Я подарю тебе любовьТекст

Оценить книгу
4,7
47
Оценить книгу
4,2
62
10
Отзывы
Фрагмент
Отметить прочитанной
260страниц
2011год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

М-да, такой нелепости она никак предположить не могла!

При всем ее буйном и богатом воображении! Не то фарс, не то комедия положений, не то плохая мелодрама с бездарными актерами. Картина художника-передвижника «Не ждали!» или ее современный аналог, передача «Слава богу, ты пришел!».

Стояла, точно не пойми какой умственной загруженности барышня, замерев на пороге комнаты, с цветочным горшком в руках, не зная, как реагировать – возмущаться или смеяться.

А ведь поди догадайся, когда ничего и намеком не предвещало в таких теплых тонах соседской родственной взаимопомощи!

Вчера, вечером пятницы, Зоя Львовна, соседка по месту прописки и их с Васькой личный ангел-спаситель по призванию, практически член семьи, попросила об одолжении.

– Леночка, – немного смущаясь, проговорила после того, как Васька с Леной усадили ее, зашедшую на минутку, с ними почаевничать, – у меня к вам просьба.

И так сказала, словно повинилась в страшном грехе.

– Для вас, Зоя Львовна, хоть звезду с неба! – пообещала Лена не задумываясь.

А о чем тут задумываться! Она Зою Львовну на руках готова носить круглый год, так благодарна за помощь неоценимую.

– Звезду не надо, – скромно улыбнулась соседка и поинтересовалась: – У вас на завтра какие планы?

– Еще до конца не утвержденные, – весомо вставил Васька, потягивая горячий чаек из большущей личной кружки.

– Василий Федорович предлагает нанести визит бабушке с дедушкой и после посетить кинотеатр, – поделилась Лена перспективами выходного дня. И, заметив легкое разочарование на лице Зои Львовны, поспешила успокоить: – Но мы еще ничего не решили! Обсуждаем возможные варианты.

– А я хотела попросить вас, Леночка, завтра отвезти меня на вашей машине к друзьям, к Анечке с Васей. Я вам про них рассказывала, помните?

– Помню! – кивнула Ленка, что-то торопливо припоминая про упомянутую семью друзей соседки.

Надо будет Ваську спросить, он про жизнь Зои Львовны, всех ее подруг-друзей-родственников до десятого колена доподлинно и подробно помнит, вплоть до удостоверяющих лица фотографий из альбомов.

Память такая. Уникальная. И слушать, и запоминать он тоже умеет исключительно.

Ленка считала Василия гением, и никак иначе.

– Вы понимаете, – излагала между тем подробности Зоя Львовна, – обычно я с большим удовольствием и преспокойно добираюсь к ним на метро. У нас с вами метро рядом с домом, а у них надо пройти немного через дивный парк. Но, видите ли, мне необходимо перевезти Анечке домашнее растение целебное. А оно большое и тяжелое. Боюсь, в метро сломаю.

– Никаких проблем! – заверила Лена, выказав готовность к подвигам. – Во сколько надо выезжать?

– В том-то и дело, что не с утра, а часа в три дня, – позволила себе легонький вздох покаяния Зоя Львовна.

– Да хоть ночи! Зоя Львовна, ну что вы в самом деле! – возмутилась Лена от просительного соседкиного тона.

– Вы же наша семья! – поддержал Васька укором.

– Вы мне тоже родные, Василий Федорович, – собралась было пустить слезу Зоя Львовна, погладив Ваську по голове.

– Ну вот и договорились! – постановил он, предупреждая сентиментальную мокроту. – Значит, утром сходим в кино, Лена, на десятичасовой сеанс, успеем вернуться и пообедать.

– Василий Федорович! – взмолилась Ленка. – Давай хотя бы в одиннадцать, так тоже успеем, а я посплю подольше.

– Ладно, – подумав, согласился он и предупредил строго: – Но я тебя добужусь!

– И нисколько не сомневаюсь! – вздохнула над нелегкой долей Лена.

Васька называл ее Леной, она его Василием Федоровичем и Васькой, так у них повелось. Стороннему человеку странно, а им удобно и по нраву. Зоя Львовна, например, первое время не могла к этому привыкнуть, все удивлялась, но быстро приняла такую форму общения и сейчас сама чаще называла Василия по имени-отчеству.

Есть в нем такая основательная мужская солидность, вызывающая неподдельное уважение, мудрость недетская, и…

Очень много было в Василии такого, чего совсем не следовало иметь жизненным багажом в тринадцать мальчишеских лет!

Таким вот образом, «от всей искренней души», в половине четвертого субботнего дня Елена Алексеевна Невельская оказалась перед дверью друзей Зои Львовны, держа перед собой растение под народным названием «золотой ус».

С точки зрения Лены, малоэстетичный уродец, с нелепым, длинным, неубедительным стволом, к тому же подвязанным веревочками к воткнутой в горшок палке по причине собственной хилости, от которого торчали в разные стороны, как щупальца, отростки с венчающими их листиками на конце.

Про его многочисленные целебные свойства всю дорогу подробнейшим образом в восторженных тонах рассказывала любезная Зоя Львовна. Ленка кивала, подтверждая свое тщательное внимание к предмету научно-популярной лекции, пропуская большую часть информации мимо, старательно скрывая сомнение, что этот ужас может кого-то и от чего-то еще и лечить.

– Зоенька! Здравствуй, родная! – радостно поприветствовала хозяйка, распахнув двери.

Саму женщину Лена рассмотреть не могла из-за лечебного монстрика в руках.

– Анечка, познакомься, это Леночка моя! – вторя заданному бравурному тону, представила Зоя Львовна и ручкой, нежненько, подтолкнула Ленку в квартиру. – Она любезно согласилась помочь перевезти «ус». Леночка, это Анна Михайловна, моя подруга.

– Спасибо вам огромное, Леночка!

У Лены возникло желание буркнуть остужающее «пожалуйста», уж слишком как-то через край радости-то и звона голосового, прям «ура партии!».

Или у них так принято?

– Куда растеньице отнести? – не удержалась-таки от легкого сарказма, приправленного намеком на ворчливость.

– Давайте я возьму! – ринулась на помощь хозяйка, протягивая руки.

– Не надо, – отказалась Лена, – оно тяжелое, я уж донесу.

– Ой, спасибо, Леночка! – оглушила тем же задором хозяйка.

«Да что за митинг радости? – с нарастающим недоумением подумалось Ленке. – Великое событие – подруга приехала, «цветочек» привезла? Ну, помогла ей соседка, не Гагарина же в космос запустили!»

Может, действительно принято у них так? Радуются люди жизни! Собственно, правильно делают!

– Сюда, Леночка, в комнату, пожалуйста, – указала направление дальнейшего движения хозяйка.

И быстренько так, обежав Ленку, распахнула перед ней дверь. Надо признать, ручки-то у нее уже устали от тяжелого горшка, и она, торопясь отделаться от ноши, поспешила зайти в комнату. Анна Михайловна сделала очередной маневр, подивив мимолетно Лену шустростью, и оказалась впереди, чуть сбоку.

– Знакомьтесь, Леночка! – с той же, уже раздражающей Лену напыщенностью преувеличенно восторженных тонов призвала Анна Михайловна. – Мой муж Василий Степанович и сын Денис!

Добавив многозначительности и какого-то намека в тоне, представляя последнего, Анна Михаиловна указала рукой на сидевших за накрытым к обеду круглым столом мужчин. Лена наклонила горшок, уложила «целителя» на плечо и рассмотрела представленных персонажей.

– Здрасте, – оторопев от неожиданности, произнесла она.

Старший, Василий Степанович, значит, кряжистый такой, плотный, с седой богатой шевелюрой и добрыми глазами, довольно улыбался – прямо Первое мая советских времен! Демонстрация трудящихся в отдельно взятой квартире!

«Что за бред?» – недоумевала Ленка.

Она же вроде не Алла Пугачева и даже не Максим Галкин, чтоб ее появление вызывало такие бурные восторги?

Лена перевела изучающий взгляд на второго мужчину – и тут праздник кончился!

Тот многозначительно представленный сын оказался при внимательном осмотре крупным широкоплечим мужиком, с руками-лопатами, излучавшим всем своим видом глубокое недовольство происходящим и, в частности, ее здесь появлением. Обжег Ленку недобрым взглядом и вернулся к прерванной трапезе.

И тут до нее дошло!

Куда она попала! Мать моя! Да это же плохо срежиссированное двумя сговорившимися подружками откровенное сводничество!

Ну, может, не так грубо – сводничество, мягче – знакомство. Что там еще? Сватовство? Черт бы их побрал!

Какое сватовство?! Какое знакомство?! Что за бред!

Мизансцена «девушка с растением и другие» затянулась.

В ситуацию такой нелепости и неуютности Елене Алексеевне еще не приходилось попадать! А подруги-заговорщицы, нисколько не смущаясь, продолжили разыгрывать бездарную постановку пьесы под названием «Как удачно вы зашли!».

Лене немедленно захотелось осчастливить эту компанию своим отсутствием.

– Васенька, забери скорее у Леночки растение! – распорядилась Анна Михайловна.

Василий Степанович спешно поднялся со своего места на помощь Лене.

– Поставь пока на подоконник! – поступила следующая команда, и вновь прибывшим: – Девочки, за стол!

– Благодарю, – резко отклонила предложение Лена, – я сыта.

– Что вы, что вы, Леночка, – уговаривала Анна Михайловна, ухватив Лену двумя руками за ладонь, – у нас сегодня особый обед, в честь приезда сына!

Сын, продолжавший вкушать «особый обед» во время всей этой суеты, посмотрел на мать, приподняв одну бровь, саркастически неодобрительно хмыкнул и вернулся к основному застольному занятию.

– Леночка, – красивым, насыщенным низким голосом поддержал жену Василий Степанович, – мы так просто вас не отпустим! Зоенька так много о вас рассказывала, вы ей как родная! Нам давно пора познакомиться!

– Леночка! – не преминула вступить в общий хор Зоя Львовна, сложив умоляющим жестом ручки в замок. – Это мои очень близкие друзья, я бы хотела, чтобы вы подружились!

«Да ладно, бог с вами! – раздраженно решила про себя Лена. – Давайте познакомимся, что там еще? Поговорим за жизнь?»

На сына Дениса, диссонировавшего отстраненностью с коллективом старших товарищей, Елена старалась не смотреть и особым своим вниманием не одаривать.

 

– Хорошо! – порадовала ожидаемой репликой Елена Алексеевна. – Только, если можно, я бы чаю выпила.

– Конечно, конечно! – отозвалась с готовностью Анна Михайловна.

И, перемигнувшись с Зоей Львовной, под видом заваривания чая они удалились в кухню, оставив жизнерадостного Василия Степановича в одиночку «вытягивать» постановку самодеятельного театра.

Ни Лена, ни любимый сын Денис помогать ему в столь хлопотном и безнадежном деле не собирались, но Василия Степановича, как выяснилось, это ничуть не смущало.

– Леночка, Зоенька обмолвилась как-то, что вы работаете журналисткой? – открыто улыбаясь, повел он застольную беседу.

– Работаю, – подтвердила Лена и позволила себе повредничать: – Но это неинтересно.

– Отчего же! – еще более оживился, не согласившись, Василий Степанович и, немного стушевавшись, уточнил: – Если, конечно, вы не из желтой прессы…

– Нет, не из желтой, – улыбнулась Лена.

– В таком случае это очень даже интересно! Это же творчество! – Усиленно он втягивал Лену в дискуссию.

– Крайне редко, – неохотно поддержала тему Лена. О чем-то говорить надо же, не молча сидеть, как товарищ рядом! – В основном это рутинная работа. Главное – уметь соединять слова, выстраивая фразы так, чтобы читалось, по возможности читалось с удовольствием. А творчеством в журналистике занимаются единицы.

– А как же разоблачительные статьи, громкие журналистские расследования? – спросил он.

– Василий Степанович, сколько газет у нас выходит? – вздохнула Лена.

– Ну, не знаю, сотни? – предположил он.

– Где-то так, если брать не только федеральные издания, но и региональные, городские. А сколько наименований этих газет и действительно серьезных изданий вы знаете?

– Ну… десятки? – предположил он.

– Грубо говоря, десять, с натяжкой двенадцать, – пояснила Лена. – Это уже по интересам читателей. Ну вот так же обстоят дела и с талантливыми журналистами – исчисляются они тысячами, а действительно известных и талантливых – единицы. Остальные занимаются рутинной работой и заказными статьями.

– И вы тоже – заказными статьями? – мягко поинтересовался Василий Степанович.

– А как же! – рассмеялась Лена. – Это наш хлеб. Право выбора темы – это для гениев, а мы простые ремесленники. Я же говорю, это неинтересная тема!

– Вы о чем тут беседуете? – энергично водворились в комнату подруги-«постановщицы», принеся чай, чашки и всякое сладенькое к чайку на двух подносах.

Слава богу, больше никаких разговоров на тему работы, обстоятельств личной жизни и «родословной» за столом не велось.

И на том спасибо!

Анна Михайловна, правда, попыталась было двинуть хвалебную речь, в рамках мероприятия знакомства:

– У нас с Василием Степановичем замечательный сын! Нам повезло! Заботливый, умный, очень много работает, к сожалению, но что поделаешь, у него свое дело…

– Мама! – с нажимом, предупреждающим тихим рыком остановил заботливый сын.

– Не буду, не буду! – пообещала Анна Михайловна.

И совсем не плавно переключилась на обсуждение политических реалий страны, в дискуссии о которых принял живое участие Василий Степанович, а Зоя Львовна все старалась их остановить и перевести разговор в русло культуры и искусства.

Лена испила две чашки чаю, от нервов-с, извините, заливая неудобство ситуации и собственное молчание. Прикинув, что вполне уже насиделась и назнакомилась и можно удаляться восвояси с чистой душой, миндальничать не стала, прямо сообщив о своих намерениях:

– Большое спасибо! – вставив заявление в паузу, возникшую в разговоре старших товарищей. – Очень рада знакомству, но мне пора. Зоя Львовна, вы со мной поедете?

– Нет-нет, Леночка, я еще останусь, меня ребята потом до метро проводят.

– Леночка, что вы так быстро засобирались? – расстроилась Анна Михайловна.

– Мне на самом деле пора, – мягко, но с нажимом утвердила Елена Алексеевна.

– Как жаль! – совсем запечалилась хозяйка.

– Я тоже поеду уже, – произнес первую фразу за весь вечер замечательный сын.

– Ну, езжай, раз надо! – обрадовалась чему-то мать заботливого сына.

Лена заспешила, первой вылетела из квартиры, торопливо попрощавшись, вызвала лифт, спиной чувствуя, как сзади подходит к ней под громкое прощание и напутствие этот самый Денис.

Неприятное ощущение!

Да и маета от неизбежной необходимости ехать вдвоем в лифте, выходить на улицу тоже не из разряда приятных.

Она его рассматривала, пока лифт опускал их на первый этаж, не открыто, с вызовом, а вроде невзначай, но с любопытством и, как ей казалось, незаметно.

Большой, высокий, на голову выше ее, крупный, волосы как у отца – шевелюра, но укрощенная хорошей стрижкой, с несколькими тонкими седыми прядками, большие ладони, как у работяги. Дорогая одежда простого стиля – джинсы, футболка, пиджак, куртка, мокасины, явно известных марок. Лена перевела взгляд на его лицо, незаметно, разумеется, – правильные, симметричные черты, но ничего выдающегося, яркого, хорошее такое мужское лицо, никакой писаной красоты, и не писаной, роковой тоже нет. Обычное лицо, темно-зеленые глаза, мимические морщины, придающие суровости, в данный момент подчеркивающие выражение сильного недовольства.

Выйдя из подъезда, они остановились. Попрощаться-то все равно придется, никуда не денешься!

– Меня подловили на транспортировке растения. А вас на чем? – без особого интереса спросила Лена.

– Ни на чем, – не балуя эмоциями собеседника, ровно ответствовал второй участник балагана, – мой обычный субботний визит к родителям.

Голос у него красивый, отметила Лена, насыщенный, низкий, бархатные тона. Слышалось легкое раздражение, близкое к безразличию. Произнеся фразу, помолчал несколько секунд. Лена, стоявшая впереди него, даже развернулась заинтересованно, чтобы видеть его лицо.

– Очевидно, мама с тетей Зоей запланировали наше знакомство.

– Очевидно, – согласилась она и двинула прямолинейное признание: – Вы мне не понравились!

– Вы мне тоже, – поделился он своим впечатлением, соблаговолив посмотреть на Лену, – не понравились.

Некоторое время они откровенно разглядывали друг друга, очевидно стараясь разглядеть, что тут вообще могло понравиться!

– У вас жесткий взгляд, вы все время хмыкали и улыбались саркастически, – пояснил свое «не понравились» неудавшийся объект тесного знакомства, он же образцовый сын, навещающий родителей по субботам.

– Знаете, Денис, – хмыкнула Ленка, лишний раз подтверждая вышесказанное им, – если вас уверяли, что ваш взгляд светится добротой и искрит открытостью душевной, не верьте! Врут. Льстят, скорее всего. Прощайте.

Она стала разворачиваться, чтобы уйти, но он взял ее за руку, останавливая. Ленка, надменно-вопросительно подняв одну бровь, выразительно посмотрела на удерживающую ее руку и перевела взгляд на его лицо, в ожидании пояснений.

А он пояснил:

– Они сейчас наблюдают в окно сцену нашего прощания. Не надо их расстраивать, уж доиграем до конца.

– Ах да! – согласилась «догадливая» барышня. – Вы же примерный сын!

– Я хороший сын, – весьма раздраженно утвердил Денис, – и это не повод для издевок! – Он перехватил ее за локоть и ощутимо дернул. – Идемте! Я провожу вас до машины, – распорядился образчик сыновней заботы.

До машины он Лену не проводил, а стремительно дотащил, остановился у водительской дверцы, отпустив ее локоть.

– Прощайте! – развернулся и ушел.

Ленка постояла, провожая его взглядом, – он едва заметно прихрамывал на правую ногу.

«Скорее всего, потянул в качалке, – отстранение подумала она. – Мы же богатые, у нас свое дело, значит, спортзал, девочки, курорты, набор атрибутов!»

И пожала плечами – а ей-то какое дело?

– Да и бог с ним!

Быстренько забралась в свой автомобильчик. Холодно. «Марток, надевай сто порток!» – как любит приговаривать ее папа по весне.

Машинку свою Лена любила. Старенький фордик исправно возил ее уже восемь лет, а до нее года четыре иных хозяев. Заслуженный пенсионер, приобретенный в складчину с родителями, холимый ею и лелеемый и регулярно проходящий профилактику в автомастерской у знакомых.

Последнее время, правда, стал «взбрыкивать», ломаясь в самый неподходящий момент. А скажите на милость, какой автомобиль ломается в подходящий момент?

Давно пора купить новую машину, да денег таких у Лены не имелось. Нет, она зарабатывала очень прилично, но имелись совсем другие траты. Вот и ездила на старичке, не забывая его хвалить, поглаживать, уговаривать. Васька дал ему имя: мистер Гарри. Почему так, никто не знал, даже сам автор, но имя прижилось, и теперь свое транспортное средство они называли именно так.

Согревшись немного, Ленка похлопала по торпеде рукой.

– Ну что, мистер Гарри, домой? – предложила она маршрут и улыбнулась, медленно выруливая со двора.

А улыбалась потому, что представила, как приедет и расскажет Ваське, в какой нелепой ситуации оказалась, про несостоявшееся сватовство, про этого Дениса мрачного, и они посмеются вдвоем, попивая горячий чай с вареньем и любимыми Васькиными сушками.

Но Васька не разделил ее веселья и, более того, осудил даже.

– А чё, хорошая идея! – выслушав рассказ без улыбки, резюмировал он.

– Василий Федорович, ты о чем? – поразилась Лена.

– Да ты, Лена, за своей нескончаемой работой и заботой обо мне света белого не видишь! – принялся вразумлять ребенок. – Молодая, красивая, а с мужчинами не встречаешься, не свиданькаешься!

– Васька, ты меня своими народными выражениями в стиле этноса с ума сведешь! – сделала Лена попытку вернуться к легкому, шутливому тону.

– Не все на московском языке говорят, люди и подальше живут! – миллион первый раз заявил Васька. – И не пытайся сбить меня с толку!

Ну, сейчас начнется воспитательный процесс, когда Васька ее уму-разуму учит.

Не замедлил начаться!

– Ты с работы своей когда приходишь? – воспросил сурово и сам ответил: – Не раньше девяти вечера, а если дома работаешь, то тебя от компьютера за шиворот не оттащишь, есть-пить забываешь! Все пишешь, пишешь до ночи-пол-ночи, а то и до утра! Все выходные и свободное время со мной проводишь. Ни в кафешку с друзьями, коллегами, ни куда-нибудь съездить с взрослым коллективом, всегда меня с собой берешь. А командировки твои! Я думал, может, там иностранца какого приметит для любви! Да где там! По музеям своим да выставкам и частным коллекциям, и носом в ноутбук, и писать, и домой скорее!

Лена по опыту знала: лучше не перебивать и не останавливать, самое правильное – дать выговориться, а то только попробуй вступи в дискуссию с Василием Федоровичем, до утра спорить будешь, так ничего и не докажешь.

– Не век же тебе только рядом со мной находиться. Я, конечно, от тебя никуда, но тебе надо замуж выйти, деток завести. Встречаться с мужчинами, хотя бы для любви!

– Это в смысле душевной любви? – не удержалась Ленка.

– И ее, и секса тоже! – утвердил Васька.

Может, какому ребенку тринадцати лет рано и не пристало говорить с матерью о таких вещах, но не Василию Федоровичу, разбирающемуся в жизни побольше многих взрослых.

– И, возвращаясь к идее Зои Львовны и ее подруги… – продолжил назидание он. – Идея хорошая. Раз ты сама ни с кем не знакомишься, значит, тебя надо пристроить. Жаль, я сам не докумекал, давно бы присмотрел среди родителей подходящего мужчину. У нас знаешь сколько разведенных папаш детей в школу приводят? Хва-та-ет! Ладно, займусь, – поставил себе задачу и закончил на сем поучительное наставление Василий Федорович.

– Ну, займись! – разрешила, смеясь, Ленка.

Встала, подошла к нему и, погладив по голове, наклонилась, поцеловала в макушку.

– Я тебя люблю, Васька!

– Я тебя тоже люблю, – глухо из-под ее руки ответил он, не делая попыток вырваться из объятий.

Он совершенно необыкновенный мальчик, Лена это точно знала. Ну какой еще пацан его возраста разрешит себя обнимать, целовать и гладить?

Только он!

Денис не торопился, не спеша ехал по более или менее свободным субботним вечером московским улицам, возвращаясь домой. А точнее, в московскую квартиру. Жил он в Подмосковье, в доме, в Москве же оставался по необходимости. По этой же необходимости квартира, не самая шикарная и далеко не в элитном районе, пустовавшая большую часть времени, была отремонтирована без изысков и особых дизайнерских изощрений. Так, чтобы уютно и комфортно провести пару-тройку дней, не раздражаясь неустроенностью и запустением. По меркам большинства – современные двухкомнатные хоромы, по меркам меньшинства побогаче – отстой.

Вот что его не интересовало и не волновало ни в какой степени, так это выпендреж и мнение чужих людей.

Денис с удовольствием уехал бы домой, но имелись дела и завтра, и в понедельник. Завтра, в воскресенье, интересная встреча, а в понедельник дела чиновничьи, бумажные.

 

Денис Васильевич пребывал в легком раздражении, неодобрительно прокручивая в уме нынешнее событие.

Две субботы в месяц он старался по возможности приезжать к родителям часа в три дня, если не уезжал куда-нибудь по делам. Родительский день – так он называл эти визиты.

Он не считал, да и не чувствовал это ни обязанностью, ни тягостной необходимостью. Никогда не раздражался и не сетовал на свою сверхзанятость, будучи глубоко убежден, что, если у тебя на родных и близких нет времени, значит, ты хреново работаешь.

Зачем работать так, что становятся безразличны близкие люди? Для чего, для кого воровать у самого себя жизнь?

Да, несомненно, случается, что с головой и потрохами погружаешься в работу, забыв о времени и испытывая непередаваемый внутренний восторг от дела, которым занимаешься, но это творчество, и даже из него можно вынырнуть ради любимых людей.

Вот такой у него взгляд на жизнь.

Неспешный, несуетный Денис, казалось бы, не торопясь успевал делать во сто крат больше, чем иные деятели, разговаривающие одновременно по двум трубкам и пробегающие по десяти местам за день.

Он приезжал к родителям, обходил с инспекцией квартиру, выясняя, что требует починки или ремонта, записывал в блокнот, который всегда носил с собой, туда же заносил иные необходимости – таблетки, врачей, покупки, насущные мелочи. И никогда не забывал ни о чем – еловом, решал все родительские житейские проблемы.

И все у них было мирно да гладко, пока мама не решила, что пора вмешаться и «устроить» его личную жизнь, и принялась с энтузиазмом знакомить его со всяческими барышнями. Разумеется, «замечательными девочками», дочками-племянницами знакомых и подруг, дальних и близких, коих было у Анны Михайловны бесчисленное множество.

А началось все это два года назад, когда он расстался с Викторией. Не сразу – вот, познакомься, прекрасная женщина! Не сразу. А с подготовительного этапа словесной обработки.

– Денечка, ты с кем-нибудь встречаешься?

– Встречаются, мам, школьники и студенты, а в моем возрасте с женщинами спят, – отвечал хороший сын.

– Денис! – призывала к интеллигентному общению мама.

– Ну, ты хотя бы с кем-нибудь спишь? – уточнял отец.

– Сплю, – успокаивал, посмеиваясь, сынок. – Иногда.

– Нет, это ужас какой-то! – искренне возмущалась Анна Михайловна. – Разве можно при матери так цинично! И я тебя совсем о другом спрашивала, не о пошлом сексе! Я спрашивала, есть ли у тебя серьезные отношения?

– Нет, серьезных нет. Не могу выбрать из обилия предложений, – покаянно разводил руками Денис.

– Ты все шутишь, а мы с отцом переживаем, тебе уж сорок скоро, а ни жены, ни детей! – сетовала мама.

– Почему шучу? Не шучу, – делая «серьезный» вид, уверял Денис. – Я у девушек теперь пользуюсь большим спросом и интересом. Когда молодой и бодрый был, девушек не интересовал особо, а теперь вдруг не стало от них отбоя. Они меня богатым и оттого интересным считают, – разъяснял он реалии жизни, посмеиваясь над самим собой.

– И правильно! – заводился отец. – А почему они должны хотеть замуж за голых, босых и дурных?

– Может, по любви? – предлагал версию женских матримониальных предпочтений Денис.

– Знаешь, с любви хлеба не поешь, детей не накормишь, не вырастишь! – заступалась за всех девушек России Анна Михайловна. – Это вообще глупость – жениться по любви, навязанная всем поголовно голодным строем после революции! На ком им еще было жениться, как не на таких же нищих и голых? И голодать теперь уже вместе, отстраивая светлое будущее. Гораздо правильнее делали раньше. Родители не дураки, жизнь прожили и прекрасно видели, кто кому подходит и насколько. И сватали, подбирая детям пару. И семья начиналась с уважения друг к другу, а уж любовь – дело третье. И правильно нынешние девушки делают, что выбирают, прикидывают, ставки делают на мужчин состоятельных.

Вон вы с Викторией прожили почти три года по любви. И где сейчас эта любовь и та Виктория?

– Мы не по любви, – не понимая, отчего она так разошлась, успокаивал Денис, – мы по влюбленности и удобности.

– Пусть так, но и по влюбленности тоже не получилось! – воинствовала мама.

Не получилось у них по другим причинам, но Денис не жалел ни о чем – ни о прожитых вместе годах, ни, уж тем более, о расставании быстром и решительном.

Да, с женским полом у него всегда трудно получалось, это факт. Причины этих трудностей, как сама их понимала, Анна Михайловна частенько излагала, предлагая сыну измениться.

– Ты замечательный человек, Денечка, но слишком уж угрюмый, все молчком, тишком. Весь в себе, слова лишнего не скажешь. А женщинам нравятся мужчины веселые, бесшабашные, умеющие и себя преподнести, и развеселить, побалагурить, легкие в общении. Я сколько раз тебе говорила, ты бы вон у друга своего Вадима поучился. Как он легко с женщинами сходится – комплименты рассыпает, цветочки, ухаживания…

– И так же легко расходится, – напомнил Денис, – третий брак и двое детей.

М-да, тяжелый аргумент, на который у мамы не находилось оправданий.

Но знал бы он, к чему вся эта «артподготовка» родительская: мамины наезды-намеки, отцовские хитрые улыбки и понимающие взгляды!

Понял, когда они первый раз осуществили тайно задуманное. Приехал к ним в очередную «родительскую» субботу, а за семейным столом чинно восседали два неизвестных персонажа – барышенька лет двадцати пяти, с явной претензией на изысканность манер, и дама постарше, оказавшаяся ее маман.

– Денис, – торжественно представила мама. – Ты помнишь Марину Витальевну, мою бывшую коллегу?

– Нет, – признался, мрачнея, он.

– Мы очень давно не виделись, конечно, но ты должен помнить. Марина Витальевна не раз приходила ко мне на день рождения!

Денис не ответил, сдержанно кивнул, здороваясь, смутно подозревая, что последует дальше. Оно и последовало.

– А это ее доченька, Людочка. Мы с Мариночкой случайно встретились, так обрадовались, решили посидеть, поговорить! – на подъеме поясняла мама.

Денис терпеливо выдержал званый, как оказалось, обед, бесконечные хвалебные речи в адрес Людочки с неприкрытым намеком, ее скромненькое опускание очей и даже навязчивое предложение родителей и подруги Марины Витальевны: «Почему бы не прогуляться молодым по нашему дивному парку, что с нами, стариками, сидеть!»

Пошел прогуляться, чтобы остыть, а по ходу объяснить барышне, что тут ей, увы, не светит.

Растолковывать ничего и не понадобилось, у девочки имелось свое жизненное расписание, которое она и поспешила озвучить. Как только они отошли от подъезда, Людочка достала сигареты, затянулась с явным удовольствием, выпустила дым, пристально рассматривая Дениса, и поинтересовалась:

– Так, что у тебя за фирма?

– Какая разница? – не собираясь вступать в продолжительную беседу, неохотно ответил он.

– Большая. Чем занимаешься, какие у тебя обороты?

– Ты вроде музыкант, а не налоговый инспектор, – усмехнулся ее любопытству Денис.

Уже точно зная – вот сто пудов! – о чем сия музыка, потерял последние крохи интереса к девушке.

– Музыкант, – кивнула она, – и очень занятой человек. Мне некогда тратить время на непродуктивные встречи с мужчинами. У меня высокие запросы, и они стоят немалых денег.

– Нет, Люда, я для тебя непродуктивный мужчина. Точно!

Он довел ее обратно до подъезда, сел в машину и уехал. Конечно, мама позвонила через час, еле дождавшись, когда гости уйдут.

– Денис, так нельзя!

– Так, как ты придумала, мама, тоже нельзя! Больше не надо меня ни с кем знакомить! Мне это не нужно и неприятно.

Ему пришлось пережить еще три родительские попытки знакомства за этот год – маму в ее рвении устроить счастливую личную жизнь сына остановить не могло ничего, кроме, пожалуй, глобальной мировой катастрофы. Маетные неуютные обеды он переносил с трудом, еще более тяжело давались попытки уговорить маму прекратить вмешательство в его жизнь.

Сегодняшняя девушка была пятой по счету! Пятой!!!

С этим нелепым цветком ввалилась в комнату и еще удивленное лицо сделала! Денис аж зубы сцепил, чтоб тут же не наговорить и ей, и родителям жестких, неприятных слов.

Ну все! Хватит! Его трудно достать, но уж если умудрились!..

Пригрозит родителям, что перестанет к ним ездить, если еще хоть раз повторится такая глупость, не послушают – встанет и уйдет! Шантаж, а что делать?

Денис, само собой разумеется, к девуленьке-то присматривался незаметно, он, как любой нормальный мужчина, имеет устойчивый, здоровый, неослабевающий интерес к женщинам. Угрюмый там, не угрюмый, а от этого никуда не денешься!

С этой книгой читают:
Два шага до любви
Татьяна Алюшина
$ 1,31
Девушка с проблемами
Татьяна Алюшина
$ 1,31
Запутанные отношения
Татьяна Алюшина
$ 1,31
Все лики любви
Татьяна Алюшина
$ 1,69
На грани счастья
Татьяна Алюшина
$ 1,31
С молитвой о тебе
Татьяна Алюшина
$ 1,95
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.