Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»Текст

Оценить книгу
4,3
76
Оценить книгу
4,0
11
5
Отзывы
Фрагмент
Отметить прочитанной
360страниц
2014год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Пролог

16 мая 1941 года. Москва. Дом на набережной. Квартира Тухачевского

Михаил Николаевич проснулся от того, что под утро раздалась трель телефонного звонка. Переглянувшись с не менее встревоженной женой, маршал подошел к телефонному аппарату и снял трубку.

– Слушаю вас.

– Товарищ Тухачевский? – раздался знакомый, но плохо узнаваемый голос.

– Так точно.

– Доброе утро, говорит Поскребышев. Извините за столь ранний звонок, но дело не терпит отлагательств. Через полчаса товарищ Сталин собирает совещание на ближней даче, и вам надлежит на нем быть.

– Что случилось?

– Это не телефонный разговор.

– Началось?

– …да, – ответил Поскребышев после небольшой заминки. – Я выслал за вами машину.

– Хорошо. Я вас понял. Собираюсь. До свиданья.

– До свиданья.

Не прошло и пяти минут, как в дверь позвонили. Сам Тухачевский брился, а потому с ранним гостем беседовала его жена.

– Дорогой, – заглянула она в ванную комнату, – там приходил сержант ГБ.

– ГБ? – слегка удивился Тухачевский.

– Да. Сказал, что у подъезда тебя ждет машина. Что случилось?

– Все нормально, Оля. Не переживай.

– Я и не переживаю, – ломая себе руки, ответила жена.

– А что руки теребишь?

– Что случилось? – снова спросила она.

– То, что мы давно ждали – началась большая война. Хорошо хоть поспать дали.

– Ты вечером приедешь?

– Не думаю, но позвоню обязательно, – Тухачевский повернулся к жене, смотря на нее спокойным и уверенным взглядом. Улыбнулся. После чего насухо вытерся полотенцем и продолжил собираться.

Уже в машине, стремительно проносясь по пробуждающимся улицам Москвы, Тухачевский погрузился в весьма нерадостные мысли. Признаться, он боялся начала этой войны. Просто и незамысловато. Его смущали собственные воспоминания, бьющие по спокойной уверенности в себе как тяжелые кувалды в набат. Ведь он сам прошел через те жуткие четыре года «от звонка до звонка» и теперь его снова ждал этот ужас. Кровавые мясорубки, миллионы погибших, тотальный голод, разруха… все это стремительным вихрем проносилось перед его глазами. «Неужели все снова?» – думал он, вспоминая каждый день своей жизни, проведенный в этой эпохе после перерождения. Каждый час. Каждый вздох. Лихорадочно соображая насчет того, как и что можно будет сделать еще, дабы облегчить участь его соотечественников, которым выпала нелегкая доля – вынести на плечах тяжесть этой страшной войны. Войны, которая решала будущее всей страны не только здесь и сейчас, но и в приснопамятном 1991 году. Обновленный Тухачевский был абсолютно убежден, что война надорвала силы его Родины и надломила ее настолько, что последующее противостояние она уже не смогла вынести на своей искалеченной спине…

Часть 1
«Йожин с бажин»[1]

Все, кто в кризис будут чехов обижать

Ай-ай-ай от Йожина будут получать.


Глава 1

10 апреля 1938 года. Москва. Дом на набережной. Квартира Тухачевского

Нина Евгеньевна зашла в залу с кружкой чая и присела на диван, наблюдая за тем, как муж читает очередную газету. Эта странная привычка прочитывать огромное количество периодики, что отечественной, что иностранной, совершенно ею не принималась. Но Нина Евгеньевна мужу не перечила. В конце концов с такой небольшой слабостью вполне можно было и смириться…

– Ты представляешь, – вдруг заговорил Тухачевский, – во Франции начался сущий бардак! Эти болтуны в парламенте договорились до того, что решили не только отправить в отставку правительство, но и распустить самих себя.

– И что в этом удивительного? – пожала плечами Нина. – Мне казалось, что вся Франция помешалась уже на всех этих выборах. Как будто им больше заняться нечем.

– Курьез в том, что парламент проголосовал за свой роспуск раньше, чем отправил в отставку правительство. А когда решили вынести на голосование вопрос об отставке правительства, оказалось, что у них для этого уже нет полномочий. Позеры.

– То есть как? – удивилась жена. – Зачем же они так поступили?

– Не думаю, что это случайность. Кто-то очень хотел сохранить у власти правительство приснопамятного Леона Блюма, что хоть и социалист, но крайне умеренного толка, а потому совершенно трусливого и нерешительного. Дошло до того, что он не решился помочь Испанской республике, имея для этого все возможные рычаги. Вместо этого этот «товарищ» под давлением из Лондона пошел на совместное с англичанами выступление, направленное на прекращение иностранного вмешательства в дела Испании. И это тогда, когда от помощи Советского Союза зависела судьба республики. Хороший ход, нечего сказать. Но более решительного социалиста, и уж тем более коммуниста, Лондон не допустит до премьерского места в Париже.

– А при чем тут Лондон? Разве формирование правительства не внутреннее дело Франции?

– Безусловно. Но так как Франция сейчас очень слаба и вынуждена выживать, ее политическая самостоятельность находится под очень большим вопросом. По крайней мере, влияние Лондона на Париж крайне высоко. Только лишь массовые стачки, организованные лидером французских профсоюзов Марсо Пивером, вынудили Альберта Либрена уступить букве закона и сохранить правительство Блюма до подведения итогов следующих выборов. Тем более что на волне «Испанских дел» левые настроения во французском обществе растут с каждым днем. И, думаю, новый парламент сможет получить левое большинство с приличной долей коммунистов.

– Коммунистическая Франция… – медленно произнесла Нина Евгеньевна. – Честно говоря, не очень верится в то, что это возможно, учитывая твои слова о том, как сильно влияние Лондона на Париж.

– Кто знает, – улыбнулся Тухачевский. – Вряд ли, действительно, новое правительство станет коммунистическим, но вот левым оно окажется совершенно точно. И от наших партийных товарищей зависит, сможем мы им воспользоваться или нет. Особенно сейчас, когда экономика Франции дышит на ладан, а ее заводы готовы хвататься буквально за любые заказы.

– Заказы? Но чем мы будем платить?

– Сырьем. Больше нам нечем. Думаю, нам откроют большой кредит для приобретения промышленного оборудования. При этом расплачиваться мы будем сырьем, причем в рассрочку. Именно эта схема применялась в январском советско-итальянском кредитном договоре, и ничто не мешает нам тоже предложить французам.

– Но разве англичане не вмешаются?

– Вмешаются, но я не уверен, что они смогут хоть что-то предпринять в этом плане. Внутреннее напряжение во Франции из-за совершенного разлада экономики столь высоко, что правительство будет хвататься за такое предложение, как за последнюю надежду. Это ведь не только некоторая стабилизация на производственных предприятиях, готовых дать нам очень серьезную скидку, но и сильный политический шаг, умиротворяющий все левое крыло населения. Превосходный будет шаг. Надеюсь, что его не упустят. По крайней мере, высокая активность французских профсоюзов говорит о том, что наши товарищи ситуацию контролируют, – отметил Тухачевский…

На следующий день запись этого разговора легла на стол Сталину, на что, собственно, Михаил Николаевич и рассчитывал, уже давно используя этот способ подачи интересных, на его взгляд, сведений. И жена ему в этом очень помогала, ибо каждый такой разговор они заранее продумывали во время прогулок по парку Сокольники, ставшему у них регулярным местом отдыха, которое эта семейная пара посещала с приличной регулярностью.

– Товарищ Берия, а почему я ничего не знаю о проекте указанного Лазарем[2] торгового договора с Францией?

– Потому что его не существует. Пока не существует, – практически сразу оговорился Берия. – Кроме уже действующих контрактов с США, Германией и Италией, мы работаем над тесным военно-техническим сотрудничеством только с Чехословакией и Китаем[3]. Несмотря на то что ИНО действительно стремилось привести к руководству во Франции левого правительства и парламента, мы не рассматривали такой аспект взаимодействия.

 

– В текущей ситуации подобный договор заключить реально? – вопросительно выгнул бровь Сталин.

– Более чем. Товарищ Тухачевский очень верно подметил крайне благоприятное для нас стечение обстоятельств. Даже если новое левое правительство будет недолговечным, то французская сторона вряд ли откажется от заключенных контрактов, так как это не только очень серьезно дестабилизирует внутреннее положение во Франции, но и подорвет эффект экономической стабилизации. Это крючок, с которого французы не смогут сорваться без катастрофических последствий. Я уже сегодня утром дал распоряжение Слуцкому, дабы тот подготовил в течение суток докладную записку по наиболее перспективным направлениям возможного сотрудничества.

– А как на этот вопрос смотрит НКИД?

– После предварительных консультаций с Молотовым у НКИД появилось понимание важности вопроса. Товарищ Молотов обещал также в течение суток подготовить докладную записку по перспективам сотрудничества, которые возможны, по мнению НКИД, между нами и Францией.

– Это что же получается, – с некоторым раздражением произнес Сталин, – маршал, далекий от международной политики, отмечает вещи, которые должны отслеживать в НКВД и НКИД?

– ИНО этот вопрос отслеживало, но так как задач не ставилось, материалы и не поднимались. По крайней мере, Слуцкий меня заверил, что у него много полезных сведений собрано по этому вопросу. Что же до НКИД, то это печальное наследие Литвинова, который держал достаточно спорный аппарат наркомата и вел дела из рук вон плохо. А ведь товарищ Молотов эту должность совмещает и времени разобраться в людях и делах у него, по большому счету, нет. Он просто зашивается.

– Так что же, вы считаете, что товарища Молотова нужно снимать с должности? – спросил с небольшой ехидцей Сталин.

– Я считаю, что снимать его не нужно. Товарищ Молотов уважаемый человек с международным авторитетом. Кроме того, должность председателя СНК позволяет ему решать многие вопросы оперативно и без волокиты. Но ему требуется дать опытного помощника, сведущего в дипломатии. Без этого шага НКИД будет и дальше нас «радовать» вот такими провалами в работе. Но этот вопрос он взял под личный контроль и обещал разобраться в кратчайшие сроки.

– Хорошо… – Сталин внимательно посмотрел на Берию. Мысли о том, что Лаврентий устойчиво проявлял себя с хорошей стороны, грели ему душу. И выводы правильные делает. И под его людей открыто не копает. Особенно в свете того, что Генрих совершенно расклеился и практически полностью отошел от дел. Стал пить. Слишком сильно на него подействовала та угроза. Сломала. И чем дальше, тем сильнее он падал духом, погружаясь в пучину уныния и подавленности. «Если справится, – подвел итог своих мыслей Сталин, – вынесу на Политбюро решение об отправке Генриха на пенсию по состоянию здоровья с заменой на Лаврентия. Только вот кем заменить его самого?» Что еще есть по этому вопросу?

– Пока все. Через двое суток я смогу подготовить более детальный доклад по возможному военно-техническому сотрудничеству с Францией.

Глава 2

17 апреля 1938 года. Прага. Кабинет генерала армии Чехословакии Войцеховского

Тухачевский поднимался по ступенькам с некоторым трепетом. Прошло столько лет со времен Гражданской войны, но Михаил Николаевич твердо знал, что у многих людей еще свежа боль о ней и скверные воспоминания. Прежде всего, у тех, для кого та война обернулась тяжелым поражением и изгнанием из собственной Родины. Именно таким человеком и был Сергей Николаевич Войцеховский – уроженец Витебска, «белая кость» старого Императорского корпуса, офицерские традиции которого носили семейный характер со всеми вытекающими последствиями. Убежденный противник советской власти, сражавшийся с ней упорно во времена Гражданской, отступая под ударами Красной Армии через всю Россию до самого Забайкалья.

И вот теперь он, красный маршал, перешедший во время революции на сторону большевиков из Императорской гвардии[4], здесь. Да, прибыл Тухачевский официально в Чехословакию не ради этой встречи, но для переговоров с компанией Skoda по вопросам военно-технического сотрудничества. А сама эта встреча оказалась его личной инициативой, оговоренной только с узким перечнем посвященных людей, включая Сталина. Но для Войцеховского Тухачевский был врагом. Предателем всего того, во что тот верил. И теперь, с каждым шагом приближаясь к этому непростому разговору, Михаил Николаевич самым натуральным образом трепетал. Да, он был обновленной личностью с колоссальным жизненным опытом, но все одно – сокрытые и загнанные в далекий угол эмоции прошлого всплывали с все нарастающей силой.

Тухачевский вошел в приемную генерала, сразу же попав под внимательный взгляд адъютанта.

– Господин Тухачевский? – спросил адъютант на ломаном русском языке.

– Так точно.

– Генерал ждет вас, – произнес адъютант, сохраняя непроницаемое спокойствие. После чего распахнул дверь кабинета, пропуская маршала внутрь.

Михаил Николаевич шагнул вперед и как будто погрузился в ледяную воду, встретившись глазами с Войцеховским.

– Здравия желанию, – чуть помедлив, произнес маршал.

– Добрый вечер, – ответил генерал, с явным удивлением в голосе и глазах. – Простите меня за бестактность, но что за форма на вас?

– Рабоче-крестьянской Красной Армии, – ответил с довольным видом Тухачевский, поправляя китель. – Две недели назад подписали приказ по наркомату Обороны «о мундирах, личных званиях и знаках отличия», и вот, успел пошить, дабы соответствовать. – Тухачевский понимал, что вызвало такое сильное удивление у Войцеховского, настолько, что тот даже на несколько секунд потерял дар речи. XVIII съезда ВКП (б) позволил незамедлительно провести через СНК и Наркомат Обороны проект возвращения традиционных знаков отличия и званий. Так что теперь Сергей Николаевич с искренним удивлением рассматривал совершенно новую парадную советскую военную форму для начальствующего состава, пошитую с определенным лоском и шиком. А главное – аккуратные и изящные пришивные погоны, которые он ну никак не ожидал увидеть на обмундировании личного состава РККА после всего того, что творилось в Гражданскую войну…

– Золотые погоны… – несколько помедлив, произнес Войцеховский. – Признаться, не верю. Как Советы пошли на это? Вы не разыгрываете меня?

– Никоим образом. Я одним из первых переоделся в эту парадную форму.

– Парадную? Но зачем? – вновь удивился Войцеховский.

– Чтобы уважить вас. Поверьте, за минувшие два года очень многое поменялось в Советском Союзе. И то ли еще будет. Я и сам не всегда верю в то, что времена идеологической одержимости уходят в прошлое, уступая делам возрождения Империи. – Войцеховский вскинул брови, желая возразить, но остановился, потупил взгляд и около минуты думал. После поднял уже более-менее спокойные глаза на Тухачевского и спросил:

– Вы не ответили на мой вопрос.

– На прошедшем в конце прошлого года XVIII съезде ВКП (б) было объявлено, что приоритетной целью всех коммунистов СССР стало строительство крепкого социалистического государства, с максимальным использованием лучших решений из мировой практики. По этой причине руководство Советского Союза решило отойти от уникальной, но не очень удобной системы обозначения воинских званий и вернулось к общеупотребимой мировой практике. Проще говоря, партийный съезд решил прекратить революционное позерство и начать приспосабливать все лучшее, что когда-либо было создано в мире для нужд социалистического хозяйства без комчванства[5] и прочих перегибов.

– Наигрались? – с плохо скрываемой усмешкой, уколол Тухачевского Войцеховский. – Впрочем, признаюсь, форма выглядит отменно.

– Я рад, что смог сделать вам приятно.

– Но вы ведь пришли не только для этого? Что вас привело ко мне?

– Ваша позиция. Всем известно, что начальник Генерального штаба армии Чехословакии является одним из лидеров борцов за независимость Чехословакии. И я от лица Советского Союза хочу предложить вам сотрудничество в этом вопросе.

– Что?! – вспыхнул Войцеховский.

– Не заводитесь. Я все объясню, – быстро произнес Тухачевский и, дождавшись кивка Сергея Николаевича, продолжил: – Я не собираюсь вас агитировать для работы в НКВД. Это было бы глупо и бессмысленно. Тем более что вопрос стоит иначе – Советский Союз интересует в нашем с вами сотрудничестве только борьба за сохранение независимости Чехословакии.

– Вот как? Почему?

– Потому что Чехословакия – ключ к мировой войне. Если Чехословакия падет к ногам Германии, а все к этому и идет, то Германия получит ресурс для самостоятельного решения Польского и Французского вопросов. Без Чехословакии Германия, даже после присоединения Австрии, слишком слаба, чтобы явно угрожать миру.

– И Советы хотят, чтобы Чехословакия защитила их? – с легкой усмешкой произнес Войцеховский.

– Нет. Советы хотят, чтобы Чехословакия защитила сама себя, и они готовы ей в этом всемерно помочь. Но ваш президент и кабинет министров…

– И вы пришли ко мне? – перебил Тухачевского Войцеховский.

– Да. Мы хорошо знаем вашу репутацию честного человека, который не привык сдаваться без боя.

– К офицеру, который не сдается без боя, а не к предателю, – с нажимом произнес Войцеховский. – Если вы не знаете, я присягал защищать Чехословакию ценой своей жизни.

– Никто не просит вас нарушать присягу. Напротив, мы предлагаем вам ее выполнить, ибо президент и кабинет министров, видимо, о ней позабыли. – С этими словами Тухачевский достал из внутреннего кармана кителя письмо и передал его Войцеховскому.

– Что там?

– Мне не известно, но оно адресовано вам. Я понимаю, что все это выглядит очень неожиданно и довольно дерзко, однако мы должны попробовать спасти Чехословакию. И вы нужны своей стране.

Войцеховский потер лоб и тяжело вздохнул.

– Мне нужно подумать. Все это так странно…

– Я буду в Чехословакии еще неделю. Если вы не против, то перед отъездом я хотел бы обсудить поднятый вопрос уже на другом уровне, а не столь спонтанно.

– Хорошо. До конца недели я дам вам свой ответ.

– Прекрасно. Очень надеюсь на то, что он будет положительным. Честь имею! – кивнул Тухачевский и по старой, еще дореволюционной, моде покинул кабинет генерала чеканным шагом, оставив Войцеховского в глубокой задумчивости. Прошло минут пять, пока он смог собраться с мыслями и вскрыть конверт, где обнаружил, к своему удивлению, письмо от Иосифа Сталина, предлагавшего отбросить все старые обиды и постараться совместными усилиями спасти Европу от страшной войны, а Чехословакию от германского плена. «Час от часу не легче», – пронеслось у Войцеховского в голове, но совершать резких поступков он не стал. Нужно было все взвесить…

Он поднял трубку телефона:

– Вацлав, – обратился Сергей Николаевич к адъютанту, – позвони в гараж, вызови машину. Я через пятнадцать минут выезжаю.

– Будет сделано, господин генерал.

После чего Войцеховский снова впился глазами в письмо, пытаясь найти в нем подвох. «Что же это? Как же такое могло произойти? И опять же эти золотые погоны…» – проносились в голове у генерала мысли буйным табуном. «Но если это все правда, то у нас еще есть шанс… маленький, призрачный, но шанс на независимость».

Глава 3

5 июня 1938 года. Лондон. Кабинет главы Foreign-office лорда Идена

– Проклятые лягушатники! – швырнул газету на стол министр иностранных дел Великобритании. – Как они вообще на это решились?!

– Сэр… – попытался возразить Эрик Фиппс[6].

 

– Как вы это допустили?!

– Мы сделали что могли, сэр, – понуро опустив голову, стоял перед лордом Иденом посол Великобритании во Франции. – Но заблокировать парламентское большинство не смогли. Тем более эти профсоюзные волнения. Стачки.

– Из-за чего они произошли? Вы ведь мне говорили, что все под контролем.

– Официально – рабочие выступили против попыток президента противодействовать созданию нового левого правительства, которое в сочетании с левым парламентским большинством позволяло бы очень серьезно изменить политический курс Франции. Фактически получается, что после того, как мы продавили отказ от идеи нового состава правительства с министрами-коммунистами, эти профсоюзы и взорвались. Начались волнения с беспорядками. Господин Либрен даже стал серьезно опасаться стихийных баррикад на улицах, так как тяжелый финансовый кризис усугублялся политическим. А потом кто-то пустил слух, что если правительство Франции будет по-настоящему левым, то это позволит заключить с Советским Союзом выгодные контракты, а значит оживить экономику Франции. Дать ей глоток свежего воздуха – новые рынки сбыта. И нас вежливо попросили не вмешиваться, дабы чего дурного не вышло.

– И вы отступили? – с усмешкой произнес лорд Иден.

– А что мы могли сделать? – развел руками посол. – Весь Париж буквально кипел. А потом, когда новое правительство утвердили, оказалось, что слухи о возможном экономическом сотрудничестве с Советским Союзом были не блефом.

– Хорошо, – немного успокоился лорд Иден. – Что там на самом деле произошло?

– Точно мы выяснить не смогли, однако есть все основания на игру наших коллег из Москвы. Правда, стиль работы на них не очень похож.

– Не похож? Думаете, им кто-то помог?

– У нас есть всего два варианта: или им помог кто-то опытный, или они перешли на иной уровень мастерства. Своих противников недооценивать, конечно, не стоит, но мне не очень верится в то, что советская разведка столь быстро достигла такого серьезного уровня. Это ведь не бывшего царского генерала ударить дубинкой по голове и вывезти в Россию в чемодане. Тут требуется серьезная и тонкая работа. Кроме того, по нашим сведениям, после трагической гибели Литвинова его пост занял Молотов, который совершенно не сведущ в дипломатической работе, каковая полностью просела, будучи и при Литвинове на очень скромном уровне. Он ведь, как вы помните, занимался не столько советской дипломатией, сколько…

– Я помню, – прервал его лорд Иден. – Не мог ли это быть Иностранный отдел?

– Возможно. Слуцкий человек профессиональный, но к опытному руководителю должны прилагаться толковые исполнители. А раньше ИНО не демонстрировала высокий уровень мастерства в столь сложных операциях. Рост уровня квалификации обычно происходит плавно.

– А вы не думаете, что вся эта операция могла быть сущей авантюрой, которая удалась лишь случайно?

– Да, это допустимо. Но мне не очень хочется доверять случайностям, а потому я склоняюсь к версии помощи им более опытными игроками.

– Вы видели этот договор? – переменил тему лорд Иден. – В газете ничего толком не написано. Так – общие фразы. А мне хотелось бы понять – о чем конкретно там говорится. Есть какие-нибудь интересующие нас зацепки?

– Французы с советской делегацией шептались без особенной огласки, – пожал плечами Эрик Фиппс. – И нас никто на те встречи не приглашал.

– Эрик, давайте обойдемся без кокетства. Вы ведь не пустили это дело на самотек? – с легким раздражением спросил лорд Иден. – Или пустили?!

– По своим каналам я смог получить фотокопию французского договора.

– Прекрасно!

– Ничего прекрасного там нет. Эти Ориоль с Мендес-Франсем нагородили такое, что у меня поначалу от ярости дух захватывало…

– Говорите конкретно! – начал выходить из себя лорд Иден.

– Советскому Союзу был открыт огромный промышленный кредит в семь миллиардов франков[7] с рассрочкой погашения в пятнадцать лет, который Советы могут потратить только на приобретение промышленного оборудования. А это в пять раз больше, чем предложили им боши в своей кредитной линии от тридцать пятого года. Под обеспечение этого займа правительство Франции уже инициировало выпуск билетов казначейского обязательства. И это катастрофа… Ведь учитывая сумму кредита и то, как его преподносит правительство, Франция сможет закрыть бюджетный дефицит по наиболее важным направлениям как минимум на год, а то и на два. Кроме того, ничто не мешает французам расширить Советскому Союзу кредитную линию, которая нужна им самим намного больше, чем Советам. Да и отсутствие открытой информации по условиям кредита позволяет французскому правительству маневрировать в довольно широком пределе.

– Советский Союз признал старые имперские долги? – удивленно спросил лорд Иден.

– Нет. И насколько я знаю – не собирается. Официальная позиция Москвы по этому вопросу довольно проста – Советский Союз не является прямым наследником Российской империи и готов на себя взять долговые обязательства Российской империи только при двух условиях. Во-первых, эти долги будут уменьшены и разделены пропорционально между всеми осколками Российской Империи по распределению населения на момент разделения Империи. То есть в этом случае на долю СССР приходится около семидесяти пяти процентов. Во-вторых, Советский Союз для признания долгов Империи требует взаимного их учета с тем ущербом, который был причинен интервенцией и материальной помощью врагам советской власти. А это, по гамбургскому счету, дает отрицательное сальдо, то есть французы оказываются еще и должны Советам. Так что правительства Франции и СССР решили отказаться взаимно от претензий по этому вопросу и подписали соответствующий протокол.

– То есть? Что за протокол?

– В этом протоколе перечислили все легитимные долги и претензии, которые есть у правительств СССР и Франции друг к другу, включая частные долги. Согласно этому протоколу любые долговые обязательства и финансовые обязательства между этими странами признавались погашенными на всех уровнях, если дата их заключения была старше первого января 1924 года.

– И как реакция держателей обязательств?

– Учитывая, что почти все крупные держатели – серьезные люди, вся эта операция прошла очень спокойно, так как намек на форму получения своих денег заставил их крепко задуматься. Уходить в сложившейся в экономике критической ситуации в серьезный минус они не хотели. Поэтому никак не отреагировали на подписанный протокол и поддержали идею этой долговой авантюры. В конце концов только семь миллиардов франков, выданных СССР в форме промышленного кредита, позволят наполнить бюджет более чем тридцатью пятью миллиардами, обеспеченными этими долговыми обязательствами. И это по минимуму. Ничто не мешает говорить и о семидесяти миллиардах в рамках указанной кредитной линии[8].

– Но ведь это мыльный пузырь, – пожал плечами лорд Иден. – Семь миллиардов франков это сколько в советских рублях?

– Чуть больше миллиарда.

– А экспорт у них в минувшем году, если я не ошибаюсь, составил около двух таких сумм. В перспективе пятнадцати лет, безусловно, Советы смогут покрыть промышленный кредит Франции. Причем без особенных усилий и даже с процентами. Но расширение кредитной линии вряд ли им нужно и посильно.

– Сэр, инфляция во Франции продолжает набирать обороты. За пару лет франк упал практически вдвое. И ничто не говорит о том, что он сможет стабилизироваться, скорее даже напротив, совсем пустится в разнос, обнуляя кредитные обязательства. Особенно если широкие массы населения начнут переживать из-за нарастающей угрозы войны с Германией, усугубляя и без того нервное положение дел. Советам эти кредиты очень выгодны, так как благодаря им они по очень низким ценам смогут получить много промышленного оборудования, столь необходимого для реконструкции их производства. Кроме того, платить СССР будет в довольно продолжительную рассрочку во время прогрессирующей инфляции. То есть через пару лет долг упадет вдвое, а еще через четыре года – так и вообще составит четверть. И это, если допустить, что франк будет падать с той же интенсивностью.

– А по нашим ожиданиям…

– Да, сэр. По нашим ожиданиям после начала войны франк упадет минимум в десять раз от текущего курса. Конечно, для Франции это все определенно авантюра. Однако она дает им шанс на то, чтобы, по крайней мере, до начала большой войны хоть как-то, но продержаться на ногах. Инфляция, вероятно, будет прогрессировать и дальше, причем довольно огульно, рынки сбыта у них продолжают сужаться, промышленные предприятия ведут сокращения и сворачивают производство. Как вы понимаете – это Франции ничем хорошим не грозит. Советский Союз в таких обстоятельствах становится для них своеобразным рынком сбыта, позволяющим под эфемерные долговые деньги, но вернуть рабочих с баррикад на заводы. Да и немного улучшить уровень жизни в крупных городах. Вряд ли это в долгосрочной перспективе позволит французам выправить экономические затруднения, но до начала войны даже даст некоторый промышленный рост. Так что им теперь, зацепившись за этот кредит, нужно продолжать его расширять всеми правдами и неправдами. Кроме того, расширение сотрудничества с Советским Союзом самым благоприятным образом скажется на политической стабилизации Франции, из которой последние годы левые буквально душу вытрясают своими выступлениями.

– Любопытно, – задумчиво произнес лорд Иден. – Очень любопытно.

– Авантюра, от которой выигрывает и правительство Франции, и правительство СССР.

– Если все так, как вы описываете, то это немного проясняет позицию наших друзей с Уолл-стрит, – задумчиво произнес лорд Иден. – У американцев что-то слишком часто стала идти своя игра. Два дня назад я беседовал с послом США в Великобритании, и у меня сложилось впечатление, что Вашингтон односторонне переиграл наши договоренности по отношению к Германии и Советам. У него уже не было прежней уверенности в том, что Чехословакию нужно сдавать немцам просто так. Да и вообще – выглядел он на удивление скользко. Мне это не нравится. И после ваших слов, я думаю, что именно они нам навредили во Франции. Только вот – зачем?

– Мне кажется, что это все как-то связано с Мадридским инцидентом. Думаю, что за океаном решили, будто это мы помогли Льву Революции почить с миром.

– И что с того? – пожал плечами лорд Иден. – Разменная фигура погибла. Доказательств у них нет, а подозрения – не повод для серьезной смены курса. Мы слишком многое ставим на кон, чтобы поступать столь опрометчиво. А там, за океаном, сидят отнюдь не юные девицы, а опытные прагматики. Нет. Здесь что-то иное…

– Тогда что, сэр? Насколько мне известно, США не меньше нашего заинтересованы в уничтожении чрезмерно самостоятельного режима в СССР.

– Кроме того, дорогой Эрик, они кровно заинтересованы в уничтожении всех своих конкурентов на этом шарике, – лорд Иден кивнул на большой глобус, стоящий в его кабинете. – Боюсь, что на Уолл-стрит сменили приоритеты и задумали какую-то новую комбинацию. А так как нас в ее содержание не посвящают, то, по их мнению, не мы будем сдавать карты…

– Сдавать будут нам? – посерел Фиппс.

– Возможно. – Неприятно поежился, несмотря на хорошо протопленное помещение лорд Иден. – Есть у меня нехорошее предчувствие, что наши заокеанские друзья решили помочь нам всем тут друг друга перестрелять, а потом снизойти до нас, превратив фактически в колонии. Дерзко, не спорю. Но иначе странный успех Советов во Франции не объяснить. А это значит, что США могли вполне изменить ставки.

1Йожин – это чешский вариант имени Иосиф. «Бажина» – это болото. А Москва, что в 30-е годы XX века, что в начале XXI века, как стояла, так и продолжает стоять в окружении болот и торфяных полей.
2«Лазарь» – новый оперативный псевдоним Тухачевского, сменивший «Бонапарта», после успеха Михаила Николаевича в Испании.
3С США, Италией, Германией и Чехословакией военно-техническое сотрудничество шло по схеме закупки промышленного оборудования в обмен на поставки сырья из СССР. С Китаем же взаимодействие выстраивалось иначе – СССР поставлял ему устаревшее и неформатное вооружение с мобилизационных складов в обмен на сырье, которое в основной массе уходило в качестве оплаты услуг США, Германии, Италии и Чехословакии, благо что те можно было оплачивать в рассрочку, покрывая частично поставками из Китая. Для этих целей даже железнодорожную ветку через Монголию в Китай стали строить в обход контролируемой Японией Маньчжурии.
4Тухачевский до революции служил в лейб-гвардии Семеновском полку.
5Комчванство – в данном контексте «коммунистическое чванство», то есть восприятие всего, не относящегося к коммунизму и являющейся не плодом труда коммунистов как что-то плохое и неполноценное вне зависимости от реального положения вещей.
6Эрик Фиппс (родился в 1875 году) – дипломат Великобритании. В 1928–1933 годах посланник в Австрии, в 1933–1937 – в Германии, в 1937–1938 – в Германии. С 1933 года входил в Тайный совет Великобритании.
7По курсу от 5 мая 1938 года 1 рубль СССР стоил 6,8 французских франков. 7 млрд франков это примерно 1,029 млрд рублей.
8Речь идет об особой форме частично обеспеченных денег. Подробнее смотрите в приложении – Долговые деньги.
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»
Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»
Михаил Ланцов
4.21
Аудиокнига (1)
Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»
Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»
Михаил Ланцов
4.22
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.