Черный скоморох Текст

Оценить книгу
0,0
0
Оценить книгу
2,6
7
0
Отзывы
Фрагмент
440страниц
2004год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Часть 1
СЛЕЗЫ САГКХА

Его сиятельство князь Тимерийский скучал. Возможно, это было томление духа, вызванное долгими поисками смысла бытия. Так, во всяком случае, полагал сам князь. Однако хороший знакомый Тимерийского достойнейший Пигал Сиринский, магистр Белой магии, человек бесспорно сведущий и во многих других науках, касательных духа и тела, полагал, что все дело в несварении желудка, вызванного малоподвижным образом жизни. Кентавр Семерлинг, старый друг и воспитатель с младых ногтей князя Андрея, своего мнения пока не высказывал, но и не мешал сотрапезникам пространно рассуждать по поводу взволновавшей их проблемы. Его сиятельство томно возлежал на роскошном ложе, потягивая вино из хрустального бокала, а маленький сиринец места себе не находил от мысли, что нынешнее поколение молодых людей губит себя неумеренным потреблением горячительных напитков, обжорством и праздностью. Конечно, было бы нескромным ставить в пример, скажем, себя, магистра Пигала Сиринского, известного, между прочим, на многих ближних и дальних планетах Светлого круга. Но возьмем в качестве примера отца князя Андрея, достойнейшего из храбрейших, Героя, человека не чуждого и наукам, увы, ушедшего от нас в годы совсем молодые и тем не менее успевшего сделать больше, чем иные за долгие годы благополучного существования. Разве жизнь князя Феликса и его героическая смерть не укор молодому человеку, занятому только собственным желудком и дурацким томлением духа? Это в его-то годы возлежать на ложе, когда кровь должна буквально кипеть в жилах, требуя подвигов и великих свершений? И достойнейший Пигал Сиринский никак не может понять, мягко скажем, странной позиции просвещеннейшего кентавра Семерлинга, не желающего воздействовать в нужном направлении на молодого человека. Что бы сказал князь Феликс, увидев своего отпрыска, ведущего малодостойный, растительный образ жизни?!

Кентавр Семерлинг, несмотря на принятую немалую дозу превосходного красного вина, твердо держался на своих четырех копытах, мощный торс глыбой нависал над столом, делая молчание особенно весомым. И малорослый худенький сиринец, и статный широкоплечий Тимерийский адресовали свои аргументы в большей степени к нему, чем друг к другу. Время от времени лицо Семерлинга почти закрывала седая грива, из-под которой посверкивали карие насмешливые глаза.

– Жениться надо человеку молодому,– сделал неожиданный вывод из своих упреков достойнейший Пигал.– Вот и весь смысл жизни.

Князь Андрей возмущенно зафыркал. Столь банальное разрешение всех проблем показалось ему недостойным просвещенного Героя. И уж от кого он не ожидал таких советов, так это от достойнейшего Пигала, только что призывавшего молодежь к подвигам. Надо же было додуматься до такого.

– Это не я додумался,– возмутился Пигал.– Природа.

Однако молодой человек с природой соглашаться категорически не захотел. А потом, на ком жениться-то, а, главное, зачем?

– Это уже другой разговор,– подал наконец голос кентавр Семерлинг.– Жену надо выбирать с толком, особенно Герою.

– Абсолютно достойная кандидатка,– зачастил худенький сиринец.– Дочь весьма почтенных родителей.

– Понятно, к чему ведешь, достойнейший.– Князь Андрей от огорчения даже приподнялся.– А начал-то как сладко – подвиги, свершения!

– Так именно подвиги, человек молодой. Девицу похитили. Ее благородный родитель король Арлиндии Птах XXI обратился ко мне за помощью, и, движимый состраданием к его горю, я немедленно дал согласие, но по пути заглянул к тебе, просвещеннейший Семерлинг, как к старому другу и мудрому советчику.

– Вряд ли Пигал Сиринский, лучший из достойнейших дознавателей Светлого круга, нуждается в советах. Тем не менее я всегда в твоем распоряжении, магистр.

Похвальная речь кентавра Семерлинга пришлась по душе достойнейшему сиринцу, у него порозовела лысина, и даже на щеках, заросших жиденькой бородкой, появился румянец. К сожалению, настроение магистру едва не испортил князь Андрей своей неуместной улыбкой. Впрочем, Тимерийский тут же принес достойнейшему из мудрых свои извинения. Поскольку его улыбка вовсе не была иронической, как это показалось магистру, ибо князь высоко ценит заслуги Пигала Сиринского и его острый ум. Просто Андрея позабавила собственная мысль, что вот он возьмет и женится ни с того ни с сего. Что же касается подвигов, то князь сию минуту готов отправиться на битву с драконом. А плененные кем-то красавицы – это не для него.

– Дались вам драконы! – поморщился сиринец, вполне удовлетворенный извинениями юного друга.– И что вас мир не берет?!

– Традиция,– пожал плечами его сиятельство.– Не нами заведено.

– С такими традициями у нас скоро драконов не останется.

– А может, твою девку, достойнейший Пигал, тоже дракон похитил.

– На что дракону девка, человек молодой, ты сам подумай?

– Раньше-то крали,– вздохнул князь.

– Крали, когда с питанием плохо было, а сейчас у драконов пищи полно. Я был тут днями у шестиглавого Сюзи, так не поверите, бараниной брезгует, гад, курятину ему подавай. Правда, говядину иной раз жрет, но чтобы он с такого стола на красную девицу польстился – да никогда в жизни!

– А где он живет, этот шестиглавый Сюзи?

– Нет, человек молодой. Знаю я вас, Героев. Вам только адресок дай, и шестиглавый станет безглавым. А Сюзи хоть и сволочь изрядная, но мой хороший знакомый.

– А зачем тебя понесло к Сюзи, достойнейший? – удивился Семерлинг.

– Так ведь он жил когда-то на Либии, а я в системе Рамоса редкий гость.

– Система Рамоса,– задумчиво произнес князь Тимерийский.– Это же у Сагкха на рогах, чуть ли не у самой границы Светлого круга.

Достойнейший Пигал хотел было добавить, что это совсем недалеко от планеты Альдеборан в системе Кирина, но передумал. Именно на Альдеборане стоял когда-то замок Лорк-Ней. А из всех его обитателей уцелели только годовалый в ту пору князь Андрей да эта глупая пестрая птица, которая бродит сейчас, распустив хвост, по мраморному полу, путаясь под ногами Пигала Сиринского. Когда-то князь Феликс притащил с далекой планеты яйцо, и из него вывелось крикливое чудо. Кажется, просвещеннейший Семерлинг тоже участвовал в том путешествии, но почему-то не стал препятствовать князю в осуществлении его, прямо скажем, странного желания – оставить себе животное. Такие сюрпризы с чужих планет могут быть весьма опасны. А у князя была странность: тащить в родной замок все, что подвернется под руку.

– Либия – красивая планета,– высказал свое мнение кентавр Семерлинг.– Я был там однажды, правда, довольно давно.

– Так, может, ты составишь нам компанию, просвещеннейший? – Пигал с надеждой посмотрел на кентавра.

– А кому это «нам»? – возмутился князь Тимерийский.– Я, например, еще ничего не решил.

– Как можно, человек молодой! – всплеснул руками магистр.– Герой отказывает в помощи людям, попавшим в беду. Неслыханное дело!

– Может быть, твоя принцесса просто сбежала из дома с хахалем. Хороши мы будем, если это окажется так, нечего сказать.

Достойнейшего Пигала цинизм юного друга потряс до глубины души. Подозревать, и кого, прекраснейшую из прекрасных, нежнейшую из нежнейших, преданнейшую дочь в неслыханном коварстве? Да есть ли хоть что-нибудь святое в нынешних молодых людях?

Князь Тимерийский со скептической улыбкой на красиво очерченных губах выслушал вдохновенную речь магистра, но его сомнений она не развеяла. Взгляды Андрея на противоположный пол уже, оказывается, установились, и менять их он не собирался. Только из глубочайшего уважения к магистру Пигалу князь согласился сопровождать его на далекую планету Либию.

Кентавр Семерлинг, к величайшему удовлетворению достойнейшего сиринца, тоже согласился наведаться на Либию, у него там оказались какие-то дела. Да и вообще, члену Высшего Совета Светлого круга полезно присмотреться к процессам, протекающим в глухом углу.

Пигал предложил отправиться на Либию немедленно, не откладывая дела в долгий ящик. Князь Тимерийский возражал, ссылаясь на усталость, тяжесть в голове и желудке, а также необходимость отдыха перед дальней дорогой. Магистр назвал поведение Андрея просто позорным и призвал брать пример с кентавра Семерлинга, который, несмотря на преклонный возраст, готов не задумываясь, по первому же зову прийти на помощь страждущему. Да и сам Пигал Сиринский, когда речь идет о жизни прекраснейшей из прекрасных, готов бросить все и идти на край света. И как же он разочарован в юном друге, без конца уклоняющемся от выполнения долга.

Тимерийского все-таки уломали. Князь махнул на все рукой, принял еще один кубок красного вина и стал готовиться к переходу. Пигал не преминул укорить его сиятельство в пристрастии к спиртному, чем едва не испортил все дело. Но, так или иначе, скандал замяли. В суматохе, правда, едва не забыли меч князя, хорошо, что в последний момент о нем вспомнил Пигал.

Либия встретила межзвездных путешественников проливным дождем и шквальным ветром, бесцеремонно гнувшим гигантские деревья к раскисшей почве. К тому же темень была такая, хоть глаз коли. Магистр Пигал оступился и едва не утонул в первой же луже. Выбрался он оттуда с помощью кентавра Семерлинга грязный и жалкий, вдоволь нахлебавшись при этом воды.

– Безобразие,– выплюнул он изо рта вместе с изрядным комком либийской грязи.– По моим расчетам, здесь должен находиться город Арпин, столица Арлиндии.

– Значит, просчитался,– спокойно сказал Семерлинг.

– А может, это и не Либия вовсе?

Андрей Тимерийский зябко передернул плечами. Небольшое, прямо скажем, удовольствие после сытного обеда и хорошей выпивки вдруг оказаться под проливным дождем, совершенно голым, в какой-то дыре, даже если эта негостеприимная дыра и Либия, как уверяет магистр. Князь заметил, что он был, безусловно, прав, когда утверждал, что межзвездные переходы следует осуществлять на пустой желудок, после хорошего сна, а не бросаться сломя голову куда попало. Серьезнее надо относиться к таким вещам, как переход сквозь время и пространство. А на Либию и вовсе следовало отправляться с зонтиком.

 

Шутка Андрея успеха не имела. Пронести сквозь пространство и время даже штаны никому еще не удавалось, не говоря уже о зонте. Неживая материя просто сгорает во время перехода.

Достойнейший Пигал с завистью посмотрел на толстую шкуру кентавра Семерлинга. Вот кому никакой одежды не надо! Что холод, что жара – кентавру все едино. А тут хоть пропадай.

– Сдается мне, что Арпин на севере,– заметил Семерлинг.

– А почему не на юге? – В голосе Пигала слышались и надежда, и недоверие.

– Вы уверены, что это все-таки Либия? – не сдавался князь.

– Человек молодой,– возмутился магистр,– я уже почти сорок лет путешествую по Вселенной, и позвольте мне самому судить, Либия это или не Либия.

Двинулись все-таки на север, как предложил кентавр Семерлинг. Дождь прекратился, ветер тоже стих, но легче от этого не стало. Лес недружелюбно шумел над головами пришельцев, а узкая звериная тропа, по которой повел их кентавр, ничем не напоминала королевскую дорогу. Вверху потрескивало и пересмеивалось, а из глубины чащи доносилось предостерегающее рыканье и похрюкивание. Пигал довольно скоро устал, и Семерлингу пришлось посадить его на свою широкую спину. Андрей споткнулся о невидимый в темноте корень, поцарапал ногу и теперь плелся в хвосте, проклиная себя за согласие принять участие в экспедиции. Либия, она и есть Либия. Дыра дырой. Сомнительно, чтобы в подобной грязи вырастали прекраснейшие цветы, о которых так любит рассуждать достойнейший магистр.

– Какие цветы? – возмутился сиринец.– О цветах и разговора не было.

– Это поэтический образ,– пояснил ему Семерлинг.

– Одно слово – седьмая планета Рамоса. Да что тут вообще может быть кроме гнуса, непроходимых лесов и вонючих болот.

Насчет болот князь Андрей прав. Не прошло и пяти минут, как он угодил в трясину, уклонившись всего лишь на несколько шагов от пролагаемого кентавром маршрута. Если честно, то Андрей попросту задремал на ходу. Кентавру пришлось поднапрячься, вытягивая неосторожного воспитанника из липкой грязи. Князь Андрей так устал за время долгого ночного путешествия, что даже не отреагировал, когда на него из кустов вместе с первыми лучами капризного Рамоса вывалилось мохнатое и клыкастое чудовище. Кентавр Семерлинг оглушил хищника ударом огромного кулака, а потом добавил задним копытом.

– Поздравляю,– иронически заметил Пигал.– Ты, князь, обленился уже настолько, что не способен справиться даже с обычным ливийским мухором.

– Просто не успел. Кто вообще мог знать, что в этом проклятом лесу водится живность покрупнее гнуса.

– Ты проклятых лесов не видел, человек молодой. Либийские заросли – это рай для путешественника.

– Особенно если на чужом горбу через этот рай ехать,– ехидно отозвался князь.

На дерзкий выпад юнца достойнейший из мудрых не счел нужным отвечать, зато он не преминул заметить Тимерийскому, что его сомнения по поводу планеты совершенно беспочвенны – мухоры водятся только на Либии, и любой здешний разгильдяй без труда берет их при нужде на копье.

– А вот и Арпин – столица славной Арлиндии.

Семерлинг произнес эту фразу, когда у Андрея вот-вот должно было лопнуть терпение. Столица как столица. Город, каких во Вселенной считать не пересчитать. Улочки узкие, вымощенные камнем. И на этих улочках зевак, словно на навозной куче мух. Кентавра они, что ли, не видели? Хотя и без того по уши грязные и голые путешественники могли произвести впечатление на кого угодно. На шуточки обывателей Арпина князь Тимерийский не реагировал, зато устроил грандиозный скандал у королевского замка, когда растерявшаяся стража не сразу открыла чужакам ворота.

Единственное, что пришлось по душе сиятельному в замке короля Птаха XXI,– это баня, ну и березовый веник, которым охаживал его достойнейший Пигал. Пуховые перины тоже были ничего, настолько ничего, что Андрей провалялся на них без всяких сновидений до самого утра.

А поутру, вместе с первыми лучами Рамоса, в его комнате появился и сиринец, разодетый как райская птица, изображение которой красовалось над кроватью князя Тимерийского. Где он и продолжал лежать, стараясь не смотреть на назойливого магистра. Нельзя сказать, что Андрей чувствовал себя уставшим, нет, он чувствовал себя совершенно разбитым после суточного перехода по лесным дебрям. К сожалению, достойнейший Пигал не пожелал принять во внимание болезненное состояние молодого человека и трещал без умолку.

– Прекраснейшая из прекрасных, принцесса Елена, пропала вот уже почти месяц тому назад в бурных водах Великого Либийского океана, полагают, что ее похитили пираты,– с придыханием поведал Пигал.– Самые худшие мои подозрения подтвердились. Король Птах и его молодая прекрасная супруга Асольда, дочь незабвенного императора Мессонии Сайры Великодушного и мачеха прекрасной Елены, пребывают в неутешном горе.

– Какого еще Сайры? – поинтересовался Андрей, чтобы не показаться магистру совсем уж безучастным и невежливым.

– Великодушного,– пояснил Пигал.– Свое прозвище он получил в три тысячи двадцать первом году по местному летоисчислению, когда простил своей супруге любовную связь с блистательным рыцарем и полководцем бароном Гигом Сигирийским, победителем в столетней войне.

– Логичнее было бы назвать его Рогоносным,– пожал плечами князь.

– Как можно, человек молодой! – всплеснул руками сиринец.– Это же в некоторой степени ваш будущий дедушка.

– С какой это стати? – страшно удивился Андрей.

Настолько удивился, что даже оторвал голову от подушки и с подозрением уставился на магистра.

– Вот тебе раз! – возмутился достойнейший из мудрых.– Ты зачем сюда прибыл, человек молодой? По моему разумению, ты прибыл на Либию, чтобы освободить несчастнейшую из прекрасных принцессу Елену, и жениться на ней.

– О женитьбе разговора не было,– запротестовал Андрей.

Сиринец, потрясенный таким ответом, даже руками замахал:

– Так зачем же освобождать, человек молодой, если потом не жениться?

Вопрос достойнейшего Пигала поставил его сиятельство в тупик. А действительно, зачем он вообще приперся на Либию, когда так хорошо и уютно было дома? Еще чего доброго жениться заставят на какой-нибудь местной мымре.

– Прекраснейшая из прекрасных Елена Арлиндская по завещанию Сайры Великодушного провозглашена наследницей трона Мессонской империи, поскольку считается внучкой Сайры. На самом деле она таковой не является, так как жена Птаха XXI, Асольда Мессонская, ей вовсе не мать, а мачеха. К тому же, как я уже упомянул вскользь, эта мачеха последнему императору Мессонии не дочь, а совсем даже наоборот: она дочь славного рыцаря барона Гига Сигирийского. Именно поэтому Сайра Великодушный и завещал свой трон не дочери, которая ему не дочь, а внучке, которая ему не внучка, и только в случае смерти прекрасной Елены этот трон отойдет к не родившемуся отпрыску Асольды Мессонской и Птаха Арлиндского. Но поскольку Птах Арлиндский очень любит свою дочь, которая ему дочь, у этого отпрыска мало шансов появиться на свет, тем более что король Арлиндии уже далеко не молод. А королева Асольда как раз молода и жаждет наследника, которого еще больше ждет Гиг Сигирийский – ее отец. Наследник позволит ему объявить себя регентом и прибрать к рукам мессонский трон, удерживаемый им силой, уже на вполне законных основаниях, оставив с носом короля Птаха XXI и его многочисленных сторонников, которые ждут не дождутся воцарения Елены Арлиндской в Мессонии, чтобы править из-за ее спины. За Еленой из Мессонии был послан корабль с ее верными сторонниками, лютыми врагами Гига Сигирийского, и вот этот корабль пропал без следа, а с ним пропала и Елена Арлиндская, разрушив тем самым планы любящего отца.

– Какой кошмар,– только и смог выговорить после всего услышанного князь Андрей.

– Чего не бывает в благородных семействах,– утешил молодого друга достойнейший Пигал.– Важно, что ты получишь и арлиндский и мессонский троны разом и тем самым поможешь разрешить сложнейший кризис, возникший на Либии.

– Я на обеих сразу должен жениться?! – потрясенно переспросил Тимерийский.– На дочери, которая не дочь, и на внучке, которая не внучка?

– Как можно! – ахнул от возмущения достойнейший Пигал.– На Елене Арлиндской ты должен жениться. А об арлиндском троне я упомянул в перспективе. В том случае, если у короля Птаха и королевы Асольды не будет наследника.

– Надо бы взглянуть на Асольду, если уж Елены пока нет под рукой,– задумчиво проговорил князь.

– Человек молодой, это же ваша будущая теща,– укоризненно покачал головой Пигал Сиринский.– К тому же я поручился за тебя перед королем Арлиндии, иначе нас в королевский замок и на порог не пустили бы.

– Это еще почему?

– Дело в том, что Асольда Мессонская королю Птаху в некотором роде не жена, то есть официально она ему жена, но до факта дело пока еще не дошло.

– Ничего себе фифа! Мало того что она своему папе не дочь, так она еще и мужу не жена.

– Асольда Мессонская всего лишь жертва политического кризиса. Стоит ей только родить сына, как Гиг Сигирийский тут же объявит его императором Мессонии, и тогда все пропало.

– Ну а я-то тут при чем?

– Отпрыск может родиться не только от короля Птаха, но и от любого мужчины, пойди потом докажи. Поэтому даже королевскую стражу во внутренние покои замка не допускают.

– Король Птах не желает быть Великодушным,– сделал вывод князь, по мнению достойнейшего Пигала, абсолютно верный.

После этого князь Андрей Тимерийский не кинулся спасать свою попавшую в беду невесту, а остался лежать на арлиндских пуховиках, разглядывая от нечего делать развешанные по каменным стенам гобелены. По мнению князя, гобелены были так себе: рыцари, похожие на пивные бочки, пронзали толстыми палками драконов, дохлых и маломерных по сравнению с рыцарями.

– На старинных гобеленах изображен король Птах XVII, убивающий шестиглавого дракона.

– И что, действительно убил? – удивился Андрей.

– Исключительно между нами,– Пигал даже понизил голос.– Этим шестиглавым драконом был мой знакомый Сюзи. Птаха XVII он слопал вместе с доспехами. Жаловался мне как-то, паразит, что у него с тех самых пор несварение желудка.

Наверное, достойнейшему Пигалу так и не удалось бы раскачать молодого человека на великие деяния, если бы со двора в открытое окно не долетел бы женский смех, а затем и пение. Причем голос был настолько приятным, что князь Тимерийский даже приподнялся на локте.

– Асольда Мессонская,– пояснил магистр.– Создание ангельской красоты и кротости, со смирением переносящая выпавшие на ее долю невзгоды.

– Надо поздороваться, а то невежливо дрыхнуть в чужом замке, не взглянув на хозяйку.

– И дрыхнуть уже двое суток,– захихикал Пигал.– Деяние бесспорно героическое и будет занесено в анналы Арлиндии.

– Неужели двое суток? – не очень удивился Тимерийский.

– За это время просвещеннейший кентавр Семерлинг успел переделать кучу дел и отбыл на Сиду в системе Коруса.

– Жаль, что не попрощались,– равнодушно бросил князь.

– Зато у вас есть возможность поздороваться,– ехидно заметил сиринец.– Королева Асольда уже дважды о тебе спрашивала.

Андрей сел и с хрустом потянулся. Вообще-то устал он гораздо меньше, чем полагал. Еще полчаса назад ему казалось, что он не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, но сейчас князь с удовольствием прошелся колесом по комнате, смахнув мимоходом вазу с подставки. Вероятно, это ангельский голосок на него так подействовал.

– Легче, человек молодой,– осадил князя Пигал Сиринский.– Зарийский фарфор целое состояние стоит.

– Одежду мне дадут? – спросил его сиятельство, притопывая по каменному полу.

Достойнейший Пигал торжественно указал молодому другу на кресло, где лежали расшитые золотом камзол и штаны:

– Одежда вполне достойная жениха Елены Арлиндской.

Андрей с интересом глянул на вшитые в штаны колокольчики:

– Это у них мода такая?

– В некотором роде. Скорее, это сделано из предосторожности.

Из предосторожности и подошвы на башмаках, предложенных князю, оказались деревянными, чтобы при ходьбе отбивать по полу барабанную дробь.

– Очень мило,– заметил князь.– С этими бубенцами я похож то ли на рысака, то ли на придворного шута.

Достойнейший Пигал был иного мнения: князь смотрелся картинкой, что, бесспорно, будет приятно отцу Елены Арлиндской, но, возможно, обеспокоит мужа Асольды Мессонской.

Шли они к королеве, а попали к королю Птаху XXI, милому старичку мухоморного возраста, одетому в черный траурный камзол. Что подчеркивало безутешное горе отца по исчезнувшей дочери, как шепотом сообщил князю Андрею Пигал Сиринский. Шепот, впрочем, был настолько громким, что сидевшие в комнате писцы вздернули головы как по команде. Его величество был занят делом, об этом свидетельствовали груды манускриптов, разбросанных по столам и полу.

 

– Ученейший из ученых, светило исторической и философской мысли.– На этот раз шепот достойнейшего магистра слышно было даже во дворе.

Услышал его и король Птах XXI, не обладавший, к сожалению, изощренным слухом, что создавало опытным льстецам некоторые проблемы.

– Рад вас видеть,– ласково приветствовал его величество гостей.– Тем более что ныне пребываю в неутешном горе.

Достойнейший Пигал сочувственно вздохнул и укоризненно глянул на ленивого Героя: быть может, хоть горе отца тронет это бесчувственное сердце.

– Сожрали, паразиты, наверняка сожрали! – Птах XXI смахнул слезу с морщинистых век.

– Да не может быть! – ахнул потрясенный Пигал.

– Вот вам и не может,– вскипел чайником его величество.– Проморгали, прогуляли, дармоеды! Целых две страницы сожрали мыши!

Горе короля было столь неутешным, что он, проходя мимо, дважды лягнул в ляжку нерадивого писца в сером, который стоял тут же с видом осужденного на казнь.

– Как раз те самые страницы, где описаны подвиги моего предка Птаха XVII, победившего шестиглавого дракона Сюзи.

– Наоборот,– слабо пискнул писец.– Это дракон сожрал короля.

– Какая наглость! – возмутился Птах XXI.– Да как ты смеешь, неуч, мне перечить! Вот и достойнейший Пигал подтвердит мою правоту.

– Безусловно,– с готовностью кивнул головой сиринец.– Храбрейший из храбрых король Арлиндии Птах XVII убил дракона Сюзи ровно триста лет тому назад. Все либийские хроники об этом пишут.

– Понял, балбес,– король Птах брызнул слюной на незадачливого летописца.– Чтобы к утру все было восстановлено в лучшем виде. И пергамент возьми постарее – старому больше веры.

Его величество еще долго ворчал по поводу окружающих трон негодяев, которые смеют воображать, что знают больше своего короля.

– Величайшего ученого не только Арлиндии, но и Либии,– громко добавил Андрей Тимерийский и пнул в зад уходящего писца.

Сей подвиг был немедленно отмечен его величеством королем Птахом XXI, и осыпанная бриллиантами звезда упала Герою на грудь вместе со слезой признательности арлиндского государя.

– Труды ученейшего из ученых короля Птаха XXI с вниманием и тщанием изучаются не только на Либии, но и у нас на Сирине,– напомнил о себе Пигал Сиринский.

То ли король Арлиндии был уж очень щедрым человеком, то ли алмазам на Либии не знали цены, но только и магистр Белой магии не ушел без награды. Правда, звезда ему досталась меньшего размера, чем князю.

Достойнейший Пигал вполне был доволен и самим собой, и завершившейся аудиенцией у короля и не сводил влюбленных глаз с ордена, сияющего на груди. Князь Тимерийский, в отличие от магистра, идя по замку, смотрел по сторонам и не пропустил ни одной юбки, благо этого добра в замке хватало. Чего не скажешь о штанах, на которые дефицит был явным. Впрочем, последнее обстоятельство нисколько не огорчало князя.

– А как же несварение желудка у твоего друга дракона Сюзи? – спросил магистра бестактный князь.

– История болезни моего знакомого Сюзи и история королевства Арлиндии – это две совершенно разные истории, и не стоит их путать, человек молодой,– наставительно заметил Пигал, с трудом отрывая глаза от усыпанной алмазами звезды.

– Похоже на то,– согласился Тимерийский, любуясь при этом прелестным личиком белокурой девицы, рассыпавшей при виде Героя белые жемчужины меж двух алых лепестков, а проще говоря, благосклонно улыбнувшейся князю.

– Асольда Мессонская,– придворным шепотом поведал Пигал.– Прекраснейшая из прекрасных, добродетельнейшая из добродетельных.

– Хороша девка,– не менее громким шепотом подтвердил Тимерийский, чем привел достойнейшего из мудрых в ужас.

Впрочем, благородная Асольда либо не слышала, либо сделала вид, что не слышит бестактных слов молодого человека, и даже снизошла до того, что подала ему руку, а также уронила слезу, и вовсе не по поводу съеденных мышами рукописей, а по поводу своей падчерицы, пропавшей в водах Либийского океана.

– Елена Арлиндская будет спасена,– сообщил достойнейший Пигал собравшимся вокруг ее величества дамам.

Пигалу Сиринскому поверили сразу же, а Асольда Мессонская даже выразила желание наградить Героя за предстоящие труды поцелуем, чем вызвала аплодисменты своих молоденьких подружек и глухое недовольство старых ворон, назначенных охранять этот птичник от залетных ястребов вроде звездного Героя. Ее величество заметила, что поцелуй будет материнский, и пусть сгорят от стыда те, кто плохо об этом подумает. Вероятно, никто ничего плохого не подумал, поскольку со стыда никто не сгорел, хотя королева слегка затянула, по мнению магистра, поцелуй признательности. Но это могла быть и просто зависть со стороны достойнейшего – порок, которому подвержены и простые смертные, и ученые мужи.

Князь Тимерийский рассыпался в комплиментах по поводу наряда ее величества и прекрасного ожерелья, украшающего прекраснейшую из шеек. Королева Асольда была столь любезна, что позволила князю осмотреть огромный черный камень, венчающий всю композицию и лежащий уже даже не на шее, а значительно ниже. Камень отлично был виден и с пяти шагов, в этом магистр готов был поклясться, но молодого человека, видимо, в этот момент разбил приступ близорукости.

И вновь недовольно закаркали старые вороны, когда королева разволновалась невесть отчего и камень буквально ходуном заходил на ее пышной груди, мешая князю сосредоточиться в своей любознательности. Видимо, труды утомили князя, на лбу его выступили мелкие бисеринки пота, а лицо внезапно побледнело.

– Это бывает,– объяснил он дамам, слегка отдышавшись.– Последствия межзвездного перехода.

Королева Асольда вызвалась было вытереть пот с чела Героя, но появление на горизонте короля Птаха XXI помешало ей оказать посильную помощь ближнему. Тем не менее она благосклонно простилась с будущим зятем и ушла в замок, сопровождаемая щебетом встревоженных пташек и злобным карканьем старых ворон.

Князь Тимерийский, утомленный, видимо, оказанным ему приемом, присел у куста роз унимать сердцебиение, а достойнейший Пигал поспешил навстречу королю Птаху, рассыпая на ходу слова восхищения в адрес его прекрасной жены Асольды, добродетельнейшей из добродетельных, прекраснейшей из прекрасных.

– Увы, увы,– остановил разбежавшегося магистра король Арлиндии.– Добродетель вещь хрупкая.

– Что ценно, то и бьется,– охотно согласился достойнейший Пигал.

– Значит, я могу рассчитывать на твою поддержку, ученейший магистр?

Король Птах взял под руку польщенного сиринца и отвел подальше от розового куста, подле которого скучал Андрей Тимерийский, не удостоенный высочайшей откровенности. В общем, это было понятно, поскольку речь шла именно о нем. Достойнейший Пигал настаивал на природной скромности молодого человека, тогда как его величество в ней сомневался. В результате довольно бурных дебатов собеседники пришли к соглашению, что князь Тимерийский покинет замок завтра поутру, а всю эту ночь Пигал вместе с королем Птахом отстоят на страже у дверей Асольды Мессонской. Свое упрямство магистр обосновывал тем, что ему сегодня ночью обязательно нужно провести магический сеанс, дабы выяснить точное местонахождение Елены Арлиндской. Его величество настоятельно советовал сиринцу сходить сейчас же в порт и нанять судно, чтобы не терять завтра время. Этот совет арлиндского монарха был принят достойнейшим Пигалом с благодарностью.

Князь Тимерийский на предложение магистра прогуляться в арлиндский порт откликнулся охотно, однако хорошего собеседника из него не получилось. Андрей был молчалив, задумчив и чем-то явно озабочен. Настолько, что не моргнув глазом прошел мимо таверны, в которую приглашал его магистр, чтобы промочить горло. Сиринцу пришлось окликать его дважды. Вот еще новости: уж не влюбился ли человек молодой в юную кривляку Асольду Мессонскую? В планы достойнейшего из мудрых это никак не входило. Нет, король Птах прав: увозить надо князя отсюда, и как можно скорее.

С этой книгой читают:
Резидент
Сергей Шведов
$ 0,40
Планета героев
Сергей Шведов
$ 0,81
Еще один шанс…
Роман Злотников
$ 2,09
Вселенная неудачников
Роман Злотников
$ 2,41
Практическая демонология
Елена Малиновская
$ 2,25
$ 0,81
Казак в Аду
Андрей Белянин
$ 2,09
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.