Сундучок мертвеца

Внутренняя борьба была жестокой, но короткой. Как и все последние двадцать лет. Нет, как всю мою последнюю взрослую жизнь – или гордость, или инстинкт выживания. Или гордо вороти нос, или молча бери любые заказы и деньги, лишь бы не сдохнуть от голода, оплатить съёмное жильё и позаботиться о мамином лечении.Как всегда, победило низменное и насущное.

Хотя иногда хотелось доказать себе, что нет. И, выпрыгивая из штанов, на последнем издыхании изобрести что-нибудь невероятно выдающееся. Но, к счастью, чувства самосохранения во мне с избытком – благодаря маме. Когда у тебя на руках больной и беспомощный человек, который больше никому не нужен, волей-неволей научишься беречь себя. Даже в ущерб себе.

Одного её доброго взгляда при знакомстве хватило, чтобы всё во мне сначала заныло от невосполнимой утраты, а потом успокоилось, примирилось. И захотело жить дальше. И даже – внезапно, пока я поднималась за силдой Речаной на второй этаж, – задумалось, для чего мне хотеть жить дальше.Всю свою последнюю жизнь я живу, чтобы заработать денег. И изобрести очередную полезность, чтобы снова заработать. Что изменится, если исчезнет (или хотя бы уменьшится) лютая нужда в деньгах?

Внутренняя борьба была жестокой, но короткой. Как и все последние двадцать лет. Нет, как всю мою последнюю взрослую жизнь – или гордость, или инстинкт выживания. Или

Каждому поколению ремесленников будет сложнее изобрести выдающееся, потому что очень много полезного уже сделано до вас. Это как с исследованием мира – каждому поколению путешественников будет доставаться всё меньше и меньше неизведанных земель. Но если ему на роду написано найти, путешественник обязательно отыщет неисследованный закуток. И если тебе суждено, то ты придумаешь. Обязательно. Обстоятельства сложатся и не оставят выбора.