Огонь в ночиТекст

Оценить книгу
4,4
45
Оценить книгу
3,5
4
3
Отзывы
Фрагмент
200страниц
2010год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Волшебник был похож на ангела. Ну, может быть, не совсем на ангела – кто ж этих ангелов на самом деле видел? Но, во всяком случае, Анна Сергеевна Панкратьева представляла себе ангелов именно такими. Светлые, мягкие, чуть вьющиеся волосы, голубые, немножко косящие глаза, длинный нос и замечательная виноватая улыбка. Он слегка сутулился, явно стесняясь своего высокого роста. Одним словом, язык не поворачивался назвать его колдуном.

Надо сказать, что в свое время Анна Сергеевна вместе со всей страной отринула советский атеизм и радостно, искренне поверила в Бога. Даже сходила в церковь и покрестилась. Однако страна на вере в Бога не остановилась и заодно обратилась к различной сопутствующей чертовщине. Видимо, люди, так долго жившие безо всякой веры, своей непонятно о чем тоскующей душой кинулись уже поклоняться всему подряд. А может быть, Бог, на которого все так сначала понадеялись, не дал народу манны небесной и ясных ответов на все вопросы.

К колдуну посоветовала обратиться лучшая подруга Люська Закревская, которая все свои проблемы успешно разрешала исключительно при помощи колдунов, экстрасенсов, астрологов и психотерапевтов. То есть шагу не ступала, чтоб за свои же деньги не посоветоваться с каким-нибудь очередным, по мнению Панкратьевой, шарлатаном. Люська всегда мечтала приобщить Панкратьеву к такому хорошему делу, как общение с высшими силами, и вот наконец ей удалось завлечь Панкратьеву к самому-самому, лучшему-лучшему, всемогущему-всемогущему…

«Чем черт не шутит? Вдруг сразу счастье со всех сторон повалит?» – подумала Панкратьева и согласилась на уговоры лучшей подруги. Скорее даже не по насущной надобности, а поддавшись нормальному бабьему любопытству. Ну-ка, ну-ка, дайте-ка мы поглядим, как вы тут людей охмуряете?! А если не охмуряете, тогда будьте любезны дунуть-плюнуть – и чтоб все-все у меня было, о чем только мечтать можно!

Настоящий колдун в представлении Панкратьевой должен был быть обязательно черноволосым и похожим на хищную птицу – на ястреба там или ворона.

Однако человек, который открыл ей дверь, совершенно не напоминал своим обликом всемогущего колдуна. Поэтому Анна Сергеевна сразу же определила его в волшебники. Ну не может, просто категорически не может колдун иметь такую добрую улыбку.

– Я не ошиблась? – на всякий случай спросила Панкратьева, сверяясь с бумажкой, на которой был написан адрес.

– Нет, ведь вы, насколько я понимаю, Анна Сергеевна? А я Арсений, – продолжая улыбаться, провозгласил волшебник и протянул руку для рукопожатия. – Проходите, присаживайтесь и рассказывайте, зачем я вам понадобился.

Одного взгляда на прихожую малогабаритной квартирки волшебника Анне Сергеевне хватило, чтобы понять, что деньгами здесь не пахнет. Это несколько ее удивило, потому что, по Люськиным рассказам, волшебник помогал многим людям, очень многим, практически всем, кто к нему обращался.

«Наверное, это его квартира для приема клиентов, а живет он где-нибудь в позолоченном особняке», – решила Панкратьева.

Поймав ее оценивающий взгляд, волшебник Арсений усмехнулся и сказал:

– Я денег не беру.

– Как это? – искренне удивилась Панкратьева. Люська о деньгах ничего не говорила, но, зная ее натуру, можно было предположить, что расценки должны быть немаленькие.

– Нельзя… – Арсений горестно вздохнул.

– Почему?

– Закон такой. Я бы и рад, да нельзя. Если используешь дар в корыстных целях, он исчезает.

– Странно и неправильно, – заявила Анна Сергеевна. – Все используют свои таланты в корыстных целях – и ничего, а вам нельзя. Это несправедливо.

– Вы не правы. Если композитор будет сочинять музыку, думая только о том, сколько он за нее выручит денег, то эта музыка умрет не родившись.

– Да, согласна. Поэтому, сочиняя музыку, композитор думает о любви, цветах, страстях-мордастях разных и прочем, что вызывает его вдохновение, но зато потом, когда он свою музыку сочинит, помчится к какому-нибудь музыкальному редактору, ну или еще к кому-то… Я точно не знаю, я не композитор, но уверена, что он обязательно продаст свою музыку, чтобы купить детям хлеба или булки с маслом или с икрой. Без разницы. Мы живем в материальном мире, где деньги являются мерилом успеха. Так что чем композитор популярней, тем богаче!

– Анна Сергеевна! Согласитесь, что популярней – это совсем не означает, что лучше, талантливей, гениальней.

– Хорошо, я не буду с вами спорить, я поняла, что вы меценат, добрый самаритянин, мать Тереза и ангел в одном лице. У вас даже имя такое подходящее, ангельское. И тратите вы свое время на разных людей исключительно с целью облегчить их страдания, решить их проблемы.

– Ну почему же? Это не совсем так. Я собираю материалы для своей книги. И потом, каждый случай, с которым я сталкиваюсь, не похож на предыдущий. А кроме того, мне откровенно интересно то, на что, как вы выразились, я трачу свое время. Однако, Анна Сергеевна, нужно отметить, что вы не производите впечатления страдающего человека. От вас просто-таки разит тем самым успехом, и я искренне удивлен вашему появлению. Что же у вас-то не так? – Волшебник опять улыбнулся своей виноватой улыбкой, как бы заранее извиняясь, если что-то в его словах может показаться собеседнице обидным.

Панкратьевой, которая, как птичка на жердочке, пристроилась на краешке старомодного дивана, стало не по себе. Действительно, она, успешная, красивая и здоровая, отрывает время у человека, реально помогающего людям с настоящими проблемами. Хотя это с какой стороны посмотреть… Успешный, красивый и здоровый – это ведь не обязательно счастливый. Совсем не обязательно, а зачастую даже и вовсе наоборот.

– Знаете, Арсений, как бы вам объяснить, ведь я и сама пока еще толком не понимаю… – начала Панкратьева, собираясь с мыслями. – Я, несмотря на то что у меня вроде бы все в порядке, получаю от своей успешной жизни кучу отрицательных эмоций. Понимаете, я самая настоящая неудачница. Мне никогда не везло. В смысле, ничего само в руки не приплывало, и все, чего добилась, я сделала тяжелейшим трудом, постоянно преодолевая какие-то трудности. То есть жизнь моя – самая настоящая борьба. Вот вы говорите, что вам нравится то, чем вы занимаетесь, а мне не нравится моя руководящая денежная работа, мне не нравится моя квартира в престижном районе, мне не совсем нравится успешный человек, с которым я живу. Наверное, кому-то со стороны может показаться, что я просто бешусь с жиру. Конечно, многие люди живут гораздо хуже, но, поверьте, я очень устала, отвоевывая у мира то, что мне не особо-то и нравится. И кроме того, у меня создалось впечатление, что большинство окружающих меня людей, включая даже самых близких, постоянно норовят меня как-то обидеть. Причем совершенно на ровном месте, без малейшего повода. И все это происходит со мной очень давно, с самого детства. Знаете, даже в магазине иногда на меня кидаются какие-то люди и начинают обзывать или обвинять в чем-то. И самое неприятное во всем этом, что от несправедливой обиды я сразу начинаю реветь, как девчонка. Ничего не могу с собой поделать. И это очень мешает моей работе. Может, поэтому-то она мне и не нравится. Наверное, это кризис среднего возраста, и мне надо не к вам, а к психотерапевту?

Закончив свой рассказ, Панкратьева вздохнула с облегчением. Наконец-то ей показалось, что она правильно сформулировала то, что беспокоило ее последнее время.

Волшебник Арсений улыбнулся и скомандовал:

– Ну хорошо, садитесь вот на этот стул, сейчас посмотрим, что с вами не так. А к психотерапевту вы всегда успеете.

Стул стоял посередине комнаты, и Панкратьева с некоторой опаской уставилась на него.

– Не бойтесь, Анна Сергеевна, стул чистый и ничего страшного с вами не случится. Садитесь поудобней и расслабьтесь, а я пойду пока руки помою.

Арсений вышел из комнаты, и сквозь тонкие стены Панкратьева услышала звук льющейся воды.

«Ядреныть, – подумала она, усаживаясь на стул, – прям как доктор!»

Волшебник вернулся в комнату, встал за спиной у Панкратьевой и начал размахивать руками. Панкратьевой сначала стало смешно, а потом, при очередном взмахе его рук, она вдруг почувствовала странную щекотку в месте присоединения головы к шее. Причем щекотка эта была не снаружи, а внутри.

– Ой! – испуганно вскрикнула Анна Сергеевна.

– Ничего-ничего. Не бойтесь. Все хорошо, – успокоил ее волшебник, – можно вернуться на диван.

Панкратьева устроилась на диване и молча смотрела на задумчивого Арсения, который, в свою очередь, уселся на тот самый стул, который Панкратьева про себя уже прозвала операционным.

– Ага, – сказал волшебник.

– Звучит обнадеживающе! – развеселилась Панкратьева.

– Да уж, действительно, Анна Сергеевна… – Арсений на секунду умолк, как бы подбирая слова. – Видите ли, из всех людей, которые у меня здесь побывали, не встречалось ни одного, у которого бы, как у вас, была столь сильная поддержка сверху.

Панкратьева непроизвольно взглянула на потолок. Волшебник Арсений рассмеялся:

– Я серьезно, у вас очень сильная связь с вашим, как бы это попонятней сформулировать, ангелом-хранителем, что ли. Я такого никогда не видел. А что касается ваших проблем, то это полная фигня.

– Ничего себе фигня, когда даже мама любимая меня периодически до слез доводит.

– Ну, с этим все понятно, и ничего тут сложного нет. Вы – очень сильная энергетическая субстанция. Прямо скажем, огромный сгусток энергии. Я ваше приближение еще за полчаса ощутил. А по гороскопу вы, скорее всего, Овен.

– Точно! – обрадовалась Панкратьева.

– Так вот, это самый энергетически насыщенный знак. Но кроме этого, из всех Овнов, которых я видел в своей жизни, не было никого, у кого была бы столь мощная и чистая энергия. У вас внутри сильнейший аккумулятор и преобразователь. Вы заряжаетесь энергией моментально.

– Так это же хорошо? Почему же меня все обижают?

 

– Ну, не все, а, допустим, только некоторые, и то не всегда, а когда вы с ними этой своей энергией делиться не намерены. Скажите, вы ведь наверняка и в школе, и в других коллективах играли роль шута. Постоянно всех смешили?

– Да, меня даже классная звала клоуном, а в институте я со сцены в КВН шутила до посинения. И что все это значит?

– Это значит, что таким образом вы делились и продолжаете делиться своей энергией с окружающими. Но! Есть большое но во всем этом деле. Вы же не всегда можете быть клоуном. Вы можете устать, в конце концов. А окружающие вас люди уже привыкли получать вашу вкусную энергию, если это ваши близкие или те, с которыми вы постоянно общаетесь. А те, которые кидаются на вас в магазине, так они просто подсознательно чувствуют вашу чистую и сильную энергию и хотят отнять ее у вас. Не потому что они плохие, просто им не хватает энергии своей, а самый простой способ восполнить ее – это взять у ближнего. А как у него забрать энергию, если он не хочет ее отдавать? Правильно, спровоцировать этого носителя энергии на эмоцию, при которой он свою энергию выбрасывает в пространство. А какая самая сильная и легко достижимая эмоция? Обида и слезы.

– Но мне это совершенно не нравится, я не согласна подобным образом разбрасывать свою энергию! Как мне со всем этим бороться? – возмутилась Панкратьева.

Волшебник задумался, потом опять улыбнулся и сказал:

– Ну, во-первых, когда вы знаете причины поведения окружающих людей, вас уже не так легко прошибить на слезы. Но я вас научу одной штуке. Другого человека я бы никогда этому не научил, но ваша поддержка сверху говорит о том, что вы не будете использовать полученные знания во вред другим. Садитесь поудобнее и запоминайте. Вы, наверное, слышали или читали о третьем глазе?

– Да, это связано с Тибетом, я читала одну интересную книженцию, забыла, как называется, автор то ли Рапсанг Лампа, то ли Лабсанг Рампа. Очень здорово написано. Я поверила, – радостно сообщила волшебнику Панкратьева.

– Вот и хорошо, – опять заулыбался Арсений, – значит, вы более-менее подготовлены к тому, что я сейчас вам расскажу. Так вот, третий глаз всегда был мощнейшим оружием и использовался отнюдь не для того, чтобы обозревать окрестности. В районе третьего глаза существует приспособление, которое позволяет мысленно сконцентрировать там сгусток энергии и направить его в нужную сторону. Опять же мысленно. Поэтому, когда на вас совершается энергетическое нападение, вы можете его отразить. То есть, если в критической ситуации на вас напал тот или иной человек, вы можете из области третьего глаза мысленно выстрелить в него золотистым шаром. Эффект может быть потрясающим. В большинстве случаев люди даже забывают на полуслове то, о чем они вам говорили, и меняют свое поведение на сто восемьдесят градусов. Анна Сергеевна, но вы должны четко помнить, что применять этот метод вы можете только в безвыходной ситуации и шар может быть только золотистого цвета. Если шар будет другой, то вы причините человеку вред, а этот вред вернется к вам удесятеренным. Таков закон.

Панкратьева развеселилась. Она живо представила себя в черной мантии, пуляющей в неприятеля огненными шарами изо лба и молниями из рук.

– Анна Сергеевна, – прервал эти приятные мысли Арсений, – я хочу, чтобы вы отнеслись к моим словам серьезно. Шары ни в коем случае не должны быть огненными, а из рук молнии вылетают только в кино. Через руки к вам энергия, наоборот, поступает!

После этих слов у Панкратьевой медленно отвисла челюсть.

– Арсений, вы что, и мысли читать умеете?

Арсений рассмеялся:

– Нет, Анна Сергеевна, мысли я читать не умею, просто вы очень громко думаете.

И тут Панкратьева ему не поверила:

– Знаете что, вы мне про свой дар все-таки рассказали бы. Подруга моя, по рекомендации которой я к вам попала, сказала, что вы колдун, а какой же вы колдун? Ни фига вы на колдуна не похожи.

– Что вы, в самом деле, Анна Сергеевна, действительно колдунов не видели, что ли? Да на каждом шагу! Я вот тоже после вашего ухода сяду на дерево у подъезда и начну каркать.

Панкратьева внимательно посмотрела на волшебника и прищурилась:

– Издеваетесь, да?

Арсений опять виновато улыбнулся и ответил:

– Да, есть немного.

Опыт первый

Возвращаясь домой, Панкратьева поймала себя на том, что улыбается. В конце концов, даже если застенчивый Арсений никакой не колдун, а просто шарлатан, начитавшийся разных заумных книжек, его советы ее ни к чему не обязывают. Да и денег он не взял. Хотя Панкратьева честно пыталась ему всучить тысячу рублей, как за сеанс психотерапии. От ее денег волшебник спрятался на кухне и кричал оттуда, чтобы она не портила ему карму своими глупостями.

Еще, конечно, существовал соблазн испытать свои новые возможности и запустить в кого-нибудь золотистым шариком. Например, в компаньона и непосредственного начальника Дубова. Ему-то больше всего и хотелось шарахнуть шаром промеж глаз. Причем не безопасным золотистым, а самым настоящим огненным, и чтоб искры летели во все стороны. И из глаз Дубова тоже. Однако, вспомнив предостережения волшебника, Панкратьева решила отложить испытание нового оружия до той самой безвыходной ситуации. Она ни минуты не сомневалась, что гад Дубов эту ситуацию организует в два счета.

Когда Панкратьева въехала во двор своего дома, ее глазам открылась замечательная картина. На газоне у единственного во дворе дерева стоял совместно проживающий с Панкратьевой Алик Зотов. Причем не просто стоял, а стоял на одной ноге, изогнувшись совершенно невозможным образом и закрыв глаза. Ясно было, что пополняет свои запасы живительной энергии.

Зотов периодически занимался пополнением этой самой ци с помощью какой-то шибко сложной китайской гимнастики. В первый год совместного проживания с Зотовым Панкратьева еще задавалась вопросом, почему эта ци никак не хочет вливаться в прямо стоящего Зотова, зачем для ее получения необходимо закручиваться узлом? Потом Анна Сергеевна как-то попривыкла к странностям Зотова и перестала обращать на них внимание. Даже регулярный уход сожителя в дзен для решения наиважнейших жизненных вопросов абсолютно перестал волновать Панкратьеву. Никакого волнения, только легкое раздражение. Подумаешь, кто-то к колдунам и экстрасенсам ходит, а кто-то в дзен.

Однако, если Панкратьевой было совершенно наплевать на украшение двора в виде своего сожителя, то всем остальным проживающим Зотов, транспортирующий в себя ци, был отнюдь не безразличен. Так, напротив Зотова с открытым ртом замерла девочка из соседнего подъезда, выгуливающая во время транспортировки ци своего терьера. Нужно отметить, что на терьера, как и на Панкратьеву, Зотов не произвел ни малейшего впечатления, и он сосредоточенно орошал растущий рядом с Зотовым куст.

«Как бы адидас ему не обгадил!» – подумала Панкратьева и припарковала свою машину рядом с зотовским «мерседесом». Зотов считал, что у него должно быть все самое лучшее. Если квартира, то окнами на Невский, если машина, то непременно «мерседес», а если женщина, то обязательно директор. Именно поэтому Зотов и проживал у Панкратьевой, а не наоборот. Дело в том, что в его квартире, окнами действительно выходящей на Невский проспект, спать было совершенно невозможно, несмотря на стеклопакеты. Ох уж эти провинциалы! Коренной питерский житель никогда не будет покупать квартиру окнами на проезжую часть, да еще на главную магистраль города! Настоящий коренной питерский житель живет окнами в тихий двор. А уж если в этом дворе кроме парковки еще есть и дерево с газоном и кустами, то вот тогда, пожалуй, можно считать, что у человека есть самое лучшее в городе жилье.

Панкратьева не стала отвлекать Зотова от сложного процесса получения ци из пространства и пошла к подъезду, делая вид, что все это безобразие не имеет к ней никакого отношения. Навстречу из подъезда вышла соседка и поздоровалась с Панкратьевой. В глазах у соседки сквозило очень сильное сочувствие.

«Жалеет меня! – удовлетворенно подумала Анна Сергеевна. – Вот интересно, когда бывший муж пьяный в подъезде спал, тоже жалели. Тогда вроде бы все понятно, за что и почему жалели. А сейчас? Зотов – мужчина видный, лицо у него интеллигентное, не пьет, не курит, физкультурой занимается, по утрам километры вокруг парка наматывает, не бедный опять же, вон на «мерседесе» ездит, и все равно жалеют! Подумаешь, странненький слегка, но это ж с кем не бывает? Любого ковырни, такие тараканы полезут…»

Панкратьева открыла дверь своей квартиры и прямо из коридора увидела спину сына Федора, который сидел, уткнувшись в компьютер. На экране компьютера разворачивалась нешуточная битва.

– Федь, я пришла! – сообщила ребенку Панкратьева.

– Привет, ма! – пробасил, не отрываясь от компьютера, пятнадцатилетний дитенок. – Есть не хочу, там Алик суп сварил, я ел. Уроки нам не задали, тебе мужик звонил, я забыл, как зовут. У тебя труба выключена.

Панкратьева спохватилась и полезла в сумку за телефоном. Надо же, так расслабилась. Как выключила перед визитом к колдуну, так и вовсе забыла о существовании телефона.

– Сына! Ты б записывал, что ли, кто звонит. Ты никогда не помнишь, а что толку в том, что ты трубку снял. Вдруг что-нибудь важное? Мне ж с утра в командировку лететь!

Панкратьева скинула туфли и босиком прошлепала в детскую комнату. Очень хотелось схватить этого здоровенного детину на ручки и потискать, как в детстве. Пришлось, однако, ограничиться поцелуем в белобрысую макушку. А то ненароком начнешь тискать, сразу война компьютерная и будет проиграна.

На кухне пахло рыбой, значит, Зотов сварил свой любимый суп из сома. Несмотря на жуткую вонищу, суп этот получался у Алика действительно вкусным, а самое главное, был невозможно полезным. Панкратьева съела тарелочку и стала собираться в командировку.

Командировка предстояла очень тяжелая, хоть и заграничная. В свое время Дубов с Панкратьевой по большому блату с помощью здоровенной мохнатой лапы своего третьего московского компаньона заполучили иностранный контракт на реконструкцию одной из установок зарубежного нефтеперерабатывающего завода. Завод был приобретен очень солидной и уважаемой нефтяной компанией, которая первым делом кинулась повышать его производительность. А как, скажите, без помощи Дубова повысить производительность? Нет, конечно, можно нанять местных специалистов, знающих завод как свои пять пальцев, но, во-первых, местные специалисты все равно на круг со своими человеко-часами выходили дороже, а, во-вторых, у местных не было такой замечательной мохнатой лапы. И все бы было хорошо и красиво, да директор завода, с которым Анна Сергеевна Панкратьева выстроила прямо-таки душевные и доверительные отношения, вошел в глубоко пенсионный возраст, и руководство компании в соответствии со своими строгими пенсионными правилами вынуждено было искать ему замену. Замену нашли. В Уфе. Опять же где еще куются кадры для работы на зарубежных заводах? Ну не в Москве же и не в Питере, ей-богу!

Новый директор, как только вошел в курс дела, сразу же насмерть разругался с Дубовым. Так сказать, не сошлись взглядами на способы увеличения производительности. И хотя предложения Дубова были утверждены руководством компании, новый директор заявил, что ноги этого шарлатана и проходимца больше на заводе не будет и тут же прекратил финансирование. Шарлатан и проходимец Дубов тем не менее работу довел до конца и направил на завод тяжелую артиллерию в виде Панкратьевой. Перед Анной Сергеевной стояла задача подписать все необходимые для закрытия работы документы, вышибить деньги и по возможности договориться о контрактах на новую работу. Последнее уже было из области фантастики. То есть в целом предстоящую командировку можно было обозначить, используя название остросюжетного фильма «Миссия невыполнима».

И такая миссия требовала абсолютной безукоризненности, поэтому Анна Сергеевна задумчиво перебирала гардеробчик, состоящий в основном из универсальных, практически не мнущихся темных костюмов. Панкратьева очень любила эти костюмчики. Они подчеркивали то, что необходимо было подчеркнуть, и то, чего у других игроков сурового мужского бизнеса отродясь не бывало. А именно грудь и попу. Нет, конечно, с попами у мужчин, пожалуй, теперь уже тоже все в порядке, особенно в последнее время. Руководящие мужики стали походить на сардельки. Но кто смотреть-то будет на их попы? А вот на попу Анны Сергеевны Панкратьевой в сочетании с тонкой талией и обтянутую чем-то совершенно немнущимся обязательно посмотрят, от мыслей своих скорбных отвлекутся и подпишут все в два счета, да еще скажут:

– Заходите к нам еще, мы вам очень рады!

Анне Сергеевне очень шли различные сочетания черного и белого цветов, особенно расцветка «куриная лапка». Хотя как-то в одном дамском журнале она прочитала, что эта «куриная лапка» действует на мужчин как красная тряпка на быка, вызывая жуткое раздражение. Однако с такой реакцией на свою «куриную лапку» Панкратьева никогда не сталкивалась.

 

Наконец парочка костюмов была отобрана. Один в дорогу, другой на смену. Затем в полетный чемодан были отправлены несколько таких же немнущихся светлых блузок и туда же пристроены роскошные туфли на невозможной шпильке. Вот и все, места осталось как раз только для огромной косметички и фена. Фен Панкратьева брала с собой всегда по многолетней привычке. Дело в том, что волосы Анны Сергеевны имели свойство к утру превращаться в слипшиеся перья, поэтому каждый день их приходилось мыть и вздыбливать феном в относительно приличную прическу. Конечно, она летела в зарубежную командировку, в столицу европейского государства, где раньше ее всегда селили в центре города в пятизвездочном отеле. А уж там и фен, и халат, и тапочки, и «какава с чаем» входят в обязательный ассортимент. Но это было раньше. Кто его знает, этого нового директора, вдруг велит поселить ее в каком-нибудь общежитии для вахтовиков. Ха-ха-ха! Что мы, в поселке Ватьогань не были, что ли? В общежитии вахтовиков не ночевали? Мы и оттуда вышли с безукоризненной прической. Когда в сумке есть, как поется в песне, тушь, расческа, туфли и, конечно, фен, то мы своего добьемся. Так что Панкратьева была во всеоружии и решила, что уже готова к любым каверзам. Рядом с чемоданом пристроила портфель с документами, чтоб не забыть ненароком, и, довольная собой, направилась в ванную складывать косметичку. В ванной она посмотрела на себя в зеркало и залюбовалась. Выглядела Панкратьева Анна Сергеевна просто отлично. Из зеркала на нее глядела очень красивая женщина лет тридцати двух максимум. Это при родных-то тридцати девяти! Конечно, приходилось раз в три недели закрашивать абсолютно седую голову, но кто об этом знает.

Нужно признать, что эта невозможная молодость сопутствовала Панкратьевой только благодаря усилиям Алика Зотова. Тот был приверженцем здорового образа жизни. Сам не пил, не курил, регулярно занимался спортом. Кроме того, он категорически не употреблял мясо, за исключением курицы, и при любой возможности ел рыбу. Всю эту полезную еду он готовил принципиально сам, исключительно на пару и практически без соли. Пил он только зеленый чай и ко всему этому усиленно приобщал Панкратьеву. И если есть паровую и несоленую пищу Анна Сергеевна еще могла, то отказать себе в кофе и сигаретах было выше ее сил. Поэтому, собрав все свое секретное женское оружие в косметичку, Панкратьева с чувством выполненного долга отправилась на кухню курить.

Осень выдалась теплая, и можно было распахнуть окно. Опять же из окна открывался великолепный вид на поглощающего ци Зотова. Панкратьева достала тонкую ментоловую сигарету и с чувством закурила. Ну как тут бросишь курить, когда эти заразы сигаретопроизводители наладили выпуск таких вкуснейших ментоловых сигарет. Старые ментоловые были все-таки резковаты, а эти имели тонкий вкус и просто замечательно пахнущий дым. Если бы Зотов не был погружен в себя, наверняка бы решил, что Панкратьева нарочно над ним издевается, нагло куря в окне напротив.

– Аня, как ты не понимаешь! – каждый раз, видя ее курящей, говорил Зотов. – Никотин, алкоголь, наркотики придуманы исключительно для того, чтобы рабы видели пространство вокруг себя искаженным! А ты мало того что куришь, ты еще ведрами пьешь кофе, а в командировках и коньяк!

«Надо же такое придумать! – про себя возмутилась Панкратьева, затягиваясь сигаретой и разглядывая Зотова из окна. – Ишь, властелин мира хренов! Рабы, понимаешь ли! Да, вкусно мне. И картошечка жареная с корочкой вкусно, и шашлык! Господи, мяса жареного-то как хочется!»

Мясо, по версии Зотова, нельзя было есть отнюдь не из жалости к бедным зверушкам, а потому, что, когда злые убийцы приходили убивать коров и поросят, те страшно боялись и в их кровь поступал этот страх. А потом Панкратьева ела мясо убитого животного и сама, в свою очередь, начинала всего бояться. Правда, обычно, поев мяса, Панкратьева никакого страха не испытывала, а, наоборот, хотела спать. Курица же и рыба в силу своей безмозглости, в соответствии с теорией Зотова, факта своего убийства не осознавали, поэтому есть их можно было смело.

Однако, несмотря на весь скепсис по отношению к системе питания Зотова, Панкратьева через год совместного проживания в такой системе резко помолодела и похорошела. И даже сама подумывала над тем, чтобы бросить курить. Конечно, не из-за глупостей про рабство и искаженное восприятие действительности, а исключительно из-за желания быть вечно молодой и прекрасной.

От этих мыслей ее оторвал звонок мобильника. Звонил Дубов.

– Ну наконец-то! Ты чего телефон выключаешь? Тебе Федор передавал, что я звонил, почему не перезвонила? Я ж волнуюсь!

– Слава богу, если Федор в своих компьютерных войнах помнит, как его самого зовут! Сказал, что мужик какой-то звонил, и все. А чего ты волнуешься?

– Вот засранец! «Мужик какой-то»! Надо же! Он меня не знает, что ли? Поросенок! А волнуюсь я, потому что ты летишь завтра волку в пасть! Ты там, это, на амбразуре сильно не залеживайся. Упрется, ну его на хрен! Будем решать через Москву.

– Как скажешь, товарищ командир.

– Ань, я б сам полетел, да боюсь, морду ему набью, не удержусь. А ты мне пообещай, что, если он в штопор войдет, развернешься и свалишь оттуда! Слышишь? Ты мне тут нужна нервноздоровая.

– Угу, я постараюсь. Но уж больно про него страсти всякие рассказывают. Боюсь я, Шура!

– А ты не бойся. Если что, плюнь ему в рожу и уезжай. И звони, докладывай, как и что. Я сейчас правду тебе говорю – волнуюсь за тебя, переживаю. Поняла?

Панкратьева рассмеялась:

– Люблю тебя, Дубов, хоть ты и гад гадостный. Все, конец связи.

Она повесила трубку и подумала, что иногда бывает очень несправедлива к своему компаньону. Вон, похоже, действительно переживает, а она ему чуть промеж глаз огненным шаром не засандалила!

Утром Панкратьева подпрыгнула на кровати от рева будильника. Рядом безмятежно сопел Зотов. Набравшись ци, Зотов мог спать под пушечную канонаду. Анна Сергеевна чмокнула Алика в нос и отправилась в ванную. Она очень любила эти ранние утренние часы, когда все еще спали и никто не путался под ногами. Панкратьева собралась, сварила себе кофе и села завтракать чашкой кофе и сигаретой. Это было так вредно, но так вкусно, а кроме того, помогало ей сосредоточиться на предстоящей поездке.

Перед выходом из дому она прокралась в комнату Федьки и обцеловала своего детеныша, теплого и спящего.

Дорога в аэропорт была пустынной, город еще спал, поэтому Панкратьева очень удивилась, краем глаза заметив в зеркале заднего вида большой черный джип, едущий следом за ее маленьким спортивным автомобильчиком практически вплотную.

У Панкратьевой было очень хорошо развито периферическое зрение. Анна Сергеевна, как стрекоза, видела то, что происходит у нее за спиной. Поэтому она еще больше удивилась, когда обернулась и никакого джипа за своей машиной не обнаружила. Зрение никогда Панкратьеву не подводило, и она твердо была уверена в том, что джип все-таки был, но вот куда он девался – это был вопрос!

– Чертовщина какая-то, – решила Панкратьева и стала внимательнее следить за дорогой. До аэропорта она доехала без приключений, джипа больше не видела, успокоилась и решила, что ей это все померещилось с недосыпу. Поставив машину на стоянку, Панкратьева отправилась в зал ожидания и вскоре уже сидела в самолете, пристегнув ремни.

Спать в самолетах она категорически не могла, а из-за того, что часто летала в командировки, все полетные журналы знала уже наизусть, книжки с собой таскать было бы неправильно – вон, один фен сколько места занимает, лишний вес опять же, поэтому каждый раз, садясь в самолет, Панкратьева переживала приключение встречи с дамским журналом. Она покупала эти красивые журналы с картинками исключительно в самолете и там же их оставляла. Журналы были очень интересные и содержали кучу полезных сведений, от гороскопа до разных советов, как обращаться с мужчинами. Панкратьева по возвращении из командировки всегда честно пыталась применить эти советы на практике, то есть в приложении к Зотову. Но то ли Зотов был не такой, как все остальные мужчины, то ли советчицы журнальные сами не знали, что советовали, но к Зотову советы прикладываться отказывались наотрез. Тем не менее чтение этих советов было очень увлекательным занятием, и время в полете пролетало совершенно незаметно.

Книга из серии:
Гиблое место
Огонь в ночи
Возможны варианты
Шестое чувство
Кикимора болотная
Птичка над моим окошком…
Женская сила
Девушка с букетом
Мужчины из женских романов
Добрая, злая
Конкурс песочных фигур
С этой книгой читают:
Дура среднего возраста
Ирина Мясникова
$ 2,10
Таблетка от старости
Ирина Мясникова
$ 1,54
$ 2,38
Любовь по расчёту
Ирина Мясникова
$ 1,54
Пешка треф атакует
Ирина Мясникова
$ 1,54
О пользе женского визга
Ирина Мясникова
$ 2,10
Самый опасный возраст
Ирина Мясникова
$ 2,38
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Огонь в ночи
Огонь в ночи
Ирина Мясникова
4.31
Аудиокнига (1)
Огонь в ночи
Огонь в ночи
Ирина Мясникова
4.45
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.