Но ментов это как раз не удивило.
– Раз действовал наследник, значит, он рассчитывал, что рано или поздно все и так достанется ему. Зачем же красть у самого себя?
Одним словом, у ментов не возникло ни малейшего сомнения в том, что убийца – именно племянник. И еще сильней они утвердились в этом мнении, когда принесли тете Люсе на опознание элегантный шарф светло-бежевого цвета, который нашли возле дверей.
– Посмотрите, на нем вышиты инициалы – «Н.К.», – сказал один из ментов. – Покойного ведь звали иначе? Это не его вещь?
Тетя Люся посмотрела на шарф в руках у оперативника, и ее словно током стукнуло. Она прекрасно знала эту вещь! Этот шелковый шарф был на самом деле шейным платком, который в свою очередь прилагался к дорогому английскому костюму, который был приобретен Борисом Аркадьевичем специально в подарок Никите.
– Да ты и сама, Риточка, помнишь этот костюм. В нем Никита женился на тебе.
Побледневшая Рита только и смогла, что кивнуть в ответ. Но слов было не нужно. Мариша и сама теперь вспомнила и костюм, и шейный платок. Она ведь была на свадьбе Никиты и Ритки. И еще удивилась, до чего богато и шикарно выглядят жених и невеста на фоне скромной церемонии и платьев остальных собравшихся.
– Платье и костюм – это были подарки дяди Бори, – прошептала Ритка. – Нам с Никиткой никогда в жизни было бы не осилить такие дорогие и качественные вещи! Он тогда еще сказал, что человек должен жениться один раз в жизни. И это событие должно запомниться ему навсегда.
– Что-то я не помню твоего дяди на свадьбе.
– А его там и не было. Он подарил нам подарки, а прийти не смог. Плохо себя чувствовал.
Платье и костюм между тем подгоняли в магазине по фигурам заказчиков и украсили их инициалами.
– «Н.К.» и «М.К.» – Никита Кривко и Маргарита Кривко.
– Значит, это точно был платок твоего мужа?
– Конечно. Это его шарф. Прекрасная вещь. И очень дорогая.
– И он часто надевал его?
– Нет, вовсе нет! Костюм висел у нас в шкафу в специальном чехле. Никита очень гордился этой вещью и одевал его только по особым случаям.
– Понятно. Значит, просто на улицу он бы этот платок не надел?
– Никогда в жизни! Да и вообще… Что за бред надевать шелковый платок, когда на улице такая холодина? У Никиты был практичный шерстяной шарф на каждый день. Его он и носил вместе с курткой. Никакого шелка!
– Но мог же он захотеть пощеголять перед коллегами на работе?
– Исключено! Я прекрасно помню, в чем Никита ушел в тот день. Ни о каком шелковом платке речи не шло. Он оделся как обычно. Шерстяной шарф, куртка, джинсы.
– А платок оставил дома?
– Ну да! Вместе с костюмом! Он его уже сто лет не надевал!
Мариша покачала головой. В таком случае она ничего не понимала. А тетя Люся поспешила еще подбросить поленьев в костер.
– А еще оперативники спросили у меня, был ли у Никиты комплект ключей от квартиры его дяди.
– И что?
– И я сказала, что нет. Ключи были только у меня. Верней, один ключ. Борис Аркадьевич считал, что в его квартире много ценных вещей и совсем ни к чему раздавать ключи направо и налево. О нет! Во мне он не сомневался! Но у меня дома бывает много самых разных людей. И не за всех из них я могу поручиться со стопроцентной гарантией в их порядочности.
– Вот как?
– Увы, – вздохнула тетя Люся. – У меня тоже есть племянник. И, увы, мальчик пошел по плохой дорожке. Он – наркоман. И хотя я никогда не приглашаю его специально, иногда он приходит ко мне и клянчит денег.
Наркоман – это уже зацепочка. Впрочем, вряд ли дядя Боря был настолько неосторожен, что впустил к себе в дом постороннего человека, да еще и наркомана. Пусть даже и племянника своей домработницы. Да и ведь сама тетя Люся видела поднимающимся по лестнице именно Никитку, а не кого-нибудь другого.
– И Борис Аркадьевич все равно не побоялся оставить ключ от своей квартиры вам?
– Я пользовалась его полным доверием! – гордо сообщила тетя Люся. – Впрочем, была и вторая дверь, от которой у меня уже не было ключей. И если Борис Аркадьевич уходил надолго, то он закрывал квартиру на все замки.
– И все же довольно странно, – заметила Мариша. – Вы говорите, что в квартире полно антиквариата?
– Ну, полно или не полно, но кое-что там имеется.
– И при этом ваш сосед столь легкомысленно относился к безопасности своего жилья?
– Почему? Его квартира стояла на охране. Когда он уходил, то вводил код. А когда возвращался, то снова вводил код. И на пульте охраны видели, что он дома. Пару раз бывало такое, что Борис Аркадьевич по рассеянности забывал ввести нужные цифры. И тогда в течение нескольких минут приезжал вооруженный наряд.
– Не слишком ли это рискованно?
– Наоборот! – с жаром воскликнула тетя Люся. – Борис Аркадьевич рассуждал совершенно правильно! Любой замок, даже самый надежный, можно вскрыть. А вот обмануть сигнализацию – это вряд ли.
Мариша не стала спорить. Хотя и придерживалась такого мнения, что если уж вашу собственность кто-то нацелился украсть, то никакие замки или другие преграды не помогут. Рано или поздно найдется умелец, который обойдет все преграды, которые вы выстроите у него на пути, и все равно изымет вашу собственность.
– Но в данном случае дядю не ограбили, – произнесла Рита. – Его убили.
– Вот именно! – оживилась тетя Люся. – Именно, что убили! В квартире ничего не было тронуто. В смысле из ценных вещей.
– Вы сказали, что рылись среди книг. Возможно, были украдены книги? Какие-нибудь очень старинные и необычайно ценные?
– Про такие я не слышала, – развела руками тетя Люся. – Была у Бориса Аркадьевича энциклопедия. Большая энциклопедия, изданная в начале двадцатого века. Но она была в двадцати томах, и тащить такую тяжесть… вы меня извините! А один том, насколько я знаю, сам по себе большой ценности не имеет. Да и тяжелые они! Куда проще было бы забрать какую-нибудь статуэтку или картину.
– Картину?
– Да, небольшой морской пейзаж кисти самого Айвазовского.
– Не может быть!
– Может. Борис Аркадьевич сам показывал мне документы на эту картину. И там черным по белому было написано, что этюд принадлежит кисти знаменитого мастера. И что под этим подписывается тот-то и тот-то. Печати, гербовая бумага. Все, как полагается.
– И эта картина тоже осталась на месте?
– Ну да!
Это было чертовски странно. Наверное, Никита был осведомлен о ценности этой картины. И, убив дядю, он должен был бы начать заметать следы. И что самое подходящее для этого? Правильно. Ограбление. Искусный преступник просто не мог бы упустить этот мотив. Одинокий богатый старик живет в практически доступной для широкого круга посетителей квартире. Имеет в домработницах досужую болтушку, которой охота потрепаться с каждым встречным. Такая запросто разболтает предполагаемым грабителям о благосостоянии своего хозяина.
– Этот ваш Борис Аркадьевич – просто лакомый кусочек для грабителей!
Но при этом сам Никита повел себя очень странно. Столкнулся на лестнице с тетей Люсей и все равно поднялся к дядюшке и убил его. Никита что же, не понимал, что при таком раскладе становится главным подозреваемым? Не проще ли было отложить убийство до другого раза, когда он сможет проникнуть в квартиру без лишних свидетелей?
И все же Никита предпочел грохнуть дядюшку и просто уйти, не взяв ничего из ценных вещей. Почему? Испугался содеянного? Не похоже, судя по тому, как долго и методично обыскивал он библиотеку. Он лишь раз дал волю своему гневу, перевернув книжный шкаф. Тот самый, в котором разбились при падении дверцы.
И тут же Мариша невольно подумала, а вдруг это было не случайно? Вдруг Никита, или кто там, орудовал в квартире дядюшки Бори, перевернул шкаф преднамеренно? А что, если за шкафом могло находиться какое-то отверстие, тайник?
– Тайник? – переспросила тетя Люся, и на мгновение ее глаза загорелись.
Похоже, тетя Люся до сих пор была молода душой и сама любила поиграть в кладоискателей. Но тут же ее глаза погасли, и она тускло произнесла:
– Нету там ничего. Одна только гладкая и ровная стена.
– А вы хорошо смотрели? Простукивали стену? Расковыривали обои?
– Нет, но… Там ничего нет, уверяю вас.
– А вдруг?
– Ну кому пришло бы в голову делать тайник в столь малодоступном месте? Ведь это подумать только, каждый раз двигать такой огромный шкаф! Борис Аркадьевич хоть и держался молодцом, но был уже далеко не молод. Ему были не под силу такие физические упражнения. Шкаф! Из цельного дерева, а не из какого-нибудь там ДСП. Да еще с книгами! Это же какая тяжесть! Одному нипочем не сдвинуть!
– А вдруг дядя Боря и не знал, что за шкафом тайник?
– Хм. Я живу в этом доме уже лет десять. А Борис… Я никогда не спрашивала его об этом, мне казалось, что он всегда жил в этой квартире.
– Нет, – помотала головой Рита. – Я помню, Никита рассказывал мне, что раньше его дядя жил в другом месте. И он ездил к нему с мамой, и из окна дядиной квартиры был прекрасный вид на Неву и Петропавловскую крепость.
– Ого! Шикарный домик был у вашего дядюшки, – хмыкнула Мариша. – Уж не в Эрмитаже ли он жил?
– Не знаю, – вздохнула Ритка. – Никита тогда был еще маленький и больше ничего не помнит.
– Ну, это как раз не беда. Можно спросить у его мамы – твоей свекрови.
– Да. Она должна знать. Только что нам это дает?
– Пока ничего. Просто я стараюсь узнать как можно больше про человека, которого убили. Если мы хотим найти его убийцу, то нам нужно изучить людей, с которыми он общался.
– И ты думаешь, что те люди, с которыми Борис Аркадьевич общался двадцать лет назад, могут повлиять на его нынешнюю судьбу? Прийти и убить старика? И устроить разгром в его библиотеке?
– Никогда не знаешь, когда жизнь столкнет тебя с твоим старым врагом, – задумчиво отозвалась Мариша. – Никогда.
Ритка возражать не стала. Все-таки она была новичком в такого рода делах. А Марише уже довелось расследовать множество преступлений. Ритка все это прекрасно понимала и поэтому промолчала.
– Про дядю Никиты я все узнаю у свекрови, – лишь кротко произнесла она.
– Угу, – кивнула Мариша.
А затем, повернувшись к тете Люсе, произнесла:
– Я бы и сама хотела осмотреть место происшествия.
Глаза тети Люси вспыхнули, как тогда, когда Мариша заговорила о тайнике в квартире убитого старика. А ведь тетя Люся та еще авантюристка! Она любит приключения ничуть не меньше самой Мариши. Однако вслух тетя Люся произнесла лишь следующее:
– Но как?
– У вас же есть ключ от квартиры. Или вы его отдали?
– Нет. Никто его у меня не попросил.
Ну и работнички в нашей милиции! Или они так нацелились на Никитку, что другие версии ими уже и не рассматриваются? Или они наплевали на ключ тети Люси потому, что он в деле не фигурировал? Не с его ведь помощью проникли в квартиру. Вот менты им и не заинтересовались. Может быть, они про него даже и не спросили. Но все равно, будь на их месте Мариша, она бы расспросила главную свидетельницу получше и ключик бы у нее изъяла. Хотя бы вот для того, чтобы избежать визитов таких вот, как они трое.
– Так пойдемте тогда к дяде Боре.
– Это невозможно! Там опечатано.
– Печати я беру на себя! – решительно заявила Мариша. – В случае чего, я так и скажу. Силой отняла у вас ключ, сорвала печати. И под угрозой физической расправы заставила вас пойти со мной.
– Скажете?
– Скажу!
И тетя Люся сдалась.
– Пойдемте! – махнула она рукой. – Я тоже не верю, что старика убил Никита! И теперь чувствую себя ужасно! Выходит, из-за моей болтливости бедного мальчика посадили за решетку! И, возможно, теперь его осудят! И он многие годы проведет в тюрьме за то преступление, которого и не совершал вовсе.
Услышав это, Ритка скривила губы и приготовилась зареветь. Чтобы не допустить новой Ниагары, Мариша поспешно возразила тете Люсе:
– Не переживайте. Никиту бы все равно арестовали. С вашими показаниями или без них. Улик против него было предостаточно!
– Да! – воскликнула тетя Люся. – Я же не сказала вам главного!
– Чего именно?
– Менты нашли орудие убийства!
– Вот как? Но из вашего рассказа мы поняли, что Бориса Аркадьевича задушили, повредив при этом шейные позвонки.
– Это так! Но предварительно его оглушили! Проломили череп!
– Ой!
– Да. Ударили книгой по голове. Книга была стилизована под старинную, в твердом металлическом переплете. Этакая железяка с узорами. Знаете?
– Примерно представляем.
– И вот эта оправа и проломила бедному Борису череп.
И тетя Люся снова начала нервно заламывать руки.
– Ужасно! Ужасно то, что довелось пережить мне!
– Успокойтесь. Все это было и прошло.
– А потом этот человек еще и сломал ему, бедному, шею!
– Чудовищная жестокость!
– Нет, вы же понимаете, что такие зверства Никита просто не мог совершить! – переживала тетя Люся. – Это не он! Не он!
– Да уж, – буркнула Рита. – Никита даже на меня ни разу руки не поднял. На редкость беззлобный мужик. А уж меня много раз следовало бы двинуть за мой язык и истерики.
Мариша глянула на подругу с уважением. Какая самокритичность! За одно это Ритку можно уважать!
– Как я кляну себя за болтливость! – продолжала убиваться тетя Люся. – Если бы вы знали! Но когда я ляпнула оперативникам про Никиту, как он поднимался к своему дяде, я была в шоке. И я просто не понимала, что говорю! Сказала, никак не связав появление Никиты с убийством Бориса Аркадьевича. А оказалось… Подумать только, я сама сдала бедного Никиту милиции!
Марише уже надоели ее покаянные стоны, и она спросила:
– Так и что там с книгой? Почему следователь решил, что именно ею было совершено преступление.
– Ну… Она была вся в крови. Верней, не вся, но тот угол, которым проломили голову Бориса, точно был.
– А почему решили, что книгой дядю ударил именно Никита?
– Ах да! Один человек помахал над ней кисточкой и сказал, что на книге есть четкие отпечатки всех десяти пальцев Никиты.
– Никиты? Он так и сказал?
– Да.
– Но как он так сразу узнал, что это пальчики именно Никиты? У них что, уже был образец для сравнения?
– Ну, вообще-то он несколько не так сказал, – смутилась тетя Люся. – Он сказал, что таких же отпечатков полно в квартире. Мужские отпечатки, но не хозяина дома. А кто чаще других бывал у Бориса?
– Вы, наверное?
– Я – это само собой разумеется. А из мужчин?
– И кто?
– Так Никита чаще всего и бывал у дядюшки! Каждую неделю. А иногда и по несколько раз!
Судя по приоткрывшемуся рту Ритки, это было для нее новостью.
– Ка… каждую неделю? – прозаикалась она. – Как это? По вечерам мой Никита всегда бывал дома!
– А он днем приходил.
– Днем Никита работает!
– Каждую неделю приходил, – настаивала тетя Люся. – И по выходным иногда.
– Ну, по выходным – это я знаю. Но в будние дни Никита работает! Уверяю вас, я знаю своего мужа.
Тетя Люся обиженно поджала губы:
– На твоем месте, милочка, я бы не стала спорить. Я старше тебя и многое на этом свете повидала. Вот ты один раз была замужем, а я, между прочим, целых пять раз! И каждый из моих мужей обманывал меня по-своему. Так что я все мужские штучки хорошо изучила. И точно вам скажу, милочка, когда мужчина говорит вам, что идет на работу, это вовсе не значит, что он действительно отправляется трудиться. Вместо этого он может пойти куда угодно! Начиная от любовницы и заканчивая собранием какой-нибудь тайной организации, планирующей ни много ни мало, как подрыв всего существующего в стране строя! А все почему, милочка? А все потому, что они – мужчины. И обман у них в крови!
И, сделав это замечание, тетя Люся двинулась к выходу. Вся ее маленькая целеустремленная фигурка выражала такую решительность, что подругам ничего другого не оставалось, кроме как встать и идти следом за ней.
– Я обязана снять с себя бремя вины, – бормотала тетя Люся. – Я невольно стала виновницей и обвинительницей Никиты. И я же должна помочь вам обелить бедного мальчика. Пойдемте, пойдемте. Все, что от меня зависит, я для спасения Никиты сделаю!
И тетя Люся распахнула дверь своей квартиры и очень быстро для своего возраста метнулась вверх по широким ступеням старинной лестницы.
В квартире дяди Бори, куда подруги и тетя Люся в самом деле проникли без всякого труда, всего лишь сорвав печати, было очень тихо и как-то очень уныло.
– Сразу чувствуется, что хозяин уже на том свете, – вздохнула тетя Люся. – Всюду запустение!
– Не преувеличивайте. Если бы вы не знали, что с хозяином беда, вы бы ничего и не заметили.
– Нет, не скажите! Такие вещи всегда чувствуются моментально. Вот когда я прихожу на могилу моей бедной незабвенной бабушки, я всегда чувствую в груди какую-то необычайную мягкость. Словно бабушка обнимает меня своими уютными руками!
– Это на могиле-то? Б-р-р! – передернуло Маришу. – Никогда не любила кладбища.
– Доживете, голубушка, до моих лет, полюбите!
Тетя Люся четко разделила девушек. Ритку она звала исключительно милочкой. А вот Маришу окрестила голубушкой. Мариша не протестовала ни против того, ни против другого, хотя оба словечка ей и не нравились. А еще ей очень не нравились люди, которые любят бывать на кладбище. Как-то это противоестественно – живым и любить кладбища. Таких людей Мариша инстинктивно опасалась.
Но в остальном тетя Люся оказалась для подруг просто неоценимым экскурсоводом. Она отлично ориентировалась в квартире Бориса Аркадьевича. Знала тут буквально каждую трещинку в старом паркете. Потому что квартира Бориса Аркадьевича хоть и была заполнена старинной мебелью и дорогими безделушками, но ремонт в ней не делался уже очень давно. И хотя высокие стены и потолок выглядели еще терпимо, но время уже наложило на них свой отпечаток. Тут было маленькое пятнышко, там трещинка, тут краски немного выцвели, а там на полу появились какие-то бугорки.
– Борис Аркадьевич не любил суеты. Он и на покупку того злополучного шкафа, которым его и придавило, тоже решился не сразу. Долго колебался, взвешивал плюсы и минусы. Причем плюсов было множество, а минус только один.
– И какой же?
– То, что придется подниматься из-за стола, отрываться от своих любимых каталогов с выставок и аукционов, куда-то звонить, о чем-то договариваться – таком суетном и мимоходном!
– Покойный был ленив?
– Ах, Борис Аркадьевич был эстетом до глубины души! Ему так претили все эти суетные желания!
– Угу, угу, – безразлично отреагировала Мариша на вздохи тети Люси, которая была явно неравнодушна к покойнику. – А что это тут за кладовочка такая?
– Обычная кладовка. Борис Аркадьевич складывал туда всякий ненужный хлам.
– А кто тут так орудовал? – удивилась Мариша, открывая дверь кладовки.
Во всей квартире был образцовый порядок. Следы экспертов, конечно же, наблюдались. Но Мариша по опыту знала, что эти люди предпочитают работать очень аккуратно. Ведь двигая и роняя мебель и другие более мелкие предметы, очень легко уничтожить дополнительные улики, просмотреть, упустить и в результате не поймать преступника.
А в кладовке все было перевернуто вверх дном. Точно так же, как и в библиотеке, где и произошло убийство.
– Кто тут орудовал?
– Не знаю. Когда я наводила порядок в квартире Бориса в последний раз, тут все было в полном порядке. Все эти вещи, которые Борис держал в кладовке, не представляют никакой рыночной стоимости. Но Борис Аркадьевич не хотел расставаться с ними. Он говорил, что они дороги его сердцу, потому что с ними связаны различные приятные воспоминания.
К числу таких вещей относился старый зонт, керосиновая лампа, разобранный журнальный столик в еще очень приличном состоянии, стопочка журналов и газет различной степени давности. Тут не было разнообразного малоинтересного хлама вроде пустых стеклянных банок, проволочек и шурупчиков, что так в чести у хозяйственного русского человека.
Нет, Борис Аркадьевич хранил именно вещи, дорогие его сердцу. И хранил бережно, находя для каждой отдельное место, а не сваливая их все в одну кучу. Своего рода маленький музей. Но сейчас все эти вещички были перепутаны.
– Я думаю, в одну кучу свалил их тот же человек, который орудовал и в библиотеке.
– Но зачем?
– Не знаю. Вероятно, он искал тут то же самое, что и в библиотеке.
– Но что?
– Понятия не имею! – отозвалась Мариша. – Я же вообще не знала вашего Бориса Аркадьевича. Если Ритка его хотя бы видела пару раз, то я и этим не могу похвастаться. Поэтому это вы двое скажите мне, что он мог прятать у себя такого опасного?
Но ни Рита, ни тетя Люся не смогли ответить на этот вопрос. Они лишь растерянно пожали плечами и переглянулись.
– Может быть, прежние владельцы квартиры устроили тут тайник? – предположила тетя Люся.
– Тайник! – хлопнула себя по лбу Мариша. – Точно! Мы же не осмотрели шкаф в библиотеке!
Все три женщины вернулись в библиотеку и вопросительно уставились на шкаф, все еще лежащий на полу. Никто из ментов не стал его поднимать. Они только сдвинули его немного в сторону, когда вытаскивали из-под шкафа тело бедного Бориса Аркадьевича.
– Почему они его не поставили на место?
– Не знаю. Их главный, кстати говоря, очень приятный молодой человек с громкой фамилией Карбышев, распорядился, чтобы все оставалось на своих местах. Видите, они и осколки стекла на полу не стали убирать. И книги по-прежнему разбросаны. Даже и не знаю, как мне поступить, убираться тут или нет? Можно уже или нельзя?
– Давайте для начала мы все тут посмотрим, а потом уж вы уберетесь.
И Мариша подошла вплотную к стене. Ясно, что никакого тайника тут нету. Если бы он был, то милиция нашла бы его в первую очередь. Совершенно гладкая, поклеенная обоями стена, которая во всех местах отзывалась ровным глухим стуком.
– Нет тут ничего! Никакой ниши! Ни тайника, ничего.
– Зачем же тогда этот человек перевернул шкаф?
Мариша тоже не понимала. Шкаф был очень тяжелым, и для того, чтобы его перевернуть, потребовалась немалая физическая сила.
– Вероятно, преступник был человеком недюжинной физической силы.
– Знаете, следователь тоже так сказал! – оживилась тетя Люся. – Но ведь это же не Никита? Бедный мальчик не производил впечатления тяжелоатлета!
– А ничьих других отпечатков менты не нашли? – спросила Мариша. – Только дядины и Никиты?
– И еще мои, – напомнила ей тетя Люся.
– И все? Потому что преступник, проникнувший в квартиру под видом Никиты, должен был всюду тут наследить. Он же трогал все эти книги! И шкаф тоже!
– Не знаю. Наверное, он орудовал в перчатках.
Мариша вздохнула. Наверное. Или… Представить себе, что «или», было даже страшно. Неужели Никита мог докатиться до такого? До убийства! И тут Мариша впервые задумалась о том, а что она, собственно говоря, знает про Никитку? Ну да, он милый, славный и добродушный. Кажется, что он и мухи не обидит. Но кто его знает, что у человека делается внутри?
К Марише и Ритке у него претензий никаких нет, вот он и мил с ними. А вдруг у него были личные причины, чтобы ненавидеть дядю Борю? Ненавидеть люто и неистово! Ведь даже самого мирного и безобидного человека можно довести до такого состояния, когда он взбесится.
– Слушай, Ритка, а твой муж в последнее время не выглядел угнетенным?
– Чего? В каком это смысле?
– Ходил он мрачным и хмурым? Задумывался о чем-нибудь таком… таком нехорошем?
– Ты к чему клонишь? – подозрительно нахмурилась Ритка. – Что Никитка… Что это все-таки Никитка натворил?
– Да нет, – солгала ей Мариша. – Просто если он был так близок со своим дядей, то мог знать, если у последнего возникли какие-то трения или разногласия с людьми.
– А-а-а… – протянула Ритка с облегчением. – Нет, ничего такого не было. Никита вел себя совершенно обыкновенно. Так же, как и всегда.
– Хорошо.
Мариша еще раз окинула взглядом библиотеку. Ну и разгром тут! Кто-то был изрядно зол, разбрасывая все эти книги. Вот эта даже разорвана пополам. У той оторвана обложка. И все они лежат так, словно их швыряли об стену и куда попало.
– Мне кажется, здесь мы уже больше ничего не найдем, – со вздохом произнесла Мариша. – Что бы ни искал тут преступник, он это нашел и ушел. Нам тут больше делать нечего.
И две другие женщины согласились с ней.
Покинув квартиру покойного Бориса Аркадьевича, подруги перешли дорогу и уселись в небольшом кафе. Чистенькие столики, приветливые официантки, меню без особых запросов. Все было создано специально для того, чтобы зашедшие сюда посетители могли ненадолго расслабиться и почувствовать себя в родной, домашней обстановке.
В это время в кафе было совсем безлюдно. И подруги могли спокойно посидеть и обсудить то, что им удалось узнать за сегодняшний день.
– Улики против Никиты неопровержимые, – вздохнула Мариша. – Тут и шарф, и соседка, и отпечатки пальцев на убившей твоего дядю книге. А что говорит по этому поводу твоя свекровь?
– Что она говорит? Ничего не говорит. Плачет.
– Но ведь дядя Боря – это ее брат?
– Вовсе нет. Дядя Боря – брат Никиткиного папы.
– Ах, вот как.
– Да.
– Но что-то она все равно должна про него знать?
– Да. Наверное. Но со мной она этими знаниями не делилась.
– А ты спрашивала?
– Нет.
– Сейчас поедим тут, поедем к ней и спросим, – решила Мариша и, кивнув Ритке, велела: – Звони и договаривайся.
Наталья Владимировна обещала быть дома к трем часам. И рассказать все, что она знает про Бориса Аркадьевича. И подруги до этого времени вполне уложились. Они съели по тарелочке грибного супа-пюре из шампиньонов и по куску торта со сливками, безе и орешками. Конечно, торт – это было отступление от правил диеты, но подруги сочли, что визит в квартиру покойника и без того достаточно сильный стресс для организма, чтобы еще и изнурять его сегодня разными диетами.
Свекровь Риты жила в самом обычном пятиэтажном блочном доме. Впрочем, за счет украшенных мозаикой стен он выглядел где-то даже привлекательно. Этакий сказочный домик на сто квартир. Впрочем, уже входя в подъезд, Мариша поняла, что если этот дом и из сказки, то из очень страшной сказки. Воняло в подъезде немилосердно.
– И как тут люди живут?
– А куда деваться? – хмуро пробурчала в ответ Ритка. – Живут.
– Но ведь воняет же!
– В подвале постоянно вода стоит. Сантехники ее откачивают, а она снова набирается. Трубы всюду ржавые. Должны со дня на день начать капитальный ремонт всего здания, но пока что все чего-то тянут.
Мариша только вздохнула в ответ. Лучше бы снести этот домик-сказку да построить на его месте нормальный современный дом с высокими потолками, отвечающий нормам человеческого жилья, чем латать старые дыры. Все равно ничего путного из этого не получится. Если из какашек слепить розу, она все равно хорошо пахнуть не будет.
– Сейчас – еще что, – продолжала рассказывать Ритка. – А вот зимой мы с Никитой у его мамы в гостях были, так тогда как раз трубы основательно прорвало. Несколько дней вода в подвале стояла. По всем стенам в доме плесень пошла. У людей на первых этажах и мебель, и одежда покрылись такими противными белесыми разводами.
– Это же страшно вредно для здоровья.
– Кто же спорит, – пожала плечами Рита. – Вот мы с Никиткой у меня и жили. Так наш дом еще в тысяча восемьсот девяностом году построили. Больше ста лет нашему дому. И ничего! Капремонт опять же в пятидесятых годах прошлого века делали. А этот дом в шестидесятых годах построен. И что?
– Что?
– Наши трубы стоят себе, замены не требуют. А у нее уже все проржавело и течет. О чем это говорит?
– О чем?
– О том, что дома очень много говорят о том, какой правитель был в стране! Умел держать народ в узде, или все творили что хотели. Посмотрите, какие дома строятся, и вы узнаете, что за люди стоят у власти!
К счастью, Марише не пришлось отвечать на эту политически окрашенную сентенцию. К этому времени они уже поднялись на пятый этаж к квартире Риткиной свекрови. Оставалось только пожалеть обитателей этого верхнего пятого этажа, ведь им приходится подниматься к себе наверх с тяжелыми сумками. Хотя с другой стороны, если внизу бушуют колонии плесени, поднимающиеся из подвала, то еще не известно, что хуже. Нет, пожалуй, пятый этаж без лифта все равно хуже. Плесень побыла и исчезла, а на пятый этаж подниматься приходится регулярно.
– Даже в нашем доме имеется лифт, – пропыхтела Ритка, которая страдала одышкой. – А тут… Здравствуйте, Наталья Владимировна! Вот и мы!
– Проходите, – пригласила подруг худощавая женщина, стоящая на пороге. – Не стойте в дверях, холодно.
Ритка быстро втолкнула Маришу в крохотную прихожую и захлопнула за собой дверь.
– О чем ты, Рита, мне по телефону говорила? Я что-то не очень тебя поняла. Ты считаешь, что у Бориса Аркадьевича были какие-то враги? Но следователь сказал, что все улики, которые имеются в деле, против моего Никиты?
Мариша машинально обратила внимание на это «моего». Не нашего с тобой Никиты, а именно моего. Значит, мать Никиты до сих пор считает сына своей неоспоримой собственностью и делиться им с невесткой не собирается?
– Но вы же в это не верите! – пылко воскликнула Рита. – И я тоже не верю, что Никита мог кого-то убить! А тем более своего родного дядю!
– Да что толку-то? Неужели ты – глупая девчонка – сумеешь сделать то, что не под силу настоящим мужчинам?
Похоже, мамочка Никиты слишком зациклилась на своем сыне. Многие матери, имеющие детей исключительно мужского пола, склонны обвинять во всех смертных грехах именно женщин и девушек. Они и глупые, и тупые, и ленивые, и сварливые. И транжирки, и гулены, и обманщицы! А вот их мальчики, все как на подбор, исключительного ума и порядочности.
– Но попробовать-то можно?
Первоначальный запал Ритки заметно погас после короткого общения со свекровью. Эта женщина действовала на нее так же губительно, как вода на пламя. И Мариша решила вмешаться.
– Если вы не хотите добра своему сыну, если вас устраивает, что он за решеткой за преступление, которого не совершал, то мы с Ритой уйдем. Наверняка кроме вас есть и другие родственники, которые смогут нам рассказать про дядю Борю!
И она с вызовом взглянула на женщину. Ну что? Уходить нам?
– Сядьте, – устало произнесла в ответ Наталья Владимировна. – Если уж вам так приспичило копаться в этом деле, то я расскажу, что знаю. Конечно, пользы от этого не будет, но… И я сразу же предупреждаю, что знаю про Бориса немного. Дело в том, что Борис – брат моего мужа. А я – вдова. Мой муж умер много лет назад. В память о нем я возила своего мальчика к его дяде, надеялась, что тот хотя бы отчасти заменит Никите отца. Все-таки родной дядя! Но Борис не испытывал к маленькому Никите никаких теплых чувств. Принимал нас вежливо, но прохладно. И откровенно давал нам понять, что не вполне понимает цели наших визитов.
– Он что, совсем чурбан был?
– Просто считал, что Никита – это не его забота. Старался как можно скорей сунуть мне денег на подарок Никитке и спровадить нас. Мне эти деньги казались грязными, словно я их выклянчиваю у него. Радости они мне не приносили. И мне с каждым разом все трудней становилось набирать номер Бориса и договариваться с ним о встрече.
Удобные форматы для скачивания
Эта и ещё 2 книги за 399 ₽
Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке: