Лия Султан

– На то ты и Лев Николаевич, чтобы у тебя была своя сложная Софья,

тороплюсь. Наверное, я стала жестокой.

велю я. Таир не поднимается в квартиру – так у нас завелось с первых дней их с Сабиной развода. Сестра

дверь и галантно пропускает меня вперед. На улице морозно, свежо и белым бело – снег, выпавший накануне, еще не превратился в грязную кашу, а красиво укрывает землю и

расслабленном состоянии, тут же встрепенулся и напрягся. “Мирочка”? Она позволяет себя так называть какому— то мужчине? Это нормально? – Надим Хамитович, подождите, пожалуйста, минуточку. Ансар? – позвала она его. – Да, Мира. – Простите, пожалуйста, но мне нужно работать. Мы же уже все решили, да? – Конечно. Идите, работайте, – сказал он фразу, которую всегда говорит своим подчиненным и Мира,

моя внешность – это проклятие. Мое сердце, вернее та ее часть, которая отвечает за любовь, покрыта корочкой льда. Мое тело – броня, тяжелая, но прочная, которая никого близко не подпускала. Никого, до появления Игоря. И лед треснул под его пальцами, и в каменной крепости он пробил большую брешь, и ночным, нежданным гостем ворвался в мой обыденный, привычный мир, всколыхнул его и перевернул.

Нельзя насильно быть любимым, Нельзя насильно полюбить, Быть одному – невыносимо, Но лучше так, чем вместе быть С тем, чьи объятья не волнуют, Кто раздражает, бесит, злит. От лицемерных поцелуев Давно уж сердце не болит. Нет глупой ревности. И чувства Давно остыли, как угли… Сберечь любовь – почти искусство. А мы, наверно, не смогли…