Змеиная верностьТекст

Оценить книгу
4,4
141
Оценить книгу
4,0
11
11
Отзывы
Фрагмент
Отметить прочитанной
260страниц
2019год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

3

Часам к четырем народ все-таки начал расходиться. Люди устали, проголодались, восприятие притупилось. К тому же погода после полудня начала стремительно портиться. Небо затянуло тучами, несколько раз начинал накрапывать дождь. Однако сотрудники лаборатории фитопрепаратов по-прежнему стояли группкой у института, ждали, когда выйдет их заведующий Павел Анатольевич.

Петракова отпустили только в пятом часу. Выйдя из института, он, в уже поредевшей толпе сотрудников, сразу встретился глазами с Зоей. Увидев Павла, она бросилась к нему, схватила под руку, и они быстро пошли прочь. Кое-кто кинулся было к Петракову с расспросами, но они с Зоей только отмахнулись, Павел пробормотал: «Потом, потом…». Никаких сил на разговоры не было. Больше всего хотелось чего-нибудь выпить и хоть на минуту все забыть.

Уходя, Павел отыскал глазами своих сотрудников. Они стояли все вместе, кучкой – серьезная Лиза Мурашова, забавная толстушка Людочка Пчелкина с круглыми зелеными глазами, меланхоличный Николашин, хипповатый очкарик Федор Макин и впереди всех маленький Ивануткин, смотревший на Павла пристально и враждебно. Как будто точно знавший, что это он виноват в смерти тех, кого сегодня вынесли из института в пластиковых мешках. Ладно, это потом, завтра – все разговоры, все разборки… А сейчас быстрее уйти подальше от этого кошмара…

В кафе на Университетском проспекте они с Зоей нашли свободный столик у окна. Заказали коньяк, какую-то еду и кофе. Выпили молча, не чокаясь, как за помин души. Закурили.

– Паша, что там было? – Зоя смотрела на него напряженно и устало. Сегодняшний день, видно, и ей дался нелегко. Зоино лицо горело нездоровым румянцем, веки припухли. Конечно, весь день стояла на холоде, волновалась за него и за них за всех…

– Пока неясно. То есть черт-те как неясно! – Павел неожиданно взорвался, стукнул кулаком по столу. Звякнув, подпрыгнули рюмки и пепельница, оглянулись официанты. Он с трудом взял себя в руки, заговорил спокойнее: – У вахтера, скорее всего, сердечный приступ. По крайней мере, внешние признаки похожи. Видимо, сердце у него давно болело. Блистер, кстати, там валялся с таблетками… Ну увидел труп, змею, перепугался – и все. Говорят, он змей до смерти боялся. – Павел угрюмо усмехнулся. – Правда, что до смерти… Да и пьян был, конечно, как обычно. С ним-то более-менее понятно. Но Кашеварова! Как она-то там оказалась? Зачем в террариум полезла ночью? Они мне всю душу вымотали: «Почему ваша сотрудница оказалась ночью в подвале?»

– А ты?

– А я как Каин: не сторож, мол, я сотрудницам своим…

– Что, так и сказал?

– Почти так. Сказал, что ничего не знаю, что ночных работ в лаборатории не велось и в ближайшее время не планировалось. Еще сказал, что если бы шли ночные эксперименты, лаборантка в любом случае была бы не одна, а с кем-то из сотрудников. Сказал, что лаборанты участвуют в экспериментах только как помощники, самостоятельных работ они не ведут. И еще, что на ночные эксперименты требуется специальное разрешение, которое подписываю я, так что не знать об этом я не мог. Они спросили, где это разрешение хранится, если оно есть. Я сказал, что передается на вахту, чтобы вахтер был в курсе, если кто-то остается в институте на ночь. Они обыскали все на вахте и, конечно же, ничего не нашли…

Зоя сильно затянулась и выпустила дым сквозь сжатые губы.

– Паша, а может, она там с вечера лежала? Мне Динка сказала, что она собиралась в тот вечер задержаться, но всего на полчаса.

– Не знаю. – Павел плеснул себе коньяку и стал катать бокал в ладонях. – Эксперт определил время смерти, она умерла примерно в три часа ночи…

– Значит, все-таки ночью… – Зоя докурила сигарету до половины, затушила ее в пепельнице и тут же вытащила из пачки новую. Стало слышно, как в зашторенное окно, возле которого они сидели, забарабанил дождь. – Ну а причина смерти? Неужели все-таки змея?

– Вне всяких сомнений. – Павел отхлебнул из бокала, поковырял вилкой салат, тут же бросил вилку и снова закурил. – Ранка на шее, характерная такая… Рядом магистральные сосуды, так что яд всосался быстро… Но как, как она там оказалась? Зачем она трогала эту змею? Чертовщина какая-то! Что ты обо всем этом думаешь, Зоя?

– Что я думаю? – Зоя, болезненно морщась, потерла виски. – Господи, голова как болит… Сейчас, с мыслями соберусь…

– Ты очень много куришь. И, наверное, ничего сегодня не ела. Поешь и кофе выпей. – Павел подвинул к ней тарелку.

Зоя попробовала есть, но видно было, что кусок не лезет ей в горло. Она отпила глоток кофе и снова потянулась за сигаретами, но Павел решительно накрыл пачку ладонью и подвинул к себе. Зоя послушно кивнула.

– Так вот, Паша… – Она снова сильно потерла пальцами виски. – Я думаю, Ленка осталась в институте, конечно же, не для работы. А… сам догадайся для чего. Она, прости господи, что о мертвой плохо говорю, редкостная шалава была. Я слышала краем уха, не помню уж, от кого, что у нас некоторые парочки в институте ночуют, когда деваться больше некуда. Дело, как говорится, молодое… С Михалычем, вахтером, договариваются просто. Пятьдесят миллилитров ректификата – твердая, то бишь жидкая, валюта…

– Ну и дела, – поразился Павел. – Прямо в институте? И Кашеварова этим пользовалась?

– Она-то в первую очередь! Она комнату снимала, хозяйка ей запрещала мужиков водить, а она без них не могла. Она в нашем институте, по-моему, почти со всеми мужиками переспала. Во всяком случае, в нашей лаборатории ты – единственное исключение.

– Не знал… – Павел помолчал, переваривая информацию – Что, и… Иван?

– И Иван, и Макин, и даже Николашин. – подтвердила Зоя.

– Ну дела-а-а, – повторил Павел. И задумался, ушел в себя, уставившись глазами в стол. Зоя воспользовалась моментом – утащила из-под его руки свои сигареты и жадно закурила. Павел не обратил на это внимания.

Вот и все, грустно подумала Зоя, лимит заботливости исчерпан. И так всегда. Она думает о Павле каждую минуту, ловит мимолетные знаки внимания… Надо бы еще записывать их, как Золушкина мачеха… А он вспоминает о ней, лишь когда ему плохо или когда она ему зачем-либо нужна. И так все пятнадцать лет, что они знакомы.

Нет, тут же возразила себе Зоя. Нет, нет. В последнее время все по-другому. Павел стал ближе, гораздо ближе. После того как из его жизни исчезла Ольга, он словно повернулся к ней, Зое, лицом. Как будто, наконец, ее заметил.

Они и раньше не были просто сослуживцами, их связывало гораздо большее. С тех пор как они стали работать вместе, Зоя была правой рукой Павла. Он всегда ценил ее ум и организаторские способности. Фактически Зоя вела все хозяйственные дела лаборатории, всю отчетность, всю бумажную работу, оставляя Павлу чистую науку. Они уйму времени проводили вместе, были очень близки, но… Но не так, как хотелось Зое. Лишь чуточка пикантности в отношениях, только намек, легкое касание. Только потому, что она красивая женщина, а он галантный мужчина. Только поэтому и только лишь чуточка. Павел всегда знал границы. Вечно эти чертовы границы, только потому, что он, видите ли, женат, а она замужем. Вечно между ними кто-нибудь стоял. Три его жены, два ее мужа. Лично Зое на эти границы было наплевать, но Павел из другого теста.

Но теперь-то, теперь они оба свободны, и все просто не может не измениться. Они обязательно будут вместе. По-иному просто не может быть. Она нужна Павлу. Без нее он пропадет. Даже из этой истории с Кашеваровой он не сможет без потерь выбраться один – слишком он прямолинейный и бесхитростный. Ничего, уж она-то сумеет контролировать ситуацию.

Павел вдруг вскинул голову и уперся в Зою напряженным взглядом.

– Все равно не понимаю! Ладно, осталась она в институте с любовником, но зачем к змеям-то полезла? Что ее туда понесло?

Зоя мягким, успокаивающим движением погладила Павла по руке.

– Что понесло? Может, правильнее спросить – кто? Я, Паша, сегодня над этим целый день голову ломала. Пока стояла там, возле института, все думала – как, ну как такое могло случиться? И вот что я думаю… я думаю, что Ленка была с Бахрамом Магомедовым.

– С Магомедовым? Герпетологом этим?

– Ну да. Красивый, между прочим, парень… Ленка в последнее время на него вешалась, проходу не давала. Вот если она была с ним, тогда все понятно. Он-то и мог ее в террариум затащить. Покрасоваться хотел: вот я какой крутой, со змеями запросто… Ну и могло что-то случиться, неосторожность, несчастный случай. Я за Магомедовым понаблюдала сегодня – на нем лица не было, явно не в себе…

– Ты думаешь? – с сомнением произнес Павел. – Вообще-то, Метельчук говорил, что он Магомедова сам сегодня утром в институт из дома привез.

Зоя досадливо поморщилась.

– Я ведь ничего не утверждаю, Паша. Но, на мой взгляд, это единственная правдоподобная версия. Открыть террариум и выпустить змею мог только Магомедов. А домой он сто раз успел бы вернуться.

Она помолчала и добавила:

– Ладно, поживем – увидим. Может, Бахрам и ни при чем… А что полиция-то говорит?

– А ничего она не говорит. – Павел тоже достал сигарету и закурил. – Она только спрашивает. Где был, что делал? Кто может подтвердить, что ночевал дома? Почему не отвечал на звонки? Я говорю, спал, не слышал, но чувствую, они не верят. И что теперь будет?..

Несколько минут они сидели молча. Павел опять угрюмо задумался. Глаза его смотрели куда-то в себя, сжатые губы напряженно кривились. В окно уже безостановочно молотил дождь, наводя тоску. Кафе быстро заполнялось народом, в основном молодым, изгнанным с улицы непогодой. Люди стояли в дверях, стряхивая зонты и оглядывая зал в поисках свободного места. Официанты косо поглядывали на Павла и Зою, с нетерпением ожидая, когда же они, наконец, освободят столик.

Павел поднял голову.

– Зоя, ну за что мне все это? – Серые глаза смотрели на Зою с отчаянием. – За что мне еще и это? После всего… Ты можешь мне сказать, когда все это кончится? И чем?

 

Зоя вздохнула. Да, Павел не боец. Вместо того чтобы собраться, оценить ситуацию, просчитать пути выхода, он теряется, комплексует и ищет поддержки у нее, женщины. Кто бы ей сказал, почему из всех мужчин, среди которых немало волевых и мужественных, ей нужен именно он? И кто бы объяснил ей, почему она, которая на раз может покорить любого из этих волевых и мужественных, так упорно и мучительно долго ищет ключик к этой единственной, непонятной ей душе?

Он ждал ее ответа, и она ответила:

– Паша, надо смотреть правде в глаза: это может закончиться плохо. Как ни крути, а это твоя сотрудница нарушила все правила, невесть что делала ночью в институте, полезла в террариум и умерла от укуса змеи. На тебя обрушится и полиция, и наша дирекция, и, конечно, Аничков, у которого будут неприятности с его темой. Тебе потреплют нервы. И нам с тобой нужно приложить все усилия, чтобы вину не свалили на тебя, не сделали тебя крайним. Надо хорошо продумать как себя вести, что говорить. И… Паша, что бы ни случилось, я с тобой. Ты можешь на меня положиться.

Они посмотрели друг другу в глаза. Павел опять отметил, какой усталый и больной у Зои вид… Зоя, верный друг… Они знакомы много лет, последние пять лет работают вместе, и более толкового, надежного помощника, более преданного друга у него никогда не было и не будет. За него она переживает больше, чем за себя, а ведь у нее куча своих проблем. Она не очень счастлива в личной жизни, не так давно развелась со вторым мужем… Слава богу, что она у него есть – верное плечо, умный советчик, друг.

Павел взял Зоину руку, вынул из тонких пальцев дымящуюся сигарету и молча поцеловал в запястье.

– Пир духа! – провозгласил Федька Макин, со стуком ставя стакан на стол. И тут же осекся, вспомнил, по какому поводу пьет.

Они сидели с Сашей Грачевым на кухне Федькиной квартиры и приканчивали четвертинку дешевой водки. Только на нее они и сумели наскрести денег, до зарплаты у обоих остались копейки.

Федькина мать, врач «Скорой помощи», сегодня была на суточном дежурстве. Поэтому с утра Федька, имея в распоряжении квартиру, запланировал романтическое свидание со своей подружкой и бывшей однокурсницей Сонькой Прощановой. Но сегодняшние события как-то развеяли его романтические настроения, и он не стал звонить Соньке.

Вообще-то, с Сонькой было бы неплохо поболтать. Она, как, между прочим, и сам Федька, была дипломированным биохимиком, но работала, в отличие от него, в криминалистической лаборатории. В свое время Федора тоже звали на эту работу, сулили неплохую зарплату, погоны и всяческие льготы по выслуге лет, но он не решился. Как представил себе, что придется иметь дело с трупами, а также с блевотиной, харкотиной, мочой, фекалиями и прочими тошнотворными вещами, так и отказался. Знаем, что это такое, смотрим по телику сериал «Си Эс Ай». А вот Сонька согласилась – и ничего, работала и зарплату, кстати, получала побольше Федькиной.

Сонькина лаборатория, конечно, будет проводить всякие экспертизы по происшествию в их институте, поэтому Сонька будет в курсе расследования. Мало ли, что она обязана хранить в тайне служебную информацию, уж с Федькой-то она поделится! И вообще, бабы ничего не могут держать в секрете.

Федор Макин был очень любопытен и обойти вниманием это событие никак не мог. Ведь такое творится! Вдруг это вовсе и не несчастный случай, а жуткое преступление? Убийство? Нет, он должен все узнать!

Но, во-первых, разговоры с Сонькой могут подождать. Сегодня у нее еще никакой информации быть не может, ведь следствие только началось. А во-вторых, очень хотелось пообсуждать случившееся с друзьями-приятелями, с теми, кто знал и Ленку и Михалыча.

Поэтому Федор отменил свидание, и они с Сашей Грачевым и Бахрамом Магомедовым зарулили в пивбар возле гостиницы «Сибирь». Бахрам был мрачен и полон недобрых предчувствий. Федька и Саша как могли его подбадривали, но, видимо, недостаточно убедительно. Бахрам остался безутешен и, не просидев получаса, ушел.

Федька с Сашей тоже поплелись домой. По дороге Саша напросился к Федьке ночевать, и Федька с радостью согласился. Не хотелось оставаться одному, а с Сашкой можно всласть потрепаться.

Они зашли в магазин за чекушкой и теперь «поправляли нервы» под неслабую закуску – винегрет и котлеты с макаронами, оставленные Федькиной мамой сыночку на ужин.

– Михалыча жалко! – уныло тянул Саша. – Не надо было ему вчера спирт наливать, может, жив бы остался…

– Да не угрызайся ты, Санек, – утешал Федька, – ты один ему, что ли, наливал? Да он пол-института доил!

– Спирт-то гидролизный был, понимаешь? Не было у меня вчера ректификата. Он обещал, что пить не будет, на компресс просил, для ноги. Выпил, конечно… Траванулся старик…

– Не выдумывай, Санча! – Федька старательно накалывал на вилку стопочку макарон. – Гидрашкой не отравишься. Я наш спирт Соньке Прощановой давал, она его на хроматографе прогоняла. Ничего там ядовитого нету… Ну сивушных масел перебор, но это мелочи… Словом, пей – не хочу! Я его сам сколько раз пил.

– У тебя, может, печенка луженая, а он…

– А его, между прочим, никто не заставлял!

– У него нога постоянно болела, протез неудобный. Только алкоголем и спасался.

– Вот и доспасался! Слушай, хватит скулить! Ему сто лет в обед было, твоему деду, он бы и сам скоро помер, без всякого спирта и без змей. А вот Ленка совсем молодая была. Ее тебе не жалко? Эх, как-кая баба была! Шарон Стоун!

В голосе Федьки так явно читались сладостные воспоминания, что Саша подозрительно спросил:

– У тебя что, было с ней что-нибудь?

– А то! – Федька хвастливо гоготнул. – У Ленки, считай, со всеми было, даже с Ивануткиным! – И он громко заржал, тряся длинными пегими патлами и взблескивая очками.

Саша тоже невольно засмеялся. Маленький Ивануткин был крупной Кашеваровой, что называется, «по колено».

Федька вытряс в стаканы остатки водки, конспиративно завернул бутылек в газету, чтобы не травмировать мать, которая нервно реагировала на вино-водочную тару, и засунул в мусорное ведро.

Они молча допили водку, и Саша спросил:

– Это что, у вас так принято в лаборатории, коллективная любовь?

Федька остро глянул на него.

– А тебе че, в лом? Тебе «чуйства» подавай, высокие отношения, царевну Несмеяну? Не понимаю я тебя, Санек. Да на твою Несмеяну без слез не глянешь. Ни рожи, ни кожи, ни титек.

– Федя, – задумчиво спросил Саша, – хочешь в морду?

– А че, давай, – не испугался Федька. – Закон джунглей – поел, попил, хозяину морду набил…

– За «поел-попил» спасибо, а за язык свой поганый схлопочешь.

– Очкариков не бьют! – пафосно воскликнул Федька. И, проникновенно глядя Саше в глаза, заговорил тоном заботливого папаши: – Я, Саня, за тебя беспокоюсь. Пойми, на баб нельзя смотреть снизу вверх. Они, если это почуют, на шею сядут и всю кровь из тебя выпьют. Как говорится, не сотвори себе вампира!

Саша молча, в упор смотрел на Федьку, и Федька под этим взглядом быстренько свернул с опасной темы.

– Как думаешь, Саня, чего Ленку к змеям понесло?

Саша подумал, что эту… «Шарон Стоун» без царя в голове могло занести куда угодно. Но говорить ничего не стал, только пожал плечами.

– Не-ет, Саня. – Федька поднялся и стал составлять грязную посуду в раковину. – Не-ет, что-то тут не то! Я тебе так скажу: Ленка к змеям не полезла бы даже под пистолетом. Она о них даже слышать не могла спокойно, прямо писалась от страха…

В окно хлестанул дождь. Порывом ветра капли дождя занесло в открытую форточку, и они густо окропили подоконник. Федька подошел к окну, захлопнул форточку и некоторое время стоял, вглядываясь в слепую темень. Потом задернул занавеску, вернулся к столу и, опершись руками о столешницу, навис над Сашей.

– Знаешь, Саня, – сказал он зловещим шепотом, – мне почему-то кажется, что Ленку кто-то убил!..

Лиза Мурашова и Людмила Пчелкина вернулись в этот день домой продрогшие и промокшие. Утром, собираясь на работу, оптимистка Людмила выложила из сумки зонтик, не захотела таскать лишнюю тяжесть по хорошей погоде. Поэтому возвращались они под Лизиным зонтом, под которым вдвоем было тесновато, и их изрядно похлестало дождем.

Подбегая к общежитию, они мечтали только об одном: сейчас они бросят сумки, схватят полотенца, халаты и побегут в душ, под горячую воду. Но их ждало жестокое разочарование.

В общаге стоял промозглый холод, казалось даже, что здесь холоднее, чем на улице, отопление давно отключили. Внизу вахтерша тетя Дуся сказала им, что горячую воду отключили тоже, и душевые не работают. А поднявшись в свою комнату, они совсем пали духом. Здесь было еще холоднее, чем в коридорах. В окно, опрометчиво расклеенное и помытое в один из тех теплых дней, когда кажется, что холода уже не вернутся, дуло так, что отлетала занавеска. Словом, все было плохо.

Людмила предложила сбегать в баню на соседней улице и хорошенько отогреться в парилке. Идея была хорошая, но, поразмыслив, они от нее отказались. Денег до зарплаты оставалось немного, а баня была непростая, с «наворотами» – сауной, бассейном, фитобаром, и билеты туда были дороговаты.

Поэтому поступили проще – достали бутылку коньяка, купленную для «красивой жизни».

Красивая жизнь у них происходила в субботу вечером, после всех домашних дел: уборки, стирки, глажки и приведения себя в порядок. Тогда на ужин готовилось что-нибудь повкуснее, варился настоящий, а не растворимый кофе, куда и добавляли коньяк, а из морозилки извлекали «полено» пломбира.

Под это получались классные задушевные посиделки с разговорами обо всем. Правда, в последнее время Людмила все разговоры сводила к одному – к «Пашечке». Это тяготило Лизу. Она считала Людмилину любовь безнадежной. Слишком взрослым, слишком опытным и значительным человеком был Павел Анатольевич Петраков для наивной Людмилы. Ну чем она могла его заинтересовать? Правда, недавно сбежавшая от Петракова жена Ольга была ненамного старше, но Лиза все-таки считала, что у Людмилы нет шансов. К тому же наблюдательная Лиза заметила, что в последнее время Петраков все больше сближается с Зоей. Поэтому разговоры о «Пашечке» она поддерживала неохотно и очень радовалась, когда к ним на огонек забредали Валера или Света Николашины и разговор сворачивал на тайны мироздания или общежитские сплетни.

Но сегодня была не суббота, на ужин был гороховый суп, в окно барабанил нескончаемый дождь, а перед глазами так и стояли два черных пластиковых мешка.

Надо было как-то налаживать жизнь.

Кастрюльку с супом поставили на плитку, и пока суп грелся, Лиза и Людмила быстро переоделись в шерстяные спортивные костюмы, которые так и не понадобились сегодня утром, натянули толстые шерстяные носки и свитера, отодвинули стол подальше от сквозящего окна, расставили тарелки и чашки, порезали хлеб.

Людмила разлила дымящийся гороховый суп, и под эту сомнительную закуску они выпили по полчашки коньяка.

Коньяк был хорошим. Он мягко стек в желудок, проник в сосуды и по ним добрался до каждой клеточки тела, наполнив ее блаженным теплом. Иззябшие щеки и носы заалели клюквой, все стало казаться не таким ужасным, а то, что произошло в институте – совершенно нереальным, будто приснившимся в дурном сне.

За окном совсем стемнело, а они все сидели за столом. Задернули занавески, включили свет, в десятый, наверное, раз включили чайник. Хмель схлынул, и вновь перед глазами замаячили два черных пластиковых мешка.

Они уже все обсудили вдоль и поперек, припомнили в деталях все, что видели и слышали сегодня, и чем дальше, тем больше убеждались: то, что произошло сегодня, произойти просто не могло.

– Лизочек, я тебе чем хочешь поклянусь, не могла Ленка в террариум залезть! – гудела Людмила, доставая из холодильника остатки колбасы, предназначенной, между прочим, для утренних бутербродов. Людмила «на нервной почве» все никак не могла наесться и дочищала холодильник от последних крох еды. – Она к этим змеюкам на пушечный выстрел не подошла бы!

Взяв нож, Людмила стала поспешно сооружать бутерброд.

Лиза сидела, нахохлившись, поджав под себя ноги и засунув подбородок в высокий воротник свитера.

– Но все-таки как-то она туда попала, – сказала она, утаскивая из-под руки Людмилы кусочек колбасы.

Та с сожалением проводила колбасу глазами и откусила от бутерброда.

– Шушай, – с набитым ртом пробурчала она, – а вшуш шето шамошштво?

– Что? – не поняла Лиза. – Проглоти и скажи снова.

На миг она почувствовала себя воспитательницей детского сада.

Людмила с трудом сглотнула и внимательно оглядела бутерброд со всех сторон, прикидывая, откуда бы откусить снова.

– Я говорю, вдруг это самоубийство? Может, Ленка нарочно туда пошла, чтобы змеи ее закусали?

– Людмилища! – возмутилась Лиза. – Что ты несешь? Люди погибли, а тебе шуточки!

 

– Какие шуточки, Лизочек! – Людмила уже любовно мазала маслом следующий кусок хлеба. – Вот ты знаешь, что Клеопатра, например, искала способ самоубийства и выбрала змеекусание как самый эстетный?

– Змеекусание! – передразнила Лиза. – Клеопатра! Ну ты сравнила! Это Ленка-то у нас эстетка? Нашла тонкую натуру!

Людмила некоторое время посидела, задумчиво разглядывая бутерброд, как будто представляя на его месте Ленку Кашеварову.

– Да, – наконец призналась она, – не выходит… Для Ленки это слишком эстетно.

– Эй, вы чего тут сидите?! – К ним без стука ворвалась жена Валеры Николашина Света. – Вас там по телику показывают!

– Нас?! – ужаснулась Лиза. Она успела представить их с Людмилой глупые физиономии с клюквенными носами на экране телевизора. Она даже скосила глаза на свой нос, с облегчением убедилась, что он уже успел принять нормальную окраску, и только потом сообразила, что этого не может быть.

– Институт ваш…ный! – грубо ответила Света, схватила пульт и включила телевизор.

– Гипсокартон Кнауф! – заорал телевизор нечеловеческим голосом. Света нажала кнопку и экран погас.

– Все, проехали, надо следующих новостей ждать. А вы чего не смотрите-то?

До Лизы дошло, что о происшествии в их институте рассказали в местном выпуске теленовостей, и ей стало стыдно за свои идиотские мысли. Надо меньше пить, выругала она себя.

– У вас там че делается-то?! – продолжала выкрикивать Света. – Я на работе увидела, у нас весь магазин на ушах стоял! Давайте, рассказывайте!..

Света работала кассиршей в соседнем супермаркете. Там у них, в отделе видеотехники весь день работали телевизоры.

– А тебе Валера разве не рассказал? – полюбопытствовала Людмила.

– А-а! – с досадой махнула рукой Света. – Дождешься от него! Лежит на диване и еле рот разевает. «Тебе это неинтересно…» Как это мне неинтересно? Я такой человек – мне все интересно!

– И что это он так? – удивилась Лиза.

– Трехнутый! И всегда-то такой, а в последнее время ваще чоканулся. Прикинь, сегодня ночью просыпаюсь – нет его! Ждала, ждала, заснула, опять проснулась – нет! Я уж было подхватилась искать – является! Курить, мол, ходил! Нашел дуру! Я ему говорю: найду ту пепельницу, куда ты окурок свой поганый суешь – мало не покажется ни тебе, ни ей. Убью обоих!

– Ты что, думаешь, Валера тебе изменяет? – удивилась Лиза.

– Все они кобели, – убежденно сказала Света, усаживаясь за стол и кивая Людмиле, чтобы та налила ей чаю.

– Валерочка не кобель! – заступилась Людмила, подвигая Свете кружку.

– Еще какой кобель! – Света сноровисто мазала последний кусок хлеба последним маслом. – Правда, пугливый. Блудит, но с испугом. Зна-а-ет меня… Конечно, не пойман – не вор, но уж если поймаю… – И Света скорчила такую зверскую гримасу, что Лиза сильно посочувствовала «пугливому кобелю» и его предполагаемой «пепельнице».

Света жадно куснула бутерброд и запила чаем.

– А чего у вас там, в кастрюльке? Суп? Остался? Давайте сюда, доем, а то скиснет. Гороховый долго не стоит… Голодная, как собака, а дома шаром покати… Когда уже в вашем…ном институте деньги давать начнут…

Зарплата через неделю, хотела напомнить Лиза и удивилась – уж Свете ли не знать, когда у мужа зарплата…

Но Света не требовала ответа. Шумно дохлебав суп, она отодвинула пустую кастрюльку и снова взялась за чай.

– Ну давайте, девки, рассказывайте…

Спала Лиза плохо. То и дело просыпалась, слушала шум дождя, тоскливо ворочалась и старалась понять, почему у нее так муторно на душе. Те ужас и жалость, которые она почувствовала, когда Метельчук сказал, что Ленка и Михалыч мертвы, не имели ничего общего с этой душевной мутью. Что-то тут было еще.

Лиза мысленно перебирала все события вчерашнего дня, искала «болевую точку». И в какой-то момент поняла: вот оно. Валера Николашин – вот что ее мучило. Тот его взгляд, который она поймала там, у института…

Света сказала, что ночью Валера надолго отлучался из супружеской постели. Курил? Бегал к любовнице? Что-то плохо верится… Вот так нагло, прямо из-под носа жены?.

А вдруг в это время Николашин успел добраться до института и… Что «и»? Убил Ленку?

Окстись, Лизавета, сказала она сама себе, Ленка погибла от укуса змеи.

Вот тут-то и начинались странности… Конечно, Лиза не была большим специалистом в герпетологии, но она все-таки знала, что от яда гюрзы сразу не погибают. Какое-то время человек способен и двигаться, и говорить…

Хорошо, пусть Кашеварова зачем-то осталась ночью в институте, зачем-то полезла в террариум, каким-то образом дала себя укусить змее… Но почему она не позвала на помощь? Ведь вахтер Михалыч был совсем рядом, а он ведь ничего не знал, пока не наткнулся утром на мертвую Ленку…

Хорошо, допустим, Михалыч был мертвецки пьян и не мог помочь, но ведь есть телефоны…

Что это, действительно самоубийство? Как сказала Людмила, путем «змеекусания»? Да нет, глупость.

Перед глазами Лизы как живая встала Ленка Кашеварова. Крупная, полнотелая, с гривой белых мелкозавитых волос, вся обтянутая одеждой. Даже белый халат у нее был всегда ушит и укорочен так, чтобы не скрывать пышного бюста и мощных бедер.

В институте Ленка славилась своим ненасытным и нисколько не скрываемым сексуальным аппетитом. От нее так и веяло какой-то первобытной, ничем не облагороженной чувственностью. К мужчинам Ленка липла как осенняя муха. Толкала бедрами, теснила вываливающимся из декольте бюстом и буравила, в подражание рекламным красоткам, тяжелым вурдалачьим взглядом искоса-исподлобья. Лизе всегда становилось неловко при виде этих эротических ужимок.

Да, при жизни Ленка Кашеварова не нравилась Лизе, и теперь Лиза чувствовала себя виноватой, как будто своей неприязнью подтолкнула Ленку к гибели.

Вчера в конце дня Лиза заходила в лаборантскую, ей нужна была марля. Ленка с Диночкой пили чай, на столе дымились кружки, лежала растерзанная пачка печенья, скрученные фантики конфет. Ленка и выглядела, и вела себя как обычно. Лениво и небрежно откромсала от рулона кусок марли, сунула Лизе, не глядя. Наверное, она чувствовала Лизину неприязнь и отвечала ей тем же.

Подумать только, ведь это же было за несколько часов до смерти…

Нет, самоубийства, да еще такого странного, не было и быть не могло!

Но если не самоубийство, тогда что? Убийство? Кто-то не позволил Ленке позвать на помощь, убежать, спастись. Кто?

Перед Лизиным мысленным взором замелькали жуткие картины. Вот кто-то связывает Ленку по рукам и ногам… Это должен быть кто-то сильный, Ленка девушка крупная. Или этот кто-то оглушает Ленку ударом по голове… Тогда должен остаться след от удара. И наконец, этот кто-то подносит к Ленке разъяренную змею… Интересно, можно разъярить змею? Надо завтра спросить у Бахрама.

И кем же может быть этот «кто-то»? Неужели Валера Николашин? Хронический неудачник, унылый подкаблучник, пугливый кобель? Бред… Или не бред?

Проворочавшись почти до утра, Лиза, наконец, заснула. Последней ее мыслью было: не забыть поговорить с Бахрамом…

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Книга из серии:
Врач от бога
Окончательный диагноз
Пациент скорее жив
Укол гордости
Змеиная верность
Зависть кукушки
Яд ревности
С этой книгой читают:
Победитель не получит ничего
Екатерина Островская
$ 2,50
Разрушительница пирамид
Татьяна Полякова
$ 3,56
Вальс над бездной
Наталья Калинина
$ 1,84
Светлый путь в никуда
Татьяна Степанова
$ 1,45
Срезанные цветы
Наталия Антонова
$ 1,32
Время-судья
Татьяна Полякова
$ 2,90
Другие книги автора:
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.