Корона из ведьминого дерева. Том 2 Текст

Оценить книгу
3,9
37
Оценить книгу
4,6
35
1
Отзывы
Фрагмент
700страниц
2017год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Tad Williams

The Witchwood Crown

© 2017 by Tad Williams

© В. Гольдич, И. Оганесова, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Часть вторая. Сироты

 
Небеса забрали мою жену. Теперь они
Забрали и моего сына.
Моим глазам не дозволен
Сухой сезон. Это уже слишком
Для моего сердца. Я мечтаю о смерти.
Когда падает дождь и входит
В землю, когда жемчужина погружается
В глубины моря, ты можешь
Нырнуть и найти
Жемчужину, ты можешь копать землю
И найти воду. Но никто
Никогда не возвращался из
Подземных Ключей. Однажды покинув нас, жизнь
Уже не вернется. Моя грудь
Сжимается. Мне
Не к кому обратиться. Вокруг ничто,
Нет даже тени в зеркале.
 
Мэй Йао Ч’ен

Глава 24. Жуткое пламя

Дикие земли к северу от Кванитупула, болота, которые называются Варн, протянулись на целую лигу, словно широкий язык сырых низин, до самых берегов Анхава, широкого озера, которое городские жители Наббана называли на своем языке – Эдне. Луговые всадники хорошо знали самые северные районы Варна: весной и летом тритинги охотились здесь на птиц и ловили рыбу и выдр (обитатели каменных городов высоко ценили их шкуры и платили хорошую цену), так что всадники научились находить безопасные тропы в этих предательских местах еще в ту пору, когда были детьми.

– Зачем городские жители вообще здесь появляются? – спросил Фремур. – Они не такие, как мы или даже варнаманы. Их съедят крокодилы или ганты. Они не удержатся на безопасных тропах и утонут.

– Лишь некоторые из них, – возразил Унвер. – Остальные осушат Варн и построят фермы.

Фремур надеялся, что это неправда, но он давно научился не спорить с Унвером. Высокий и спокойный мужчина говорил немного, но обычно оказывался прав.

– Невозможно, – сказал Одриг, брат Фремура, который являлся таном клана, хотя их отец еще не умер. – Только трус поверит, что обитатели городов смогут забрать нашу землю. Мы сбросим их в океан.

– Только трус или глупец, – добавил Дроджан и посмотрел на Одрига, дожидаясь одобрения.

Унвер больше ничего не сказал, и его лицо с носом коршуна оставалось бесстрастным, но Фремур почти чувствовал, как усиливается его гнев, словно натягивается тетива лука. Унвер стукнул каблуками по ребрам лошади и выехал немного вперед, выбирая дорогу между зарослями тростника и грязными лужами на старых тропах, которые снова исчезнут, когда пойдут первые осенние дожди.

– Глупец, – повторил Дроджан, но не так громко, как мог.

Дроджан, такой же широкоплечий и сильный, как Одриг, который был одного роста с Унвером, уступал им в росте на целую голову и отличался медлительностью. Фремур не сомневался, что, не будь Дроджан другом тана Одрига и подхалимом, он бы не осмелился открыто оскорблять Унвера.

Одриг рассмеялся.

– Нет нужды искать поводы для драки, – сказал он. – Скоро мы прольем кровь врага.

Фремур и сам не до конца понимал, как он относится к Унверу. Высокий мужчина ни с кем не дружил и много раз давал понять, что Фремур ему более приятен, чем его старший брат Одриг. И все же в бледнокожем Унвере было нечто, чего Фремур не мог игнорировать, какая-то сознательная сдержанность, мешавшая ему охотно делиться с другими своими мыслями. Старше прожитых трех десятков, не интересующийся похвальбой, спорами или выпивкой до потери сознания, Унвер сильно отличался от своих соплеменников тритингов.

В то время как Фремур так и не определился в своем отношении к Унверу, ненависть к тану Одригу, собственному брату, сомнений не вызывала. Одриг был одним из самых крупных и свирепых мужчин клана Журавля. Он вел себя как лидер с самого детства, а когда семь лет назад их отца, Хурвальта, хватил удар, Одриг унаследовал кости клана и знамя, по факту и собственному решению.

Хурвальт продолжал жить, но старый тан теперь не слишком отличался от дурачка. С того момента Одриг управлял семьей и сделал так, что жесткий старик, их отец, стал казаться слабой женщиной. Фремур не был трусом и в другом клане мог бы процветать, но старший брат относился к нему как к ребенку.

«Нет, – подумал он. – Не как к ребенку. Как к собаке. Он лягает меня всякий раз, когда ему захочется, или швыряет кость, если пожелает. Не будь он моим братом и таном, а просто обычным членом клана, я бы давно всадил в него нож».

Иногда Фремур думал о том, чтобы покинуть клан Журавля и пойти в другой – клан Хорька, Пустельги или даже Антилопы, к луговым тритингам, которых видел однажды на общем сборе кланов и восхищался их высокими красивыми женщинами. Иногда ему даже казалось, что лучше скитаться без дома и клана, чем продолжать терпеть оскорбления Одрига, но он не мог оставить сестру Кульву страдать в одиночестве.

Фремуру казалось странным ненавидеть собственную плоть и кровь, но Одриг Каменный Кулак не раз доказывал, что он того заслуживает.

* * *

Они быстро проехали через холмы, которые окаймляли болотистые низменности, и немного помедлили, прежде чем спуститься в широкую долину. Раскинувшееся перед ними поселение почти полностью погрузилось в темноту, но тут и там на деревянном частоколе горели факелы, и Фремуру показалось, что он видит какое-то движение за воротами. Унвер, как обычно, сдвинулся немного в сторону от остальных, наклонился в седле и завернулся в длинный темный плащ, так что в лунном свете стало трудно различить, где заканчивается лошадь и начинается всадник.

Одриг выехал вперед и окинул стену взглядом. За ней находились загоны, где поселенцы держали домашний скот и овец, вместе с главным призом для тритингов – лошадьми. Лошади обитателей камней не шли ни в какое сравнение со скакунами тритингов, но их использовали для скрещивания, на продажу варнаманам и тем, кто не мог платить полную цену на лошадиных рынках Наббана.

Одриг высоко встал в стременах, вглядываясь в темноту, и, несмотря на презрение к нему, Фремур не мог не признать, что брат выглядит как настоящий луговой тан. Одриг взял жену, как и следует тану, и уже давно отрастил бороду мужчины. Унвер и Дроджан, хотя и были почти такого же возраста, все еще носили длинные усы и гладко брили подбородки, как положено неженатым мужчинам, в то время как усы Фремура едва доходили до подбородка.

– Где Тунздан и его проклятые кузены? – прорычал Одриг, но через мгновение со стороны ближайшего холма трижды прозвучал крик козодоя. – Вот он. Хорош. – Одриг оскалил зубы в усмешке. – Теперь мы подождем Борделма, чтобы начать веселье. – Тан посмотрел на Унвера. – Если твой план не сработает, можешь не сомневаться, я оставлю тебя здесь – пусть с тобой разберутся жители города.

Унвер молча посмотрел на него, словно Одриг не сказал ничего, достойного внимания.

Несколько долгих напряженных мгновений люди из клана Журавля, застыв в седлах, ждали. Затем у дальней границы поселения на частоколе вспыхнуло огромное пламя. Внезапно ночь наполнилась криками – как воинов Борделма, так и удивленных часовых на высоких деревянных воротах. Над воротами заполыхали факелы, стражники бегали взад и вперед, пытаясь понять, что происходит на дальней стороне поселения.

Одриг поднес к губам рог, трижды коротко подул в него, затем пришпорил лошадь и галопом поскакал по склону холма, за ним устремились Дроджан и Унвер. Фремур последовал за ними, сжав каблуками бока своего скакуна. Большой конный отряд спускался с другого склона – их кузен Тунздан и его семейный клан, состоящий более чем из дюжины Журавлей, жаждущих крови и добычи.

По предложению Унвера Борделм и его люди прихватили ведра со смолой, чтобы намазать бревна частокола перед тем, как разжечь огонь, и план явно сработал: когда Фремур и его отряд приближались к поселению, лунный свет затмило неровное оранжевое сияние горящей стены. Фремур слышал крики внутри поселения, когда его жители поняли, что происходит нечто ужасное. Время от времени со стороны стен вылетала стрела, озаренная на мгновение красным светом, но у воинов клана Журавля имелись свои стрелы, обернутые тряпьем, пропитанным смолой; и уже очень скоро дюжины пылающих стрел неслись через стену, падали на соломенные крыши, и по всему поселению начались пожары.

Воины клана быстро добрались до ворот в высокой стене. Часовые покинули их и помчались к пожару, разгоревшемуся у дальней стены. Унвер встал на седло, балансируя широко расставленными руками. В тот момент, когда его лошадь оказалась достаточно близко, он подпрыгнул, ухватился за верхнюю часть ворот, крепко сжал пальцы, подтянулся и забрался наверх. А еще через несколько мгновений он отодвинул засов и открыл ворота.

Одриг рассмеялся:

– Смотрите, они нас приглашают, мои кровопийцы! Не станем обижать хозяев отказом!

Фремур подхватил поводья черной лошади Унвера и завел ее в ворота. Высокий воин тут же молча вскочил в седло, пришпорил скакуна и помчался вперед. Фремур старался не отставать.

Внутри поселения уже полыхали пожары. Повсюду метались охваченные ужасом люди, но всадников тритингов было легко отличить от пеших наббанайцев в ночных рубашках или полураздетых. Части стражников не удалось добежать до противоположной стены поселения, и они повернулись, чтобы встретить Одрига и его мародеров. В ночное небо поднимался дым, который мешался с воплями женщин и детей и предсмертными криками мужчин, а стражники стали центром сопротивления.

Однако Журавлям было все равно – они не собирались уничтожать всех жителей, – здесь жило несколько сотен человек, в то время как налетчиков не набралось бы и сотни. Их цель находилась в загонах, в центре поселения, где держали животных.

 

Фремур и раньше участвовал в рейдах, но никогда цель не была такой большой. До этой ночи воины клана Журавля ограничивались атаками на уединенные фермы или земли отсутствующих наббанайских лордов, у которых редко хватало людей для защиты своих владений от дерзких тритингов. Но сейчас они решились на нападение совсем другого масштаба, и Фремур не мог не спрашивать себя, как Одриг отнесется к успеху Унвера. Одриг явно не любил высокого спокойного мужчину, единственного из Журавлей, не относившегося к тану как к господину и повелителю.

Большинство воинов уже умчались вперед, к загонам, расположенным в центре деревни, но Одриг остановился, чтобы прикончить наббанайца, который собрался защитить свое поселение при помощи секача. У него не было доспехов, лишь длинная рубаха, но Одриг, казалось, наслаждался схваткой. Он наносил удары по рукам фермера и легко парировал ответные атаки, продолжая весело смеяться.

Брат редко смеялся, но Фремур уже давно убедился в том, что Одрига охватывает безудержное веселье в те моменты, когда у кого-то появлялась кровь.

Одриг начал наносить удары по лицу и рукам поселенца, и очень скоро ночная рубашка была рассечена в нескольких местах и пропиталась кровью. Тем временем пожар охватил многие дома, и ветер гнал по улицам дым.

– Иди сюда, Мышь! – крикнул Одриг Фремуру. – Возьми себе его ухо или нос – в качестве трофея!

Фремур всегда ненавидел имя, которое ему дал брат, – еще один способ назвать его слабым и трусливым, и ему совсем не хотелось смотреть, как Одриг играет с поселенцем, который рыдал и спотыкался в грязи, пока Одриг наносил ему одну рану за другой. Фремур пришпорил лошадь и поскакал к центру деревни.

Большая часть частокола уже горела, несколько десятков крыш также окутало пламя. Фремур слышал отчаянные крики тех, кто не мог выбраться из горящих домов – мужчин, женщин и детей, но не испытывал жалости.

«Это наша земля – наших отцов и отцов наших отцов, – подумал он. – Наббанайцы должны вернуться в свои каменные дома или умереть».

По мере приближения к центру деревни, где царил страшный хаос и откуда доносились самые громкие крики людей и визг животных, Фремур заметил нескольких членов клана Журавля, которых окружила возле частокола дюжина поселенцев, вооруженных секачами и вилами, и среди них он разглядел двух или трех стражников в доспехах и с длинными копьями. Он не видел лиц своих соплеменников из-за стелющегося дыма и мерцающего пламени, но по лентам в хвостах лошадей догадался, что это люди Тунздана. Журавли сражались отчаянно, но их было мало, и длинные копья стражников заставляли их отступать к частоколу.

Мгновение Фремур колебался. Он не был ничего должен Тунздану, который являлся одним из главных союзников Одрига, но понимал, что не может бросить воинов своего клана в схватке с крадущими чужую землю фермерами, не лишившись гордости. Фремур пришпорил лошадь и устремился к толпе разъяренных селян. Но, прежде чем он до них добрался, мимо пронеслась, словно сам Травяной Гром, огромная тень.

Он узнал Унвера на черном скакуне Деофоле и красный изогнутый клинок его меча, который выделялся на фоне темного неба. Унвер врезался в ряды поселенцев, сразу сбив с ног нескольких, и тут же из шей и плеч фонтаном брызнула кровь. Остальные испуганно закричали и окончательно смешали ряды. Все произошло так быстро, что Фремур придержал лошадь, чтобы посмотреть, как окруженные Журавли, воспользовавшись паникой врага, устремились в атаку. Первыми пали стражники в доспехах, еще через несколько мгновений поселенцы стали в ужасе разбегаться, пытаясь спастись, а тритинги из жертв превратились в охотников, с радостными криками и песнями преследующих своих недавних противников.

Унвер привстал на стременах и указал мечом в сторону центра городка.

– Туда! – крикнул он Журавлям. – Ищите там своих братьев!

В это мгновение отблески ревущего пламени высветили силуэт Унвера на фоне ночного неба, залив резкие черты лица и летящий за спиной плащ ослепительным сиянием, он казался наполовину человеком, наполовину вороном, и Фремур ощутил, как сердце сжалось у него в груди, и его охватила диковинная смесь восхищения и ужаса. Не вызывало сомнений – перед ним был уже не Унвер, а сам Тасдар, Сокрушающий Наковальни, один из могущественных духов, почитаемых всеми луговыми кланами.

– На что уставился, глупец? – крикнул ему богоподобный воин. – Уже почти пришло время возвращаться.

Тут только Фремур сообразил, что Унвер прав – даже Одриг не станет откладывать отступление, поскольку поселенцы значительно превосходили их числом. Они же пришли не убивать, а за добычей. И Фремур вдруг с тоской понял, что вернется домой с пустыми руками. Он знал, что Одриг и его приспешники ему скажут, и в их словах не будет сочувствия.

Фремур последовал за Унвером к центру поселения, минуя тритингов, которые небольшими группами гнали скот к воротам, – вот Журавль с полудюжиной блеющих овец, пара Журавлей с несколькими закатившими глаза домашними животными. Один из кузенов Борделма сжимал поводья двух тягловых лошадей, которые не годятся на роль боевых скакунов, но отлично подойдут для того, чтобы тащить фургон.

Когда Фремур и Унвер оказались в центре деревни, среди кричащих, обезумевших поселенцев и тритингов, спешивших поскорее убраться с добычей, Фремур увидел, что заборы загонов сломаны и почти все приличные животные исчезли. Он направил лошадь за гогочущим гусем, который спасался бегством, раскинув крылья, и краем глаза заметил, что Унвер соскочил с лошади и исчез в темном дверном проеме горящего амбара, впрочем, он тут же появился снова с огромным быком на поводу, великолепным животным с веревкой, пропущенной через кольцо в носу. На обычно мрачном лице Унвера появилась кривая улыбка.

– Смотри, что я нашел, даже опоздав на пир! – сказал высокий воин. – И он едва не сгорел!

Фремур никогда не видел Унвера совершенно счастливым – во всяком случае, он такого не помнил. Странное зрелище, но, пока он размышлял об этом, мимо его головы пролетела стрела и вонзилась в стену горящего амбара. Судя по всему, некоторые поселенцы намеревались сражаться всерьез.

Унвер тут же вскочил в седло, и они с Фремуром повели быка к главным воротам. Многие поселенцы уже пришли в себя и начали давать мародерам серьезный отпор, в налетчиков полетели камни, а изредка и стрелы – отступление тритингов придало им смелости, и поселенцы рассчитывали прикончить хотя бы нескольких врагов. Фремур и Унвер не пострадали, но Фремур видел, что один из воинов Тунздана свалился с лошади, получив стрелу в ногу; и прежде, чем он успел вернуться в седло, его утащили в темноту между домами, где собралась толпа поселян.

– Не нужно, – сказал Унвер Фремуру. – Ему уже не поможешь. Вперед.

Фремуру не пришлось повторять дважды. Они с Унвером оказались среди последних покидавших поселение тритингов; ворота могли захлопнуться в любой момент, и тогда они оказались бы в ловушке. Пойманных во время рейдов тритингов обычно сжигали, и иногда это была самая милосердная часть из того, что им приходилось пережить перед смертью. Фремур прижался лицом к шее лошади, чтобы не стать легкой мишенью для лучников.

Наконец он увидел впереди покосившиеся ворота. Они миновали их рысью – бык мешал им скакать быстрее, – но очень скоро поселение осталось у них за спиной, и с каждым ударом копыт удалялись крики, дым и ревущее пламя, словно сон, исчезающий с утренним светом.

– Хорошая ночная работа, – сказал Унвер, который наклонился вперед, продолжая одной рукой сжимать веревку. Быку приходилось бежать гораздо быстрее, чем он привык, и он злобно мычал и фыркал. Унвер по-прежнему улыбался, и вновь Фремур удивился тому, каким счастливым он выглядел. – Удачная ночь!

Они добрались до первого склона, стены поселения остались на расстоянии броска камня, когда что-то, словно молния, угодило Фремуру в голову. На миг он потерял представление о том, где находится верх, а где низ, ночь наполнилась сверканием белых звезд, потом нечто, напоминающее гигантскую руку, протянулось к нему и ударило так сильно, что белое сияние превратилось в кромешную тьму.

Когда к нему вернулась способность думать, оказалось, что он лежит на спине и видит пылающие стены. Его лошадь исчезла, Унвер исчез, и он оказался совершенно беспомощным. Фремур попытался перекатиться на живот, но сумел лишь повернуться на бок. Кровь – должно быть, это кровь, подумал он, потому что она влажная и темная – стекала с его головы, капала на руки и траву, и та становилась еще темнее. Он поднял голову, ему показалось, что кто-то бьет по ней, как в барабан, и увидел три фигуры, бегущие к нему от ворот поселения.

«Они в меня попали, – только и сумел подумать он. – Они попали мне в голову стрелой». Он поднес руку к затылку. Шлем исчез, но, хотя затылок оказался влажным от крови и он нащупал рану, Фремур не обнаружил стрелы, которая – он не сомневался – должна была оттуда торчать.

Поселенцы приближались, от возбуждения они перешли на бег, они радовались, что сумели выбить из седла одного из ненавистных врагов. Фремур уже видел, что это наббанайцы, с бритыми верхними губами, с глазами, горящими жаждой мести. Один из них уже наложил новую стрелу на тетиву, двое других держали в руках секачи.

«Я не дам заколоть себя, как ягненка, – подумал Фремур, и ему едва не стало смешно, вот только слишком сильно болела голова. – Но я не ягненок, я мужчина».

Затем над ним пролетело что-то темное, он лишь успел заметить промелькнувшее лицо и услышал грохот копыт и рев воздуха, словно удар грома обрушился на землю. Это была лошадь и низко пригнувшийся к ее шее всадник, который в следующее мгновение поднялся на стременах и размахнулся изогнутым клинком, блестящим и смертельным, словно вспышка молнии.

А потом все померкло, и Фремур уже ничего не видел, хотя продолжал слышать мужские голоса, крики и стоны. Темнота возвращалась. Может быть, он умирает? Или кто-то из его товарищей по клану вернулся, чтобы ему помочь? Фремур не знал, но сейчас не мог представить, что это имело хоть какое-то значение.

* * *

Еще очень долго после того, как взошло солнце, он не мог подняться с постели, лежал с закрытыми глазами и прислушивался к странным звукам живого мира, частью которого все еще оставался. Птицы – много птиц! Они издавали трели, насвистывали, чирикали и пели, и их голоса его оглушали. Неужели так было всегда? Почему он никогда этого не замечал?

Что-то коснулось его руки. Фремур вздрогнул и попытался повернуться, но от резкого движения голова заболела так сильно, что он застонал и затих.

Еще одно прикосновение, затем кто-то осторожно погладил его по лбу.

– Фре? Ты проснулся? – От голоса, подобного бризу, веяло прохладой.

– Кульва? – Он приоткрыл глаза.

И яростный свет ударил в них, точно удар ножа.

– Я принесла тебе воды, – сказала сестра. – Как голова?

– Как разбитый котелок. Я уже думал, что умер.

– Не говори так! Иначе спасшие тебя духи рассердятся.

Свет стал уже не таким ярким, поэтому он решил сесть – очень медленно.

– Меня спасли не духи, а Унвер Длинные Ноги. – Он вспомнил, как Унвер верхом на Деофоле перепрыгивает через него и атакует поселенцев, словно волк, оказавшийся среди цыплят. – Это Унвер. Должно быть, он отдал своего быка и вернулся за мной. – Фремур сумел привстать, опираясь на локти, но на голову тут же обрушилась новая волна боли.

Встревоженное лицо Кульвы нависло над ним, точно полная луна.

– Унвер хороший человек, но тебе не следует гневить духов, – нахмурившись, сказала сестра. – Вот, выпей. – Она поднесла чашку к его губам. Фремур сделал несколько глотков и поднял руку, чтобы забрать чашку, но сестра отвела ее в сторону. – Просто дай мне поухаживать за тобой. Твоя вечная гордость!

– Я мужчина клана Журавля. И меня всего лишь ранили в сражении. Я могу о себе позаботиться. – Он понимал, что ведет себя как ребенок. – В любом случае, если духи захотят, чтобы мне стало лучше, они мне помогут.

Кульва с трудом подавила улыбку.

– О да. Мужчины, делающие мужскую работу. Прости меня, что попыталась тебе помочь, пока ты лежал на земле и стонал. Все встали несколько часов назад.

– Клянусь Камнедержцем! – Фремур застонал, но сумел сесть. – Почему мне никто ничего не рассказал? Одриг злится?

– Он посмеялся. – Кульва явно его не одобряла. – Он расхохотался и отправился с Дроджаном на озеро охотиться.

Какое облегчение! Фремур сел, скрестив ноги, что помогло ему удерживать равновесие. Собственная голова напоминала ему переполненный мочевой пузырь – если она станет еще полнее, моча начнет выливаться через уши.

– Над чем ты смеешься, Фре?

– Я не знаю. У меня болит голова. Я могу чего-нибудь поесть?

– Я принесла тебе хлеб. – Она достала из передника завернутый в листья хлеб.

Фремур развернул пресную лепешку, откусил кусочек и начал жевать, и в голове у него возникло странное ощущение, как будто она камень, находящийся в неустойчивом равновесии на вершине горы, и в любой момент может покатиться вниз. Он откусил еще немного, прожевал и вдруг понял, что больше не хочет. Даже после того, как в животе оказалась еда, он чувствовал себя странно. Цвета вокруг, как и голоса птиц, казались слишком яркими и громкими – прежде мир был совсем не таким! Фургоны клана сияли словно драгоценные камни, а разноцветные ленточки, которые их украшали, окутывали полосы ослепительного света. Но когда он закрыл глаза, вместо темноты он увидел Унвера, стоящего на стене поселения, – свет факелов превратил его в великана, ожившее божество, Сокрушающего Наковальни. И в этот момент у Фремура возникло ощущение, что священный огонь коснулся высокого воина клана, как великого тана – или кого-то еще более значительного.

 

– Он меня спас, – тихо сказал Фремур. – Он спас многих.

– Что ты сказал? Вот, выпей еще воды. – Кульва снова протянула ему чашку.

Пока Фремур пил, цвета становились мягче, но сестра все еще оставалась нависающим над ним ярким пятном. Она не была красивой по понятиям клана Журавля – худая, каштановые волосы слишком светлые, чтобы производить ошеломляющее впечатление, на коже целая россыпь веснушек, что не соответствовало представлению соплеменников Фремура о красоте, но он считал, что доброта и спокойная уверенность взгляда делали ее невероятной. Когда мать назвала ее Кульвой, что означало «голубка», отец сказал: «Ну в таком случае она костлявая веснушчатая голубка, пригодная только для тушения». Но после того как на четвертом или пятом году жизни Фремура их мать умерла, Кульва взяла на себя роль защитницы Фремура. Теперь он уже с трудом мог вспомнить лицо матери, не думая о Кульве.

Их отец, Хурвальт, не был добрым человеком, но никогда специально не причинял боль. Фремур считал, что Одриг унаследовал худшие черты отца, и он не любил свой народ так, как Хурвальт. И, хотя сестра никогда не возражала старшему брату, возглавлявшему семью и клан, Фремур знал, что она испытывает такие же чувства, как он.

– Я должен встать, – сказал он.

– Зачем? Тебе следует отдыхать.

– Мне нужно поговорить с Унвером. – Какая-то его часть была недовольна, что женщина, пусть даже любимая сестра, ставит под сомнение его действия. Мужчинам клана не задают подобных вопросов – во всяком случае, жены или сестры. – Я обязан ему жизнью.

– Унвер все еще будет в фургоне своего отца, когда ты сможешь ходить.

– Нет. – Он сумел подняться на ноги, пошатываясь, точно новорожденный жеребенок. – Я уже могу ходить. Я мужчина клана Журавля.

Кульва вздохнула:

– Конечно, так и есть.

* * *

Жакар, приемный отец Унвера Длинные Ноги, сидел на ступеньках своего фургона, курил трубку и хмуро смотрел на тучи над головой – ничего другого Фремур и не ждал. Жакар был слишком старым, к тому же хромым, чтобы представлять опасность, но неспособность навязывать свою волю при помощи ремня или кулака делали его взгляд на жизнь еще более неприятным. Когда-то он был сильным и красивым мужчиной, во всяком случае, так говорили многие в клане, но сейчас его тело состояло из костей и сухожилий, покрытых морщинистой коричневой кожей, словно шкура, которая слишком долго провисела на солнце и под дождем.

– Что тебе нужно, мальчик? – спросил старик. – Тебя послал брат? – Тан Одриг был одним из немногих мужчин, которых Жакар уважал, что, как знал Фремур, означало «боялся».

– Я пришел поговорить с Унвером.

Старик вытащил трубку и сплюнул.

– Поговорить с Унвером? Этот олух едва ли способен связать два слова, и, да будут духи свидетелями, он ни на что другое не пригоден. Отправился в рейд и вернулся с пустыми руками.

– Он спас мне жизнь. Вот почему он ничего не добыл.

Фремуру показалось, что старик сейчас встанет, доковыляет до него и попытается ударить – такая мрачная гримаса появилась у него на лице.

– Спас тебе жизнь? Клянусь колесами и хлыстом, значит, он еще глупее, чем я думал. Твоему отцу следовало утопить такого тощего щенка, как ты, при рождении. Впрочем, именно так мне следовало поступить со своим, когда мне его принесли.

– Где он? – Фремуру не хотелось продолжать разговор с Жакаром.

Голова продолжала болеть, и от короткой прогулки по лагерю ему стало только хуже. Фремур представил, как он вгоняет нож в горло старого ублюдка, и ему еще сильнее захотелось это сделать. Стоит ли удивляться, что Унвер предпочитает молчать, если ему приходится иметь дело со своим отцом.

Старик снова сплюнул.

– Возится с грудой своих бесполезных палок. И они все равно останутся грудой деревяшек, валяющихся в моем загоне.

Фремур неспешно окинул взглядом кучу битых горшков, костей и прочего мусора, разбросанного возле фургона.

– Это позор.

Жакар сильно покраснел и начал вставать, но потом передумал.

– Не смей так со мной говорить, мальчишка. Я вырву твой язык. И у меня хватит сил, чтобы научить тебя уважению. Я еще могу держать в руках хлыст!

– Что ж, пусть он доставит тебе удовольствие.

Фремур направился к загону, расположенному за ветхим фургоном. Деофол, огромный конь Унвера, щипал траву вместе с остальными у ближайшей части ограды. Унвер находился у дальнего конца загона, снаружи, за оградой, где вбивал ясеневые спицы в ступицу колеса, чтобы заменить треснувшую. В тени ясеневой рощи, опираясь осью на камень, стоял незаконченный фургон, для которого он делал новое колесо. Фургон был еще не достроен – после того, как все колеса займут свои места, еще целый сезон уйдет на нанесение орнамента, полировку и покраску.

Унвер оторвался от работы, посмотрел на Фремура, но промолчал. Фремур так и не придумал, что сказать, поэтому просто стоял и смотрел, как Унвер работает. Наконец слова к нему пришли.

– Прошлой ночью, Унвер, ты меня спас.

Высокий мужчина положил деревянный молоток и убрал с лица прямые темные волосы. Перед тем как начать работать, он снял рубашку и повесил ее на ветке, и его грудь и длинные руки блестели от пота. Некоторое время он смотрел на Фремура, а потом пожал плечами:

– Я не видел смысла в том, чтобы позволить тебе умереть.

– Но ты потерял свою добычу из-за меня. Более того, ты вернулся домой с пустыми руками.

Унвер сделал кислое лицо.

– Должно быть, ты говорил с моим отчимом.

– Ты не должен был так поступать, но помог мне. Как и другим. Почему?

– Какой смысл оставлять мужчин умирать? – Унвер взял молоток и снова принялся наносить сильные точные удары. – Неужели нас в клане Журавля так много, а обитателей городов настолько мало, что мы можем терять людей, только чтобы украсть несколько лошадей и голов домашнего скота? Лошадей наббанайцев?

– Но ты мог бы продать того быка. И купить все, что необходимо для покраски и завершения работы над фургоном. – Ни один тритинг не мог считать себя добившимся чего-то мужчиной, рассчитывать на уважение и женитьбу, пока у него не будет собственного фургона. Странно, что Унвер ждал так долго и только сейчас занялся его постройкой, но он всегда был странным и очень скрытным.

– А тебе какое дело? – резко спросил Унвер. – Какое это имеет для тебя значение, Фремур, сын Хурвальта?

– Это моя вина. Ты потерял свою добычу из-за меня. Ты мог бы получить за быка краску и бронзу для украшения фургона.

– Да, мне не хватает именно этого, – сказал Унвер. Фремур впервые заметил гнев, который Унвер прятал под молчанием. Мышцы на его руках напряглись, когда он забил очередную спицу на место, но он хмурился, словно у него ничего не получилось. – Лошади у меня уже есть. Наступит день, и я буду путешествовать, как положено мужчине. – Что-то в его глазах изменилось; и на мгновение появилось то, что он так тщательно скрывал. – Наступит день, и я поеду, куда мне захочется. И буду делать все, что захочу. И никто… – Он замолчал.

– Так почему же ты вернулся, чтобы мне помочь?

– Потому что так было надо. Потому что… – Унвер нанес по спице еще пару тяжелых ударов и отшвырнул молоток. – Я устал отвечать на твои вопросы. Должно быть, тебе сильно разбили голову, если ты столько болтаешь. Ты должен вернуться в постель.

Фремур понял, что Унвер его прогоняет, и знал, что нет смысла его сердить – как и Одрига. Конечно, Унвер не станет его бить, как брат, но будет злиться на него в течение нескольких дней или даже недель, а Фремур этого не хотел.

С этой книгой читают:
Город клинков
Роберт Джексон Беннетт
$ 5,35
Давший клятву
Брендон Сандерсон
$ 4,86
Клинки императора
Брайан Стейвли
$ 5,35
Кровь и железо
Джо Аберкромби
$ 4,37
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.