Ни за что и никогдаТекст

Оценить книгу
4,4
406
Оценить книгу
3,4
10
24
Отзывы
Фрагмент
210страниц
2018год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Пролог

2007 год

Не было на свете ничего прекрасней столь теплых вечеров на пляже, под затихающее дуновение усталого ветра. Песок остывал, уже не обжигал ступни, вынуждая причудливым образом мчаться к воде. Можно спокойно пройтись по сверкающим золотым песчинкам, рисовать ракушками немыслимые узоры на мокром песке и наблюдать за красотой уходящего дня. Я с упоением оглядывала Азовское побережье, что напоминало форму полумесяца, и с особым трепетом любовалась скалами, где скрывались сказочные бухты. Говорили, что там невероятно красиво, а еще, что там очень много змей. И, конечно же, мне всегда запрещалось даже и думать о том, чтобы отправиться туда вместе с друзьями. А они, к моему глубочайшему сожалению, уже побывали там три дня назад.

– Ты смотрела «Пляж» с Леонардо Ди Каприо? Мы нашли бухту, где вода такая же светлая, почти бирюзовая!

– И там так мелко! Идешь и идешь в море, а вода по колено!

– А еще там неподалеку стояла палатка, в ней кто-то громко пыхтел. Мы так смеялись! Вернулись домой около двенадцати ночи! Это было очень круто! Плохо, что бабушка тебя не отпускает, там ведь не так опасно, как она себе представляет.

Мне с трудом удалось изобразить улыбку. Она была такой же вымученной, как корова, что ничего не могла поделать с настырным роем мух и мошек, норовящих укусить побольнее. Будь мои друзья хоть чуточку внимательнее, то заметили бы это. В нашей компании только Илюша Шапочка, Лешка и Юлька были местными ребятами, а мы с Настей и Светой – приезжими. Наши бабушки жили на одной улице. Мы гуляли каждый день и могли часами сидеть на лавочке под огромным деревом с темной шелковицей и обсуждать любого, кто пройдет мимо. Как старики, которых хлебом не корми, а дай посплетничать. Каждое мое лето в деревне не обходилось без этих ребят. Мы играли в мяч, прыгали через резинки, строили городки, катались на велосипедах и спускались к морю. Вот только я возвращалась домой в девять, когда только-только начинали сгущаться сумерки, а им разрешалось гулять до половины одиннадцатого! И мне всегда казалось, что именно за эти полтора часа моего отсутствия, с ними приключалось нечто очень забавное. Такое занимательное, что на следующий день ребята могли часами обсуждать один момент и смеяться до слез. А мне же оставалось только кивать и скрывать обиду за кривой улыбкой.

В особенности, меня раздражала наша Света, что постоянно перебивала именно меня. Ей было пятнадцать. Она никогда и ничего не боялась, могла разругаться с родителями, бабушкой и дедушкой, а потом вставить наушники и слушать на самой высокой громкости тяжелый рок. Иной раз она меня очень пугала. А еще, несказанно выводила из себя своими глупыми шуточками, над которыми ржала как сумасшедшая лошадь. Мне казалось, что в её огромном рту мог поместиться грузовик, честное слово! Света с завидной регулярностью строила из себя крутую девчонку, и казалось, будто она уже сорок лет прожила, все пробовала и все видела.

Я вспомнила, как продолжительно улыбнулся ей наш Илюша сегодня утром и содрогнулась от ужаса. Зуб даю – он влюбился в Светку. Постоянно садился рядом с ней, мороженое покупал и заглядывал прямо в её огромный-огромный рот с лошадиными зубами, когда она рассказывала о своей «тупой, ужасной и кошмарной школе». Обсуждая учебу, Света всегда подчеркивала, что именно её одноклассники – худшие на свете придурки. Именно её учителя – древние мумии, которым давно пора на пенсию. Именно её директриса – жуткая стерва, у которой давно не было мужика.

Именно.

– Знаешь, в нашей школе все то же самое, – сказала я как-то, натянув улыбку, – прям точь-в-точь.

Но Света как обычно лишь язвительно хмыкнула, одарив меня демонстративно-безразличным взглядом, и принялась снова доказывать, что её унылая жизнь не шла ни в какое сравнение с нашими. И уж в особенности с моей.

– Соня, идем купаться? – спросила меня бабушка, поднимаясь на ноги. – Море успокоилось, можешь теперь на своей плюшке надувной поплавать. Я не разрешаю этого делать, когда сильный ветер, – поспешила объяснить она своим подружкам, что частенько расстилали свои покрывала рядом с нашими. – Не дай бог еще унесет в море!

– Да, да, – поддакивали они в ответ. – Слышали, как одного приезжего унесло? До сих пор найти не могут! Уснул на матрасе надувном и все. Скопытился.

Я подняла голову и взглянула на упитанных женщин в разноцветных сплошных купальниках, утягивающих обвисшие животики. Моя бабушка была самой низенькой из их троицы и, как говорила мама, с воздушными пышечками, вместо бедер.

– А как тогда узнали, что его в море унесло? – спросила я, поднявшись на локтях. – И как люди узнали, что он заснул?

– Ну, говорят так. Мне Люда Остапенко рассказала, а ей я уже и не помню кто, – пожала плечами тетя Галя и поправила широкую лямку на загорелом плече. – Идем, девочки, поплещемся немного!

То, что меня по-прежнему старались запугать страшилками, которые выдумывали местные сплетницы, – а собирались они каждое утро у входа в центральный магазин – не только злило, но и задевало мое хоть и скромное, но все же достоинство. Извините, но мне уже двенадцать лет и я не настолько глупа, чтобы купиться на историю о том, как какой-то отдыхающий из пансионата пришел вечером на пляж, уснул и больше не проснулся, потому что перевернулся на живот и задохнулся от попадания песка в полость носа! Или как подвыпившие тетки сели на катамаран, отплыли от берега и решили прыгнуть в море, а когда вынырнули, то взбираться уже было не на что, поскольку катамаран унесло далеко-далеко.

– Их едва удалось спасти! Никогда не садитесь на эти штуковины! Только деньги выкачивают из людей, а сами на верную гибель отправляют! – говорила тетя Лида, местный информбюро. Она знала все обо всех. Иногда мне казалось, что в тумбочке у её кровати хранилась толстенная книжка, куда она записывала самые грязные секреты сельских жителей и ждала удобного случая, чтобы начать их этими секретами шантажировать.

– Соня? – снова окликнула меня бабушка. – Идем!

Я улыбнулась ей и уже намеревалась подняться, как вдруг неподалеку от нас в густых кустах маслины раздался мальчишеский вопль. Через пару секунд к морю наперегонки мчались парни, их было человек семь. Они что-то кричали и пытались обогнать друг друга, а потом первый бегун резво нырнул в воду, оставляя позади себя белую пену и пузыри.

– Э-э-э, знаешь, я еще полежу немного, – поспешила ответить я и снова опустилась на покрывало. – Лучше позагораю.

Хотя меня и тех парней разделяло приличное расстояние, я все равно чувствовала себя неловко. Мне не хотелось, чтобы они видели мою кошмарную фигуру и эти выпирающие кости, что никак не желали прятаться. Одно дело, когда на тебя смотрят бабушкины подружки, фигуры которых напоминают яйцо на ножках, а совсем другое незнакомые ребята… Они ведь и засмеять могут. Особенно меня – маленькую и тонкую, как спичка. Но сильнее всего мою уверенность в себе подавляло слабое наличие груди, что только-только начала расти. В двенадцать лет у меня было странное телосложение: худоба, светлая кожа, острые кости и два «прыщика», что некрасиво торчали под желтым купальником.

– Смотри только в панамке будь! – наказала бабушка, расправив плечи. – И не смотри, что уже вечереет, солнце все равно сильное.

Когда бабушка прошла мимо меня, я повнимательнее присмотрелась к парням, что плескались в море. Кажется, они были из нашего села. В этом месте, где росли пушистые кусты маслины, собирались многие из «Столичного». Так уж повелось. Некоторые приносили с собой бинокли и, лежа на покрывалах, разглядывали своих соседей, знакомых и родственников через пятое колено, а спустя пару часов, по селу разносились сплетни, мол у какой-то тетки купальник сороковых годов и как ей только не стыдно такой ужас на себя напяливать. Однажды дедушка Насти привез на море гостей тети Люды, нашей соседки. Кто-то из местных увидел это и пошел слух, что у стариков моей подружки очень туго с деньгами и её дедушке приходиться заниматься развозками. А ведь он всего-лишь помог женщине! Бабушка говорила, что местные сплетницы уже совсем из ума выжили, и я была полностью с ней согласна.

От бронзовых лучей солнца песок как будто темнел, точно сахар на сковороде. Я наблюдала за бабушкой, что, наверняка, делилась секретами приготовления фаршированной утки, от которой все были просто без ума. Потом я взглянула на тех парней впереди, что плескались в воде и почувствовала, как с висков медленно стекал пот, а кожа буквально парила. В какой-то момент мои глаза начали закрываться. Голова постепенно опускалась, я ощущала утомительный жар и ничего не могла поделать с легкой усталостью, что вынуждала меня отдаться послеобеденной дремоте. Шум моря убаюкивал, морской бриз околдовывал, и я, протяжно выдохнув, постепенно проваливалась в сон, как вдруг, что-то легкое и мягкое ударило меня по заднице.

Сдвинув панамку, я поднялась на колени и уставилась на парня, что бежал ко мне так быстро, точно участвовал в забеге. Высокий, но очень худой. На нем, как тряпка, висели широкие синие шорты, намокшие от воды, а кожа светилась бронзой.

– Без обид, – безразлично бросил он, пробегая мимо меня.

Я обернулась и с каким-то странным интересом наблюдала за его неуклюжими попытками поймать волейбольный мяч, что катился по ровному песку. Почему-то мне казалось, что у него пушистые ресницы и до ужаса кривые зубы. Парни с такой плоской конституцией тела часто являются обладателями кошмарной улыбки. Взять хотя бы четырех моих одноклассников!

Сделав вид, что этот мяч никоим образом не помешал моему лежанию под солнцем, я вновь опустилась на покрывало и накрыла голову панамкой, спрятав лицо от горячих лучей. Не прошло и двух минут, как этот дурацкий мяч снова треснул меня по заднице, но на сей раз намного сильнее.

– Эй! – выкрикнула я, поднявшись на колени. Парни впереди смотрели в мою сторону и ни один из них, кажется, не собирался бежать за мячом. – Осторожно!

 

– Кинь мяч! – потребовал тот худощавый.

Я огляделась и скорчила, должно быть, самую недовольную физиономию, потому что этот синий мяч остановился прямо у моих ног.

– Ты можешь шустрее, а? Мы играть хотим!

– Если надо, иди и бери сам! – ответила я, закатив глаза. Еще чего, слугу себе нашел что ли?

Поправив края покрывала, я собиралась снова лечь, как один из недоделанных волейболистов бросил в меня ракушку, которая, чудным образом, миновала мою голову.

– Эй! Ты совсем?!

– Сложно что ли? – недовольно бросил худой. – Брось мяч!

– Иди сам бери! Я тебе не «принеси-подай»!

Парень лениво направился в мою сторону. Не знаю, что двигало мною, но я резко схватила темное полотенце и накрыла им грудь. Боже, как же я стеснялась этих прыщиков!

– Вредина ты, – бросил он, одарив меня продолжительным и таким ненавистным взглядом, словно я лишила его новенького велосипеда.

Продолжая стоять на коленях и прикрывать полотенцем позорную часть своего не сформировавшегося тела, я обескуражено глядела на незнакомца, чьи ресницы действительно оказались слишком пушистыми, глаза цвета темного миндаля, а зубы…

Его белые и идеально ровные зубы я увидела спустя несколько дней, когда моя бабушка ушла в гости к одной нашей родственнице, а я, под предлогом «не хочу слушать старушечьи разговоры и лучше посижу с девчонками на лавочке», осталась дома. Убедившись, что бабуля скрылась за поворотом, я закрыла двери в нашем стареньком, но уютном доме и ринулась к ребятам, что в десятый раз собирались в полюбившуюся им бухту.

– Дождаться не могу, когда окажусь там! – пищала я от радости, дергая Настю за руку. – Там правда круто?

– Еще как! – улыбалась она, глядя на меня сверху вниз. – Ты ничего не берешь с собой?

– Неа.

– А полотенце?

– Так обсохну!

Не будь моя бабушка шпионкой, я бы, наверное, рискнула прихватить с собой даже коротенькое кухонное полотенце. Однако, она тут же спохватится, мол, а чего это на веревке сушится мокрое полотенце? Откуда оно? Неужели я ходила с друзьями на пляж без её ведома? В этом случае, домашний арест на несколько дней мне точно будет обеспечен. Если бы мама была здесь, моя жизнь находилась бы в её власти. А поскольку она приедет только к концу лета, мне приходилось слушаться нашу слишком бережливую бабулю.

– Надо же! Это правда ты, – подколола меня Света, набрасывая на плечи рюкзак. Она очень крупная. Не в том плане, что толстая, просто крупная и все. – А я думала блефуешь. – Она взглянула на Илюшу и с лошадиной улыбкой добавила: – Я, как обычно, сказала деду, что мы на пляж. Взяла с собой пирожки с яблоками. Будешь?

О, мой бог, неужели она втрескалась в мальчишку, что едва доставал ей до сисек и был тоньше зубочистки?

– На пляже съедим, – с какой-то детской радостью ответил Илюша и коснулся рукой её предплечья. – Я шоколадку взял.

– А я сок и пару бутербродов, – подхватила Настя.

– Моей бабушки не будет часа три, мы ведь вернемся к эту времени? – спросила я, оглядев всех.

– Это во сколько мы должны быть здесь? – Илюша хлопал большими синими глазами и с каким-то глупым выражением лица глядел на меня. Я почувствовала себя тупой. – В девять?

– Ну, что-то типа того, – пожала я плечами.

Света демонстративно фыркнула. Ей-богу, очень скоро я все лицо ей расцарапаю. Наша краснощекая Юлька часто заморгала и так громко сглотнула, что я вдруг ощутила себя на воображаемом ринге, где очень скоро состоится бой века. Если эта Света еще хоть раз позволит так явно выразить ко мне свою долбаную раздражительность, я ей точно наваляю.

Мы с Настей шли позади всех, болтали о фильмах, книгах и глупых мальчишках в школе. Было уже начало восьмого вечера, когда наша небольшая команда спустилась с холма к асфальтированной дороге, за которой расстилался самый прекрасный пляж на свете. По крайней мере, мне так всегда казалось. Солнце спряталось за горизонтом, песок утратил силу завораживающего свечения и теперь все вокруг постепенно отдавалось воле сумерек.

Мне хотелось идти быстрее. Чем раньше мы окажемся в бухте, тем больше времени я смогу там провести. Однако, наша всезнающая Света, что стала негласным командиром нашей команды, как будто нарочно отказывалась ускорять шаг.

– Насть, – обратилась я тихо к подруге, что была выше меня на три головы. У нее ужасно длинные ноги, прямо говоря, от самых ушей. И русые волосы до самой задницы. – Тебе не кажется, что Света несколько нагловатой стала?

Настя подняла большую ракушку и бросила её в море.

– Есть такое. Ты видела, как она вчера заехала мне по плечу? Как будто я мужик. Смотри, у меня синяк остался.

– Может с ней надо поговорить? Она ведет себя отвратительно.

Настя тихонько хмыкнула:

– С ней? Знаешь, по-моему, ты последний человек, которого она стала бы слушать. Не обижайся, ладно? Она тут сказала недавно, что ты…

– Что я «что»?

Понизив голос до шепота, Настя ответила:

– Настоящая заноза в слоновьей заднице. А поскольку задница слона слишком огромная, то и ты, точно гигантская зубочистка.

Обескураженная услышанным, я метнула яростный взгляд на Свету, что в сотый раз за пятнадцать минут закатилась громким смехом, который слушать уже было просто невыносимо.

Значит, вот как обстояли дела. Пока я беззаботно смотрела вечерний выпуск новостей с бабушкой, грезя о ночных прогулках с друзьями, эта идиотка называла меня занозой в заднице слона?

Внезапно из раскидистых кустов маслины, что поглотил полумрак, раздался протяжный свист. Юлька, Илюша, Света и Лешка обернулись, а мы с Настей машинально взялись за руки, точно почуяли опасность.

– Эй, вредина-а-а-а? – протянул кто-то издевательским тоном. – Вредина-а-а-а?

– Это кто? – шепнула мне Настя, потянув меня за собой. – Идем, чего стоишь?

– Вредина-а-а-а!

Света остановилась, недовольно расставив руки в боки, но Илюша, кажется, осторожно подтолкнул её, вынуждая двигаться дальше.

– Это что такое? – хмыкнула она, бросив взгляд в сторону кустов. – Это они нам кричат?

– Свет, не обращай внимания, – поспешил успокоить Илюша, по-дружески обняв её за плечо. – Это приезжие. Гостят у тети Нины, родственники её что ли. Они спутались с местными болванами, вот и цепляются к нормальным людям.

Мы продолжили путь вдоль берега, игнорируя громкий свист из кустов, что несказанно меня раздражал. Я рассказала Насте об этих парнях с их дурацким мячом, и она почему-то долго смеялась, узнав, что та самая «вредина» – я. Прекрасный вечер, ничего не скажешь. Сначала заноза в заднице слона, а теперь и вредина.

Дорога к волшебному месту заняла минут тридцать. К тому моменту, когда мы поднялись на холм и с захватывающей дух высоты глядели на поистине сказочную красоту спрятанной бухты с острыми скалами и огромными валунами, я наспех рассчитала время, и поставила на электронных часах будильник. Через сорок минут писклявый звук напомнит мне, что пора возвращаться домой, и моя тайная вылазка в бухту останется незамеченной для бабушки.

Я побежала вниз, перепрыгивая через камни. У пляжа не было ни одной палатки, поэтому мы не стеснялись громко верещать от восторга. Стянув шорты и футболку, я бросила все на песок и ринулась в воду. Мне нравилось купаться вечером, потому что вода казалась намного теплее, нежели днем. Да и вообще, в этих летних сумерках и вечернем морском воздухе было что-то настолько сказочное, что казалось, весь мир вертелся именно вокруг этого места, со сверчками в траве и миллиардами ярких звезд, разбросанных по темному небу.

В отличие от меня – дикарки, что впервые увидела настоящую бухту и радовалась, точно мишка сладостям, мои друзья аккуратно сложили свою одежду под кустом и только потом нырнули в воду. Мы плескались, веселились и пугали друг друга, ровно до тех пор, пока с пляжа не послышался знакомый свист.

– Опять они? – спросила Юлька, хлопая мокрыми ресницами. – Я думала, что эти придурки остались на пляже.

– И я.

Настя с явным сожалением в глазах посмотрела на меня и нырнула под воду.

– Ненавижу Ваську, – буркнула Юлька. – Он живет рядом со мной и постоянно включает свой дурацкий рок. Фу.

– Эй? Что ты имеешь против рока? – тут же спохватилась Света, брызнув в нее. – Не смей больше говорить такое, деточка!

– Света, а ты можешь объяснить, почему… – начала было я, да тут же смолкла.

– Вредина-а-а!

– Да уж, – хмыкнула Настя, почесав глаза, – лучше бы ты им, все-таки, кинула мячик. – Она ущипнула меня под водой, и я взвизгнула. – Они теперь от тебя не отстанут.

– О чем вы? Какой мячик? – спросил Лешка.

Пока Настя пересказывала ребятам эту короткую и дурацкую историю, в сгустившихся сумерках я заметила несколько темных фигур у самой кромки воды.

– Господи, они сюда идут?! – тихо, но в панике ахнула я. – Они что, сумасшедшие?

– Васька и Степа сдружились с городскими и бесстрашными себя почувствовали! Хотя, они и без того дураками были, а сейчас так вообще!

– А кто эти приезжие? – спросила Илюшу Света.

– Помнишь дом большой с красной крышей? Там еще забор такой красивый стоит из разноцветного кирпича, в прошлом году его поставили.

– Да, да. Поняла.

– Там раньше домик стоял маленький и в нем тетя Нина жила. Потом к ней приехали гости, никто толком не знает, кем эти люди приходятся ей. В общем, со взрослыми приехали и два пацана, с которыми Степа и Васька сдружились. Москвичи, вроде бы. Старушки спать ночами не могут, все стараются узнать у тети Нины о её гостях, а та отмалчивается.

– Эй, вредина? – крикнул кто-то на пляже. – Смотри не замерзни без своих шмоток!

Дурацкий мальчишеский смех встревожил, а уже спустя пару секунд привел меня в настоящее бешенство. Ни сказав и слова, я молниеносно поплыла к берегу, чувствуя, как в ушах барабанит шок, злость и разгоняющий сердце адреналин. Я вылезла из воды, не чувствуя прохлады, и подбежала к месту, где бросила свою одежду.

Песок.

Песок.

Кругом песок.

– Идиоты! Верните мои вещи! Эй?!

– Надо – подойди и сама возьми! – ответил насмехающийся голос за огромным камнем.

– Кретины!

– А ты вредина!

От остывшего песка исходила прохлада, и зубы уже стучали от холода. Ребята позади меня что-то кричали, наверняка, волновались, но я была уверена в своих силах и знала, что смогу навалять этим придуркам. Я не такая уж ранимая, беспомощная и маленькая, какой все меня считали.

– Где мои вещи? – громко спросила я, обойдя огромный камень, за которым эти придурки прятались.

Парни сидели на песке, человек пять. Один из них, худой и высокий, поднялся на ноги и медленно подошел ко мне. Он как Настя, выше меня головы на три, но тощий, как спичка. И тогда я впервые увидела его улыбку. Насмешливую, горделивую, противную до ужаса, но зубы… Белые, ровные, как будто только-только пластинку снял.

– Чего надобно, вредина?

– У вас мозгов нет, да? Вы украли чужие вещи! Вы украли МОИ вещи.

– Что? – делано удивившись, худой обернулся к дружкам и спросил их: – О чем это она?

– Да черт её знает. Может, она с дурки сбежала?

Худой снова повернул ко мне голову:

– Сбежала, да?

Я смерила этого болвана озлобленным взглядом и поджала губы:

– Верните мои вещи.

– Надо – забери! – крикнул один и подскочил на ноги.

Парни позади этого дистрофика что-то подбросили в воздухе, а потом вообще начали играть, точно в волейбол. Только вместо мяча у них, по всей видимости, были мои шорты и футболка.

– Эй! Верните мои вещи! Не смейте даже прикасаться к ним своими грязными руками! – Я бросилась вперед, намереваясь словить одежду, но эти парни такие высокие, что мне даже, стоя на стуле, вряд ли удалось бы ухватиться за что-нибудь. – Отдайте!

– Наша маленькая обезьянка! – веселились они, перебрасывая мои вещи. – Прыгай! Прыгай! Обезьянка!

– Обезьянка!

– Вредная обезьянка! – восторженно выкрикнул худой и послал мне гадкую улыбочку.

Когда мои часы на руке начали издавать громкий сигнал, сердце рухнуло в пятки. Мне нужно было собираться и как можно скорее возвращаться домой, ведь не окажись меня там, бабушка больше вообще не разрешит мне гулять с наступлением темноты. Мне ли не знать.

– Прыгай, наша вредная обезьянка! Прыгай!

– Отдайте! – уже чуть ли не взмолилась я. – Пожалуйста! Мне нужно идти!

– Еще немного поиграем и отпустим тебя, вредная обезьянка!

Мне хотелось плакать. Я обернулась, в надежде, наконец, увидеть своих друзей, что просто были обязаны вступиться за меня, но вместо спешащих на помощь ребят, передо мной стояли незнакомцы, которые так же, как и эти придурковатые дикари, смеялись надо мной. Особенно Света. Её вообще пополам перегнуло, точно вот-вот и она задохнется.

 

– Мне нужно уходить, помогите мне, – взволнованным голосом просила я. От обиды и разочарования по лицу потекла слеза, которую (слава богу!) в полумраке вряд ли кто мог заметить.

– Чего стоите? – весело бросил им худощавый. – Присоединяйтесь к игре! Знакомьтесь, это наша вредная обезьянка! Она любит прыгать и играть!

Я смотрела, как Света в два шага остановилась рядом с ним и, поймав мою одежду, стала громко хохотать. Она бросила мою футболку на песок, а шорты смяла в руках и подбросила в воздухе.

– Вредная обезьянка, значит, – хохотнула она. – И кто же этот гений, что придумал такое крутое прозвище?

Худой демонстративно сделал шаг вперед и поклонился.

– Дай пять, чувак! – засмеялась Света и стукнула кретина по руке. – А теперь, давайте играть!

Илюша с остальными поплелись вперед к Свете, даже и не взглянув на меня. Как будто на каторгу шли.

– Скотина, – сказала я, стиснув челюсти. – Я тебя на кусочки сейчас разорву.

– Вредная обезьянка! Вредная обезьянка!

Сжав в кулаках обиду и злость, я ринулась вперед, чтобы восстановить справедливость. По всей видимости, такой реакции не ожидал никто, и уж особенно эта идиотка, с которой я больше никогда не буду общаться. Предательница. Она знала, как строго моя бабушка относится ко времени, что стоит мне опоздать хоть на пять минут и потом я буду вынуждена безвылазно торчать дома. Но даже не это было столь важно. Это мужеподобное существо, с которым я хотя бы старалась дружить, принуждала ребят занять её сторону и оскорблять меня! Этого я ни за что ей не прощу.

– Ты что, с ума сошла что ли?! – закричала она, когда мои ногти впились в её шею. – Слезь с меня! Идиотка!

Света больно ударила меня в плечо, а чьи-то руки вцепились в мой живот и потащили назад.

– Ты мне все лицо расцарапала, дура! – крикнула она, когда меня буквально оторвали от нее. – Чокнутая! Ты заплатишь за это, тварь!

– Пошла ты! Ты не девчонка, ты самый настоящий мужик!

– Ты это мне, малявка? Беги домой, пока я тебе ноги не вырвала!

– Чмошница! – кричала я, пытаясь вырваться из чьих-то рук. – Уродка! Тупая курица! Давай, бой-баба, иди сюда! Давно мне хотелось расцарапать твою уродливую морду!

Света набросилась на меня и повалила на песок. Мне удалось крепко схватиться за одну из её косичек и потянуть с такой силой, что у бедняжки прорезался девичий вопль.

– Соня, прекрати! – требовал Илюша, пытаясь разнять нас вместе с другими. – Соня! Пора уходить! Твоя бабушка скоро дома будет!

Кое-как нас все же удалось отцепить друг от друга. Боль в правом плече поднималась к шее и расползалась по правой груди. Я вдруг зарыдала, сама не понимая почему. Боль была сильной, но не настолько, чтобы так громко рыдать.

Когда чьи-то костлявые пальцы, наконец, отпустили меня, я наспех подняла с песка первое, что увидела, и ринулась на холм.

Я бежала изо всех сил, не боясь пораниться о камни и колючки. Слезы текли ручьем, горькая обида тяжелым грузом сдавливала грудную клетку, а за моей спиной остались люди, с которыми я больше никогда в жизни и не заговорю.

Ни за что и никогда.

С этой книгой читают:
Неправильные
Катрин Корр
$ 1,63
Безумные
Катрин Корр
$ 2,33
Спаси меня
Катрин Корр
$ 2,12
Снежные холмы
Катрин Корр
$ 2,97
До самой дрожи
Катрин Корр
$ 2,33
Береги меня
Катрин Корр
$ 2,83
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.