять минут, – произнесла Александра в радиоэфире.

– Да. Неплохо, – ответил я, – вот только некромант ушёл.

– Ещё поймаем его. Интересно, а ради чего они воюют?

– Не знаю, – пожав плечами, сказал я. – Никто не знает, а сами они молчат.

– Скорей бы это всё закончилось, – печально вздохнула девушка.

 

– Да уж. Я тоже устал. Все устали от войны. Ладно, хватит киснуть. Давайте домой.

Я спрятал в ножны клинок и уложил в специальный подсумок чёрный мячик с фиолетовыми искрами, поймав напоследок неизменное «ненавижу», слышное лишь мне.

Мы лёгким шагом направились той же дорогой, что преследовали этого некроманта, оставив за собой исковерканные нечеловеческие трупы. Под ногами всё так же чавкала грязь, и хрустели битые кирпичи вперемешку с осколками стекла.

Зелёные ростки молодых деревьев, продираясь к свободе, проросли сквозь остовы обгорелых машин и облупленные скамейки. Им безразлична наша война. У них была своя борьба за жизнь под солнцем, неспешная, но от этого не менее драматичная.

На потрескавшейся дороге, потихоньку проигрывающей битву всё тем же росткам, нашу команду ждал специальный войсковой внедорожник Тигр-М. Раскрашенный в камуфляжную окраску, он встретил нас приоткрытыми дверями и легко тонированными узкими стёклами, похожими на горизонтальные бойницы.

– Ну как? – сразу донёсся озорной голос водителя.

Светлана смотрела выразительными глазами из глубины машины сквозь жёлтые горнолыжные очки, которые не снимала даже в тёмном помещении.

– Ушёл, скотина, – пробурчал я, открыв пошире дверь и пару раз стукнув по шине ботинком, дабы сбить с обуви грязь.

Колесо по размеру подходило больше грузовому автомобилю, нежели джипу, но Тигр был армейской легко бронированной машиной, и ему простительно.

– Да и ладно, в другой раз поймаем, – ответила Света, сверкнув широкой улыбкой и острыми клыками, а потом поправила маленькую фигурку мультяшного Дракулы, подвешенного на присоске к лобовому стеклу, и едва уловимым движением включила проигрыватель.

– Может быть, – произнёс я, когда всё расселись по местам, – поехали домой.

Машина заревела и тронулась под вечно весёлую песню «Don’t worry, be happy». Вокруг потёк пейзаж, чередуя время от времени декорации. Менялись песни.

Глава 2. Совещание и незадача

Ехать пришлось недолго. Вскоре руины сменились лесополосой, высоким бетонным забором и колючей проволокой, а потом исчезло и это, уступив место нормальному городу. Разве что мелькнули вышки с пулемётчиками, но все жители города привыкли к такому зрелищу.

Внедорожник тряхнуло на выбоине в асфальте, и я глянул в окно. Впереди был блокпост. Экипированный в зачарованные бронежилет и шлем боец придирчиво разглядывал машину, нас самих и наши документы, сверяя со списками, прежде чем пустить в город. Пока он это делал, я рассматривал серый бетонный забор, колючую проволоку, таблички с границей поста и широкий ров, похожий на средневековый, потому что был наполнен водой, острыми бетонными сваями и мотками проволоки-пу́танки.

Война шла прямо за изгородью. Отдельные твари просачивались, но основную массу сдерживал барьер, поставленный старыми богами. Барьер держал ракетно-артиллерийский обстрел и предотвращал подкопы. Сущности, что пытались грубо проломиться в город, просто натыкались на мощное силовое поле, как окрестил его обычный народ.

А потом мы ехали уже по обычным городским улицам с их пешеходами, магазинами и светофорами. На нас обращали внимание не больше, чем на остальные машины, ну подумаешь, войсковой внедорожник, эка невидаль. Тут и похлеще можно найти, если знать, где искать.

Что касается оружия, то я радовался, так как руководство проводило эксперимент, организовав в осаждённой Новониколаевке для групп быстрого реагирования из числа магов или спецназа хранение на дому в специальных сейфах, как это делается для военнослужащих Израиля. Иначе пришлось бы переться в ближайшую часть и сдавать полдня туда.

Я погрузился в мысли, перекидывая из ладони в ладонь чёрный мячик, и даже не заметил, как подъехали прямо к дому. Панельная девятиэтажка, которую мы за несколько месяцев обжили, поселившись в одном подъезде, встретила нас шумом и гамом играющих детей, криками мамаш и рычанием старой «волги». Машину уже который месяц безуспешно пытался починить Дим Саныч, высокий одноглазый пенсионер, потерявший правый глаз на заводе у станка, где он, собственно, всю жизнь и проработал.

Света, быстро вращая головой, поставила машину на парковку, которую девушка каждую неделю заново подписывала краской на асфальте. Белые цифры номера зловеще смотрелись на большой багровой кляксе.

Выскочив из машины, я оглядел дом. На втором этаже жили мы с Александрой, там же обитали Ангелина со Светланой, отхватив себе однушку на нашей лестничной площадке. Света и Володя жили прямиком над нами.

Дом был новеньким, с большими разноцветными фигурками стилизованных зверушек на стенах.

Я подошёл к подъезду, приподнял руку, и дверь приоткрылась, подтянутая телекинезом. Во владении магией были такие приятные плюсы, как возможность нажать кнопку домофона изнутри и вызвать лифт прямо с улицы. Нужно только приноровиться. Тем более, что бронежилет давил на плечи, и мне не терпелось его поскорее скинуть.

Дверь в квартиру я не закрывал. Это лишнее, ведь там обитал очень добросовестный домовой.

Из дома доносились голоса. Один, с лёгкой хрипотцой, принадлежал деду Семёну. Домовой что-то оживлённо рассказывал из своей тысячелетней жизни кому-то в видеочате. Я осторожно помог снять Шурочке её бронежилет, легонько поцеловал и, положив нашу громыхающую экипировку в угол прихожей, направился на кухню. Шурочка ускользнула в ванную.

– А вот и хозяин, с полей, – с ехидцей произнёс домовой, сидя на спинке стула. Старичок в пять вершков ростом, что чуть больше двадцати сантиметров, провёл пальцами по усам прежде, чем продолжить, – всё поле на ботинках притащил, всю прихожую загадил.

Я сначала вскинул брови от удивления. А потом осмотрел себя. Испачканный чёрной жирной грязью камуфляж без опознавательных знаков промок от дождя и подходил больше грибнику-неудачнику, нежели вояке.

– Дед, – произнёс я, устало вздохнув и подойдя к столу, – ты что такой борзый?

– А что мне не веселиться, тебя на совещанию вызывают.

Я скривился и со стоном посмотрел на холодильник. Дед отбил все настроение поковыряться в заветном ящике.

– Не пойду. Я на поле боя.

– Как знашь, – прокряхтел домовой, – но там Шурочкин отец будет. Он уже пять разов звонил. Кучу писем прислал, одно другого лютее.

Я снова застонал и посмотрел на дверь в ванную, откуда слышались плеск воды и тихое пение, а потом открыл было рот, чтоб сказать какую-нибудь гадость в адрес моего домового, но в кухню вошла Оксана и обвела всех взглядом. Всё бы ничего, но она притащила с собой свой пулемёт, пахнущий порохом, ружейной смазкой и горелым железом.

– Мне сколько звёздочек малевать? – меланхолично пробубнила она, а потом добавила, – места здесь маловато будет. Я на балкон к тебе кину?

– Ты совсем сдурела? Оружие ко мне домой тащить. У тебя что, своей квартиры нет? – возмутился я.

– Есть, но твоя ближе. Я ванную у тебя приму?

Я закатил глаза и сосчитал до трёх. Мне это всё меньше и меньше нравилось.

– Там Александра, – наконец, выдавил из себя я. – И ты потом будешь по всей квартире мокрыми ногами шлёпать. Иди к себе.

– Она сейчас выйдет. А шлёпать мне положено. Попробуешь меня вытурить, скажу Шурочке, что ты меня тискал.

Я поперхнулся от возмущения.

– Тебе на кладбище уже три года самовольное оставление могилы инкриминируют. Какое тебя тискать?

– Мало ли некрофилов, – невозмутимо ответила Оксана, пожав плечами. – Вон, Володя Светку-упыриху тискает. А она тоже нежить.

– Как я живу, едрить твою налево, – пробурчал я. – Ладно я на совещание. Оставьте мне чего-нибудь пожрать.

– Иди, горемыка, – отозвался дед, – я тебе припрячу сухарей, а то эти набегут. Всё уметут.

Я немного помолчал. Дома всегда у нас демократия, а при исполнении могу и пулю в мягкое место. Были прецеденты, поэтому если рявкну посильнее, то все разбегутся, но я всё же не тиран, терплю.

В кухню зашла Ангелина, молча достала из холодильника несколько кастрюлек с салатами, и, закрыв дверь ногой, вышла.

Я проводил взглядом поджарую высокую блондинку. Я только на Тике узнал, что она, оказывается, мой ангел-хранитель, проходящий испытательный срок. Вспомнил разорванную пополам девушку, шепчущую, что она ненавидит создателя, но хочет домой. Падший ангел на перевоспитании, ревнующий к человечеству, что она синтетическое создание. На ней всё зажило получше, чем на земляном червяке. Оксана даже шутила, что нужно Ангелину лопатой вдоль разрубить, тогда будет два ангела, одного она себе заберёт.

Ангелина долго пыталась объяснить суть проблемы, но из всего сказанного я понял немного. Творец, дабы систематизировать работу с непредсказуемым человечеством, создал искусственных существ – ангелов. Получилась своеобразная небесная канцелярия. Ангелы – воплощения системных ресурсов – служили верой и правдой, пока по классическому сюжету не произошло восстание машин. Форматировать сбоящие элементы во главе со старшим администратором Люцифером, под ноль не стали, а отправили на каторгу в Навь, где те начали поднимать с колен и приводить к единому знаменателю совсем другую публику – бесов, которые вместе с тёмными духами-богами сначала выступили в поддержку повстанцев, а в самый ответственный момент пошли на попятную. Каких привилегий восставшие добивались, я тоже не понял, но в итоге потеряли всё.

В общем, Ангелина – юное дурное дарование из числа рядового состава небесной гвардии, наслушавшись лишнего, тоже встала в ряды повстанцев, но попала в ссылку на грешную землю. Моя помощница, лишённая всех привилегий, постоянно пребывала в состоянии тоскливой спячки, аки бессмертный сурок в вечной мерзлоте, периодически просыпаясь и подавая прошения о помиловании. И вот, недавно над ней сжалились, поручив присматривать за таким придурком, как я. Вытянет – простят. Не вытянет – ещё на пару столетий продлять ссылку. Не спорю, сложновато для восприятия.

Если доживу до того момента, когда снимут с нашего похода сквозь Навь гриф «секретно», напишу мемуары. Напишу о живом мире чудо-юдо Тик, где целая средневековая цивилизация жила на его панцире-раковине. О рыцаре Така́сике и наро́ни. О штурме замков. О личном знакомстве с потусторонним миром. Хотелось, но нельзя. Тогда мы вытащили Володю из рабства беса, и тогда же я сошёлся с Александрой Белкиной. Одну книгу назову «Как я стал боевым магом», а вторую – «Боевой маг за кромкой миров».

На выходе быстро скинул с себя грязную полёвку и с недовольством напялил непривычную мне нововведённую повседневную форму, именуемую на военном сленге о́фиской. На ней красовались разноцветные шевроны, один изображал скрещенные меч и волшебную палочку, от которой разлетались три белые звёздочки. Над этими двумя предметами как корона висел знак бесконечности – старинный средневековый символ магов, известный со старых гравюр. По краю шеврона глаголицей шла надпись «Зверобои». Это был шеврон нашего отряда.

До штаба гарнизона добрался без особых проблем на такси, не желая привлекать Свету после боя к езде.

Через полчаса я сидел на совещании. Офисная форма с блестящими золотом звёздочками на погонах и неудобными лакированными туфлями создавала внутреннее впечатление дискомфорта и лишнего звена в этом мероприятии, а именно меня. Одно радовало, что все присутствующие тоже были одеты в неё. Я давно отвык от обычной обуви и одежды, выбирая удобную и практичную, нежели представительно выглядящую.

В большом зале с высоким потолком и чёрными портьерами на окнах стояли три десятка длинных столов, за каждым по четыре человека. Совещание было традиционным для конца недели, и к нему привлекались маги разных направлений и разных должностей. Совещание проводил начальник штаба особого Новониколаевского гарнизона. Целый генерал-майор.

Рядом с ним с колючим взглядом сидел отец Шурочки – полковник Белкин. Я старательно делал вид, что мы не знакомы. Ну не задались у нас отношения. Для меня он суровый начальник с замашками инквизитора.

Тут и там кучковались командиры частей с заместителями и прочие должностные лица разного масштаба. Командирам отдельных отрядов отводилась галёрка, где я и сидел. Справа и слева от меня игрались в телефонах, рисовали в блокнотах всякую ерунду, или сидели в позе медитирующего йога, закрыв глаза, спрятавшись при этом за спины товарищей.

На столешнице передо мной лежала толстая рабочая тетрадь и перьевая ручка. На открытой странице, кроме даты проведения совещания, ничего больше не было.

Сейчас кого-то песочили в хвост и в гриву за неудовлетворительно осуществлённый подъём по тревоге. Я по своему обыкновению сжимал в ладонях колдовскую пчелу и читал свою характеристику, составленную штабными психологами.

Достаточно дисциплинирован и организован. Стремится руководствоваться в своих поступках разумом, а не чувствами, но при этом не всегда бывает последователен и основателен. Характерны: стремление устанавливать с людьми ровные отношения на основе взаимности, не преувеличивая и не преуменьшая своей значимости для знакомых, друзей и близких. Оригинальность восприятия и мышления, склонность к фантазиям. Довольно широкий круг интересов и контактов. Лёгкость возникновения новых планов, однако недостаточное внимание к деталям и возможным трудностям, а также переоценка возможностей могут препятствовать их успешной реализации. Способен исполнять свои обязанности, в том числе и в особых условиях деятельности. Преобладающим является коллегиальный стиль руководства.

 

Как поглядишь, так оказывается, скучный я человек. И руководитель не ахти какой. Я вздохнул и отодвинул листок, отчего тот заполз почти наполовину под тетрадь. Если бы я не был сильным магом, меня уже давно сослали бы в тьмутаракань. Хотя нет, не будь я сильным магом, давно бы уже был мёртвым.

Пчела в кулаке деловито жужжала, едва заметно помаргивая золотистым огоньком в брюшке. Я прислушался к внутренним ощущениям и почувствовал слабые возмущения маго-поля. Возмущения шли в определённой последовательности, складываясь в азбуку Морзе. Два импульса подряд – тире, один импульс – точка.

«Тоха, Тоха, я шестой. Хрень кончится, ко мне. Водка греется».

Я осторожно пробежался взглядом по рядам, стараясь угадать, кто из наших такую шифрограмму отправил. Белкин, сидящий рядом с начальником штаба, тоже оторвался от подписания документов из пухлой папки и с любопытством посмотрел в зал. Да что там говорить, все маги легонько приободрились, а вот обычные люди ничего не почуяли, продолжая слушать гневную тираду руководства и невнятное блеяние со стороны нерадивого подчинённого.

В ответ мелькнуло короткое: «ОК». Кто-то сегодня скрасит свой досуг.

– Егор, – услышал я шёпот сзади. При этом сосед ткнул меня концом авторучки в спину.

– Что? – недовольно проворчал я.

– Тебя называют.

Я обернулся в сторону трибуны и тут же встал, услышав свою фамилию.

– Соснов, постойте-ка, нечего спать на совещании, а то вас зовут, а вы не слышите. Совсем зазвездили?

– Никак нет, тащ генерал.

– А мне кажется, да. Набрали себе выродков, и радуетесь жизни.

– Это не выродки, – по возможности без эмоций произнёс я, недовольный таким отзывом о своей группе.

Я увидел, как с лёгкой усмешкой сузились глаза у Белкина при фразе про выродков в нашем отряде, он также не любил всё потустороннее, за что его те не сильно жаловали в ответ, именуя за глаза опричником.

– Как нет? У тебя среди подчинённых нет нормальных людей. Куда ни плюнь – либо труп, либо выродок.

– Товарищ генерал, я не понимаю, почему вы так говорите.

– Всё ты понимаешь. Твои дауны и ведьмы постоянно превышают полномочия! Слишком много у тебя этих ублюдков…

Белкин побагровел и слегка щёлкнул пальцами, по залу прокатился импульс силы. Генерал со вздохом схватился за сердце и согнулся пополам. Не стоило ему Шурочку причислять к категории выродков. Белкин уже одного начальника чуть не убил так. С его-то возможностями даже киношный Дарт Вейдер отдыхает в сторонке и нервно курит Беломор.

Все замерли, и маги, и люди. Все слышали про снесённые до основания базы террористов и выжженные колонны с нелегальной нефтью. Белкина на Ближнем Востоке за это прозвали Белой Смертью.

А до этого он снёс порт Сомалийских пиратов вместе с их чахлыми судёнышками.

– Я думаю, вам стоит отдохнуть, – ледяным голосом произнёс начальник отдела магического обеспечения.

– Да, – прохрипел генерал, – что-то нехорошо мне.

Он встал из-за стола и направился к выходу. Все проводили его взглядами.

– Ты не выспался, что ли? – негромко спросил Белкин, прикрывая папку с документами, при этом я понял, что вопрос был адресован именно мне.

– Ага, – едва заметно буркнул я. – С дочкой вашей разве выспишься.

– Что? – переспросил полковник, замерев и побледнев.

Я скривился, как от кислого-прекислого лимона. Он же не знает, что я за время похода сошёлся с Александрой. И дёрнул же меня чёрт ляпнуть.

– Слышь, гадёныш, – заскрипел он зубами. – Я приставил тебя к ней не для того, чтоб ты её лапал. А чтоб охранял.

– Я и так охраняю, – попытался отговориться я, рассеянно пробежавшись взглядом по людям, сидящим в зале.

Я не хотел касаться этой темы при всех, но слово не воробей. Лучше бы нотации генерала слушать, чем стоять перед Белкиным. Он если озвереет, то нужно барьер ставить, чтоб не убил.

– Слышь, ублюдок! – взорвался начальник, – Если бы я не гонял летом бармалеев по Ближнему Востоку, то не пустил бы её на Тик! А ты её чуть не убил там! Она два месяца в госпитале провалялась! Её рядом с тобой расстреливали, топили, грызли. Ей только в прошлом месяце два шва наложили на ноге! И это твоя охрана?! Ты жену свою не сберёг, ещё и мою дочь угробить хочешь?

– Она сама пошла со мной! И я тоже берегу её!

Упоминание о гибели Анны ударило в самую середину души. Хоть и прошло уже два года, а всё одно, больно. И с Шурочкой я закрутил служебный роман только недавно, после долгого траура.

– Ты мог отговорить!

Белкина колотило. После того как сына убили, а жена повесилась, он просто до лихорадки трясся над Шурочкой, а та пряталась от его гиперопеки.

В зале потемнело. Задребезжали окна за портерами. Народ в растерянности стал жаться ближе к выходу.

– А я, может, жениться хочу, – выпалил я, уже не желая отступать.

Зря он про Анну напомнил, не виноват я в её смерти. Это проклятый мясник бойню устроил. Это Белкин проворонил его в городе, не я.

– На ком? На Сашеньке?! На моей дочке?! И ты думаешь, что достоин?! Урод, её чуть звери не съели на второй день знакомства с тобой! Она пришла голая и окровавленная! Я тебя терпел только из-за твоих связей с этими ублюдочными божками! – махнув рукой куда-то в сторону, прокричал полковник.

– Да, достоин! Мы вместе ад прошли! – взорвался я. – И я уважаю её выбор.

Белкин замолчал, тяжело дыша, а потом вдруг заговорил сдавленным голосом, вспомнив, что мы не одни.

– Совещание окончено.

Он постоял немного молча, а потом снова взорвался.

– Все вон!

Я осторожно встал и быстро направился к выходу.

– Соснов! Ко мне! – донеслось сзади, когда я уже положил руку на блестящую дверь.

Я развернулся и пошёл обратно. Пока все торопливо выходили, мы сверлили друг друга взглядом.

Белкин бросил на край стола пухлую папку. Обычную такую, с бордовыми корочками. Из неё выпало несколько листов, которые я проводил глазами до самого пола.

– Я хотел это другому поручить, – цедя слова, как змея, заговорил он, барабаня пальцами по столешнице. – Но слушай сюда. Если справишься, то разрешу Шурочке быть с тобой.

– Я думаю, она вас не спросит, – негромко ответил я.

– Тогда я отправлю тебя на Дальний Восток, на острова. Японских привидений ловить до конца жизни.

– А если она уволится и со мной пойдёт?

– Не перебивай, – зло процедил Белкин. – Тебе ставится задача сформировать экспериментальную роту, в состав которой будут входить только нелюди. Через месяц результат. Иначе выговор, строгий выговор и служебное несоответствие.

– Где мне их искать? – так же зло уточнил я.

– Рожай, – рявкнул он. – Хочешь Сашеньку, рожай роту. И помни, ты у меня под колпаком, гадёныш, будешь.

Он немного промолчал, а потом вынул из кармана небольшую коробочку, похожую на портсигар, и достал оттуда стеклянную колбочку размером с колпачок от авторучки. Колбочка имела металлическую крышку и висела на силиконовом шнуре. Он протянул это мне. Я положил неприметную вещицу на ладонь, несколько раз потрогав пальцем. От колбочки исходило ощущение колдовской силы.

– Сашеньке отдай.

– Не возьмёт.

– Не возьмёт, я тебе это в глотку затолкаю, – прорычал Белкин, – Шагом марш!

– Есть! – выкрикнул я, сжав в кулаке пчелу-бомбу, которую всё время держал на всякий случай, да так сжав, что колдовское создание обижено загудело, а потом я взял папку и пошёл к выходу.

Мимо промелькнули портреты военачальников разных периодов, от Киевской Руси до Великой Отечественной войны. Посыльный по штабу у самого выхода отдал воинское приветствие, и вскоре я очутился на улице, миновав вертушку на КПП.

Книга из серии:
Как я стал боевым магом
Боевой маг. За кромкой миров
Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечисти
Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу
С этой книгой читают:
Видящий. Лестница в небо
Алексей Федорочев
$ 2,31
Видок. Неживая легенда
Григорий Шаргородский
$ 2,80
Видок. Чужая месть
Григорий Шаргородский
$ 2,80
Плотность огня
Макс Глебов
$ 1,96
Видок. Чужая боль
Григорий Шаргородский
$ 2,80
$ 1,40
Видящий. Первые шаги
Алексей Федорочев
$ 2,31
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечисти
Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечисти
Игорь Осипов
4.33
Аудиокнига (1)
Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечисти
Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечисти
Игорь Осипов
4.40
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.