Фрагмент
840страниц
2016год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Борис Богданов
Старый, облезлый, хитроумный

Лиу прибежала вечером, когда я уже готовился спать. Моя ученица хороша, шерстка рыженькая с красивыми пепельными полосками, мордочка узкая и огромные глазищи. Вибриссы всегда смешно топорщатся в разные стороны… Будь я моложе, с радостью завернул бы ей хвост на спину. Впрочем, об этом Лиу знать ни к чему.

– Учитель! – выпалила она с порога. – Ой, извините, я не вовремя?

– Какая разница, девочка? – сказал я. – Ты же не просто так пришла к старому облезлому мне?

– И ничего вы не облезлый, Учитель… – пробормотала она и стушевалась. Стояла и облизывала миленький черненький носик язычком. Ах, будь я моложе…

– Не молчи, говори, что случилось, – сказал я, – иначе мне не заснуть от любопытства.

– Глаз обнаружил еще одно Гнездо! – выпалила Лиу.

– Вы вскрыли его? – спросил я. – Новые скульптуры, новые тексты? Где оно, Лиу?

– Еще нет. Наверное. В Зубатых скалах Второго материка!

– Этого не мо… – я оборвал себя на полуслове.

Почему, собственно, нет?

Когда-то давно меня, начинающего ученого, высмеивали и отговаривали искать Предтеч. «Они давно ушли, – говорили мудрые наставники, – не оставив ничего, кроме редких, исчезающих следов. Двести лет поисков – и ничего. Ты только зря потратишь силы». Я не поверил, я собрал таких же неуемных энтузиастов. Мы выбрали место – сейчас я понимаю, как нам повезло с ним! Мы спустились вниз, миновали слои, где встречались обычно артефакты Предтеч, и не было ничего, кроме песка и камней, но мы не остановились, пошли дальше, и мы нашли первое Гнездо Предтеч!

Именно за него я получил золотую звезду на шею. Знак высшего отличия, редко кто из ученых может похвастаться таким.

Я вспомнил тот день. Мы стояли на дне шахты. Под ногами скрипел рыжий песок и сланец. Глаз давно подняли наверх, в породе было слишком много железа, и он ослеп. Мы применили древнюю акустику. Не представляю, где распорядитель экспедиции почтенный Тэу раздобыл два звуковых зонда. Я тогда считал, что их давно не делают. Тэу был самым старшим из нас, ему исполнилось почти пятьдесят лет, и нам он казался стариком. Конечно, он знал лучше, что и где. Что бы делали мы без него? Его знакомства спасли экспедицию, иначе нам и зондов бы не досталось. Моя звезда – наполовину заслуга Тэу.

Сейчас я понимаю это, а тогда… Мы просто смотрели, как на экране ветхого вычислителя проявляется пик. Внизу что-то было. Что-то, кроме пластов железной руды и слежавшегося за миллионы лет песчаника.

– Ты уверена, девочка? – оборвал я воспоминания. – Гнездо в горах? Удивительно! Ученые доказали, Предтечи не любили гор, избегали плотных пород. Там сильное выветривание? Много трещин?

– В монолите, Учитель! – радостно сказала Лиу.

– Вы что-то напутали, – немного рассердился я. – Хочу увидеть сам.

– Конечно, Учитель! – обрадовалась Лиу. – Я об этом и говорю. То есть именно это я и хотела предложить! Прыгун ждет. Собирайтесь, Учитель.

Прыгун стремился к рассвету, и ночь наступила быстро. Всю дорогу, а путь до Зубатых скал не близок, я не мог заснуть. Если они не ошиблись, если в самом деле нашли Гнездо в скальном монолите, – это огромное открытие! Лиу пока невдомек, но это заявка на звезду. От удовольствия у меня зачесался кончик хвоста. Нет большей радости, чем знать, что хорошо учил своих подопечных, а Лиу – моя ученица, хотя и давно работает самостоятельно.

Лиу дремала, привалившись щекой к прозрачному боку прыгуна. Ах, молодость! Вот уж у кого нервы в порядке. Крылья зверя пели, могучие мышцы спины над нашими головами неутомимо сокращались. От них шло живое тепло, как и от брюшной стенки, даже жар. Прыгун почуял мое недовольство: кожа впереди пассажирской сумки чуть сморщилась, в ней открылась узкая щель, и внутрь проник прохладный воздух высоты.

– Спасибо, милый, – прошептал я.

Прыгуны неразумны, но хорошо чувствуют эмоции. В голове возникла теплая, радостная волна. Зверь, как умел, ответил на благодарность.

– Что, Учитель? – спросила Лиу.

Не так-то и крепка твоя дрема, девочка!

– Ты знаешь, милая… – начал я, – мы до сих пор не знаем точно, обладали Предтечи интеллектом или нет.

– Они создали великую цивилизацию, победили Гигантов, они оставили после себя Гнезда, – с готовностью возразила Лиу, словно ждала этих моих слов. – Это невозможно без разума?

– Наверное, я плохо сказал. Старею… – я сделал паузу. Ах, как нравится мне пытливый блеск в твоих глазах, девочка! В такие мгновения я понимаю, что не зря прожил жизнь.

– Так вот, – продолжил я тешить бессонницу, – есть мнение, что разумна была только колония Предтеч с Королевой во главе. Любая особь и даже Королева сама по себе была не умнее таракана, а вот собравшись вместе… У них подозревают рассеянный интеллект, дорогая моя.

– Как же это узнали, Учитель? – спросила Лиу.

– После открытия Гнезд, когда мы узнали внешний вид Предтеч. Строение ротового аппарата, расположение органов чувств на голове, аналогия с существующими ныне видами. Обрывки эпоса, песни о битвах, те, что удалось расшифровать и понять. Ах, Лиу, я так тебе завидую! Столько не открыто, столько неизвестно из эпохи Предтеч, и каждое новое Гнездо расширяет наши знания. Я горжусь, что и мой скромный вклад… – тут я заметил, что Лиу лукаво скалит зубки: – Ах, негодница! Ты все, конечно, знаешь! Тебе просто нравится дразнить старого облезлого меня!

– Ничего вы не облезлый, Учитель! – засмеялась Лиу. – Я вас очень люблю, но стоит нам встретиться, и вы рассказываете эту историю про разум Предтеч. Я слышала ее много-много раз!

– Да, извини, – сказал я. – Я забыл, что ты выросла.

Я посмотрел вниз. В черной воде, плясали отражения звезд. Редкие огни поселений рисовали гигантскую дугу побережья. Есть теория, что именно удар астероида, создавшего Круглый залив, убил цивилизацию Предтеч. Мне стало грустно: кто мы перед величием космоса, если даже Предтечи не убереглись?

– Зубатые горы, Учитель!

Впереди, в нежном рассветном сиянии, горели заснеженные вершины. Мы почти прилетели. Линия прибоя скользнула под ноги. Прыгун заложил широкий вираж и устремился к перевалу между Резцами, Третьим и Четвертым. Черный мох внизу вспух зеленой пеной садов и рассыпался кронами деревьев. Миг невесомости – и вот прыгун побежал по каменистой дорожке, отчаянно загребая крыльями, гася скорость. Остановился!

Пассажирская сумка открылась, мы вышли. Прыгун косил глазом, на короткой шее раздувался и опадал дыхательный мешок.

– Устал, бедный… – Лиу погладила мокрый нос зверя, и прыгун восторженно зашипел, развернул кожистые крылья, словно пытался обнять. – Кушать хочешь…

Прыгун даже взвизгнул, всем своим существом показывая, что да, голоден, но подожду, только быть бы рядом с тобой, богиня! Полет и услужение нам, господам и хозяевам, – смысл его жизни, безусловный инстинкт.

– Сейчас, сейчас, маленький, – ворковала Лиу, и я вновь залюбовался ею. Счастлив станет ее избранник, она не только красавица, но и умница с веселым, покладистым характером!

От шатров, в которых расположилась экспедиция, подъехала платформа, полная абрикосов и персиков. Плоды перезрели, местами помялись и пахли спиртом. Прыгун повел носом и чихнул, в нетерпении переступил ногами.

– Здоровья, почтенный Тру! – поздоровался со мной возница.

– И тебе, Лоо, и тебе, – я кивнул. Конечно, я знал его, как, наверное, и остальных членов экспедиции. Круг археологов узок, все они когда-то учились у меня.

– Пойдемте, Учитель, – сказала Лиу. – Все уже собрались. Заодно и перекусим. Я так проголодалась!

В шатре Лиу накрыли стол. Ребята расстарались, нашли мои любимые кушанья. И маринованные бутоны магнолии, и томленные в меду огурчики, и многие другие, которые я предпочитал когда-то так давно, что и сам забыл. Было очень приятно, но я торопился сам и торопил остальных. Мне не терпелось увидеть записи, которым миллионы лет. Скопировать и изучать! Те, кто увлечен, легко меня поймет.

Кажется, хозяева даже немного обиделись. Я заметил, хотя они старались не показать вида. Ничего, они поймут, когда станут такими же старыми и облезлыми, как я.

У самой шахты произошла заминка. Тропу пересекла муравьиная дорога. Далекие родственники Предтеч возвращались с охоты, тащили добычу – жуков, червей, красноголовых гусениц. Крепкий запах кислоты повис над песчаной проплешиной. Мы подождали немного. Это не трудно – смотреть, как мимо струится Жизнь.

Для безопасности шахту огородили. Внутри, на отвалах шахты сидели копатели. Они неустанно шевелили корнями, просеивали землю, растирали в пыль встреченные камешки и комья глины. Морщинистые стволы подрагивали от возбуждения. Чтобы деревья не разбрелись по округе, рабочий подкидывал им время от времени гальку и каменные осколки. Копатели не могут не копать, без работы они сохнут и умирают, сколько ни поливай.

– Очень старые горы, – сказала Лиу. – Гнездо здесь глубже, чем на равнине.

Подъемник тронулся и медленно поплыл вниз. Слишком медленно, невыносимо медленно! Как же медленно мы движемся! Скорее бы увидеть новые песни Предтеч! Лекции – мое главное занятие последние годы, а вокруг собрались ученики. Нервы и возбуждение заставили меня болтать…

– Мы многого не знаем о Предтечах, – заговорил я. – Как смогли они победить своих заклятых врагов – Гигантов? Откуда берут энергию механизмы, образующие Гнездо? Почему все Гнезда устроены на равнинах…

– Не все, Учитель, – засмеялась Лиу.

– Что?

– Здешнее Гнездо, Учитель, – сказала Лиу. – Посмотрите вокруг! Мы в горах.

– Да, – я смутился. – Я забыл об очевидном. Тем более спасибо, что пригласила меня, Лиу!

– Мудрая Лиу, – вступил в разговор Лоо, – считает, что это одно из первых Гнезд, если не самое первое. Предтечи придавали ему особый смысл, почтенный Тру!

Мудрая Лиу… Молодец, девочка, твой старый учитель горд за тебя.

 

Скрипел подъемник. Иногда край платформы чиркал по стене, тогда раздавался шорох – мелкие камешки сыпались в тьму раскопа. Круг света над головой становился все меньше и меньше. На поручнях подъемника, на убегавших вниз тросах горели фонари, но разве могли они заменить Солнце? Не люблю темноту.

– Если я правильно понимаю, – спросил я Лиу, – мы спустились ниже пластов, обычных для Гнезд? Вокруг нас монолит?

– Да, Учитель, – Лиу улыбнулась. – И это значит…

– Это значит, – прервал я ее, – что в науке о Предтечах открываются новые горизонты! Это значит, что теорию надо создавать заново, а учебники переписывать. Это значит, девочка, что ты заслужила свою золотую звезду!

– Мы на месте, Учитель…

Но я чувствовал сам. Гнездо не излучает каких-либо волн, не издает звуков, оно инертно, но каждый ощущает его близость. Это очень индивидуально, и это одна из нераскрытых тайн Предтеч. Мне Гнездо кажется большой печью, в которой руда превращается в железо. Стенки его холодны, но ты знаешь, что за тонким защитным слоем кипит расплавленный металл! Это трудно передать словами, но почему не попробовать?

Я облизал кончик носа. Так всегда. Сухость и жар скоро пройдут, но поначалу трудно удержаться.

– Наденьте это, почтенный Тру, – Лоо протянул пакет с комбинезоном и маской.

– Да-да, конечно!

Гнездо давило. Фактом своего существования. Возрастом. Многие миллионы лет – это трудно осознать. Гнездо – это пустота, спрятанная под скрученными в тугие жгуты полями, иначе время обратило бы его в прах. Я входил в десятки Гнезд, но и у меня шалили нервы.

Засопел проникатель. Кусок космической черноты в каменной стене подернулся сизым дымком и начал светлеть.

– Королева встретит нас у входа, она из платины, – мой язык заплетался, но рассказ помогал бороться с волнением. – Потом начнется песенная галерея. Рабочие особи стоят длинными рядами и держат плиты с высеченными на них текстами и картинами. Их фигуры проще, отлиты из золота. Это… подавляет! Они воевали с Гигантами, они перекроили планету под себя. Это было ужасное и великое время… Сейчас мы увидим.

Проникатель облегченно выдохнул: готово!

Мы вошли.

– Учитель! – потрясенно воскликнула Лиу.

Зал заполняли толстые серые плиты и кубы, из пола проросли тяжелые колонны, между ними извивались сплюснутые трубы. Вся эта геометрия плавала в голубоватом тумане силового поля.

И ни одной шестиногой скульптуры!

– Куда мы попали? – спросила Лиу.

Кажется, она испугалась.

– Это Гнездо, – сказал я. – Все признаки: размер, форма, структура. Проникатель смог сделать проход. Это Гнездо, нет никаких сомнений! Но…

Зашумело. Колонна в центре зала треснула и раскрылась лепестками. Оттуда вышла сияющая двуногая фигура.

Гигант.

Предтечи описали его точно. Их песни и эпос оказались чистой, без умолчаний и прикрас, правдой!

Гигант поднял лапу, ненормально толстую, пятипалую, и с ладони его сорвался бледный огонь!..

Эл Морло включился. Треть секунды, пока даймоны опрашивали системы, узлы и внешние датчики, он размышлял, верно ли будет сказать «проснулся»? Может ли спать мозг, в котором нет ни грамма органики? Устает ли его тело – вершина человеческой инженерии?

Даже если и так – это оказалось не лучшее пробуждение.

Его схрон – последний, остальные были убиты давным-давно. Так давно, что ужаснулось даже лишенное гормонов и медиаторов, а следовательно, и эмоций, сознание. Они ошиблись, не заметили, как формика набрали силу, потом спохватились, но было поздно. Не помогли яды и вирусы, не помогла даже тотальная бомбардировка поверхности планеты. Формика выжили и ударили в ответ.

Его схрон – вскрыт, значит, шестиногие уже здесь. Остался только один инкубатор, и он, Эл Морло, недолгий его защитник. С формика ему не справиться. Модуль прогностики в мозгу отметил этот факт. Модуль целеполагания отбросил его как несущественный. Когда-то давно Эл Морло прошел полную киборгизацию, чтобы защищать. Только для этого.

Эл Морло шагнул в шлюзовый зал.

Взломщиков он увидел сразу и атаковал. И понял – тело его устало, батареи скисли, оружие отказало. Залп не распылил врагов, а просто разбросал их по сторонам. Один остался на ногах: похожий на суриката зверек в блестящем балахоне с голым, как у крысы, хвостом. Он стоял на задних лапах и печально смотрел на Эла сквозь похожую на пузырь маску.

У формика новые слуги?

Эл Морло попросил энергии у схрона и не получил ответа. Схрону нет дела до проблем Эла Морло, его задача – сдерживать давление миллионов тонн породы. Разум схрона слишком слаб, ему не понять, что враг уже внутри.

– Ты не пройдешь, – сказал Эл Морло и приготовился прекратить существование в бою.

Гигант не смог причинить вред моим ученикам. Бледное пламя просто сбило их с ног. Сейчас Лиу и остальные медленно поднимались с пола, осторожно косясь на Гиганта. Почему так произошло? Зачем Предтечи сохранили это чудовище, спрятали его поглубже? А что, если перед нами вакцина? Предтечи вырвали у чудовища ядовитые зубы. Может быть, это урок для тех, кто придет позже, ведь жизнь всегда продолжается? И значит…

Ничего это не значит, одернул я сам себя. Рано делать выводы.

Гигант чуть присел на задних лапах, вытянув передние вперед, в мою сторону. Какая неестественная поза…

Раздались странные, смутно знакомые звуки. Это был голос чудовища. Гигант говорил… на языке Предтеч! Я распознал его, я не зря посвятил годы работе, мои фонетические реконструкции оказались верны!

– Кто… ты?.. – спросил я. – Ты знать говорить?

Возможно, я делал что-то неточно, и вряд ли я мог повторить истинное звучание древних слов, но, кажется, Гигант понял! Он выпрямился и опустил передние лапы.

Я вдруг осознал, что прямо сейчас мы творим историю. Первый разговор с другим разумным существом! Мелькнула мыслишка о второй звезде… Что за глупости приходят в мою старую облезлую голову…

– Лиу, девочка моя! – позвал я. – У тебя память получше, будешь помогать.

Она с готовностью встала рядом. Мне стало неуютно: это ее экспедиция, ее открытие, а я просто гость. Куда я лезу командовать? Но я задавил мгновенную слабость. Не время считаться первенством, славы хватит всем. Мне, мудрой Лиу, молодому Лоо и всем остальным, включая последнего погонщика копателей.

Да, это были потомки сурикат. Они подросли и окончательно встали на задние лапы. Мозг вырос, о смешном зверьке напоминал только хвост.

Когда существо заговорило, модуль анализа сделал вывод – это не слуга формика. Шестиногие никогда не отвечали, не снисходили до общения. Модуль прогностики доложил: это шанс. Ресурсы схрона почти исчерпаны, инкубатор нужно запустить – сейчас или вскоре. Без нынешних хозяев планеты не обойтись. Модуль целеполагания согласился.

Эл Морло рассказал им все, что они могли понять, ответил на все вопросы Печального суриката и присоединившейся к нему молодой самки. Потом сел на пол и замолчал.

Сначала удвоитель боялся. Несуществующих стен, глубины, внутренней обстановки Гнезда, светящейся фигуры охранника с удивительным двусловным именем. Я кормил зверя сахаром, гладил между ушами, тогда он снова мог работать. За первые дни он слопал не один мешок. Лиу даже пришлось посылать за сахаром прыгуна.

Гиганты достигли большой власти над неживым. Например, свои знания они писали внутри плоских, как слюда, каменных пластинок. Хранилище этих пластинок занимало большую часть Гнезда, там их было как травы на лугу, как листьев на дереве в разгар лета. Я не понял, как это возможно, но я – простой археолог. Думаю, мудрецы разберутся.

Теперь удвоитель привык и успокоился. Он раздобрел и лоснится от довольства. Удвоитель глотает пластинки пополам с песком, и из каждой пластинки получается две. Оригинал Лоо возвращает в хранилище Гигантов, а копию мы отправляем в лагерь.

Мудрая Лиу пришла ко мне в первый же вечер. «Вы не такой уж старый и облезлый», – сказала она и сама завернула хвост на спину. Умная девочка.

– Памятные камни скоро кончатся, Учитель, – сказала она однажды. – Что делать дальше? Гигант ждет нашей помощи…

В центре Гнезда находилось устройство, которое машина по имени Эл Морло назвала инкубатором. Когда мозг инкубатора решит, что опасности больше нет, оттуда начнут выходить Гиганты. Молодые и сильные самцы и самки, готовые к размножению. Их нет еще, они спрятаны в электронных импульсах, но они появятся, ведь Гиганты достигли власти и над живым тоже.

– Гиганты – не лучшие соседи, – ответил я. – Не зря Предтечи так долго воевали с ними. Нам повезло, что инкубатор не проснулся, когда Предтеч уже не было, а нас еще не было. Представляешь, что стало бы с миром? У нас просто не осталось бы шансов! Можно спросить совета у комитета Наставников, но я уже вызвал прыгуна с пожирателем. Как думаешь, милая, я прав?

– Ты всегда прав, Учитель, – сказала Лиу и лизнула меня в нос.

Прыгуны мерно взмахивали крыльями. Мы летели к закату. Позади, на перевале, осталась пустая проплешина. Гнездо под ней умерло, и ничто не вырастет здесь годы и годы.

– Где пожиратель, милая? – спросил я Лиу, прикорнувшую у моего плеча. – Я попросил его на время.

– Не знаю, – ответила Лиу. – Испугался, что его тоже, как и удвоителя… Вот и убежал? Не стоило так поступать с удвоителем, Учитель…

– Мне безумно жаль его, Лиу, – твердо сказал я, – но он впитал столько опасных знаний… Мы же решили вместе?

– Да, Учитель. Но это так неприятно вспоминать, – поежилась Лиу. – А пожиратель… Успокоится, забудет и вернется. Что с ним может быть?

– Ты права, я зря беспокоюсь, – сказал я и крепко обнял мою девочку.

Среди нагромождений скал и каменистых осыпей пожиратель нашел узкую расщелину. Обрушивая за собой древние камни, он проник внутрь горы. Спустившись на глубину, недоступную Глазу, пожиратель замер и окуклился. Поглощенная в Гнезде информация об инкубаторе – сама суть инкубатор, казалось бы убитая и уничтоженная, прорастала сейчас в его теле.

Простодушные сурикаты, не знакомые с коварством Гигантов, летели на закат…

Наталья Витько
Время собирать

Настенные часы гулко пробили полночь. Ира вздрогнула и отложила конспект по «вышке». Пора спать, а то быть ей завтра на экзамене как снулой рыбине. А уж Марта Петровна не преминет отыграться за все лекции, взамен которых Ира торчала в лаборатории…

Сердито глянув на тетрадь, Ира буркнула мамино любимое «перед смертью не надышишься» и перевела взгляд на машинально вытянутую из кармана минутницу. Риска прибора находилась в опасной близости от нуля, но кое-какой запас пока оставался. Махнув рукой на осторожность, Ира резко сдвинула рычажок, и риска переместилась еще на три больших деления влево. Ну да лишние три четверти часа сна перед экзаменом не лишние! Ира усмехнулась нелепому каламбуру, завела будильник и нырнула под одеяло.

Троллейбус медленно тащился сквозь дождь и традиционные утренние пробки. Ира зевнула и бросила взгляд на уличные часы – до начала экзамена времени еще оставалось достаточно. Усилием воли она подавила желание достать ненавистный конспект и перечитать последние две темы – давка в троллейбусе была тоже вполне традиционная утренняя, и риск, не дай бог, уронить ценную тетрадь, которую мгновенно бы затоптали, Иру совершенно не вдохновлял. На следующей остановке в троллейбус втиснулись еще несколько человек, и теперь девушка не могла даже рукой пошевельнуть. «Вот балда, – раздраженно подумала Ира, – теперь даже минутницу не достать, а ведь могла бы сообразить, что ехать долго и никуда не денешься…» И тяжело вздохнула. Оставалось только терпеть, от чего Ира за последние годы уже успела изрядно отвыкнуть.

Спустя сорок минут она с облегчением вывалилась у ворот Политеха из продолжившего свой скорбный путь троллейбуса и поспешила внутрь.

Как и ожидалось, перед дверями кафедры высшей хрономатематики клубилась разномастная толпа студентов. Прикинув количество народу и зная, с какой тщательностью обычно спрашивает Марта Петровна, а также вспомнив о почти опустевшей заначке, Ира решилась. Часа полтора у нее точно было в запасе, а перечитывать еще раз конспект… Снова повторив себе навязшее в зубах «перед смертью не надышишься», Ира устроилась в углу коридора на корточках и достала минутницу. Установив период в традиционную четверть часа и задав число периодов – шесть, она резко вдавила красную кнопочку возле надписи «сохранить».

Спустя пять мгновений, за которые Ира успела увидеть стремительно уменьшающуюся толпу у дверей, девушка очнулась и обнаружила заходящего на кафедру Валерия Степановича Терлецкого – декана факультета времени и давнего друга ее покойного отца… а также девственно пустой коридор.

«Ма-ма… – прошептала Ира в панике, – неужели я просчиталась?» С трудом разогнув затекшие напрочь колени, она поднялась и рванула следом за деканом. Влетела внутрь – и облегченно вздохнула, обнаружив за лабораторными столами пару получивших билеты и готовящихся отвечать сокурсников. Успела.

 

– А, вот и Виноградова пожаловала наконец, – раздался ехидный голос Марты Петровны. – А я уж было встревожилась, что и сегодня не почтит нас вниманием. Вся ведь в экспериментах…

Валерий Степанович обернулся, только сейчас заметив студентку у себя за спиной.

– Ирочка, – он укоризненно покачал головой, – ты опять?

Ира непонимающе посмотрела на декана (не о прогулянных лекциях же он!), а потом, проследив за его взглядом, – на так и не убранную минутницу в собственной руке. Риска болталась на изрядном расстоянии от нулевой отметки.

– Ты опять забыла, чем чревато включение личных хроноприборов в здании института? – по-прежнему ласково прозвучал вопрос декана, но за этой мягкостью явственно ощущалась грядущая гроза.

Ира виновато потупилась. На языке вертелось детское «я больше не буду», но она проглотила просившиеся слова и отозвалась с убежденностью, которой на самом деле вовсе не ощущала:

– Я была очень аккуратна, честное слово. – О том, что вместо заданных полутора часов минули все четыре с половиной, она благоразумно умолчала. – Марта Петровна, можно мне билет?

Экзаменаторша кивнула, записала номер вытянутого билета и, временно потеряв к нерадивой студентке всякий интерес, обернулась к декану и принялась вполголоса обсуждать с ним какие-то животрепещущие кафедральные дела.

«Ф-фух, пронесло». Ира взглянула на билет, поняла, что повезло и здесь, и села готовиться к ответу. Нет худа без добра – теперь и минутница изрядно пополнилась, а значит, часть выгаданных часов можно будет пустить на опыты с отцовской установкой, пока Валерий Степаныч ключи от подвала не отобрал.

Помахивая зачеткой, в которой, невзирая ни на что, за «вышку» красовалась гордая пятерка, и сжимая в другой руке пакет со вчерашними пирожками с повидлом (буфетчица упорно пыталась выдать их за свежие), Ира спустилась по запасной лестнице в институтский подвал. Дверь, обитая толстой свинцовой пластиной, отворилась без скрипа. Ира тщательно заперла ее изнутри и включила лампы и экранирующее поле. Большую часть ярко осветившегося подвала занимал огромный агрегат с массой ручек, верньеров и шкал.

Ире вдруг вспомнилось, как отец ее девятилетнюю впервые привел в лабораторию. Тогда здесь было людно, шумно, но царила вполне рабочая атмосфера. Теперь, после внезапной смерти отца, случившейся два года назад, когда Ира только заканчивала первый курс Политеха, здесь все было по-другому. Валерий Степанович знал, что у Иры остались и отцовские ключи, и дубликат лабораторного журнала, и дневники и записи, которые ее отец делал дома. И посещениям Ирой лаборатории декан не препятствовал – все равно направление «множителей» было заморожено, когда некому стало его возглавить, а эмэнэсы и лаборанты разбежались по другим кафедрам.

Ира отложила пакет с пирожками – за проведенные в хроноэкономе четыре с половиной часа проголодаться она все равно не успела – и вытащила из сумки очередную порцию ферромагнетиков.

О том, что с помощью магнитов можно повлиять на работу минутниц в ту или иную сторону, знали давно. Вот только влияние это было совершенно непредсказуемым. Экспериментаторы отцовской лаборатории ставили во главу угла «умножение» сохраненного в минутнице запаса – людей уже не прельщала возможность сохранять свое личное время, чтобы использовать его потом, при большей необходимости. Все хотели запасти сегодня час, чтобы завтра получить три, а лучше – пять…

Николай Виноградов, отец Иры, последние годы жизни посвятил созданию установки, с помощью которой пытался решить эту проблему. И судя по всему, находился на правильном пути, вот только подобрать такой магнит, чтобы воздействовал необходимым образом, никак не получалось. Все расчеты, делавшиеся на кафедре «вышки», доказывали, что это возможно. Но до реализации так и не дошло.

Теперь Ира, изучив от корки до корки все отцовские документы, пыталась решить проблему в одиночку – методом научного тыка. Не совсем, конечно, тыка, материалы она перебирала систематически, однако разница даже в долю процента в химическом составе магнита могла привести к отличающимся результатам. К тому же далеко не каждый необходимый материал был легкодоступен для студентки – некоторые образцы превышали по стоимости ее полугодовую стипендию втрое.

Сегодняшняя добыча была рассортирована еще накануне, и Ира, подготовив свежую страницу лабораторного журнала, начала эксперимент. Однако не успела она проверить даже первые два сплава, как над входной дверью загорелась лампа и раздался сигнал, свидетельствующий, что кто-то хочет войти.

Подавив желание сделать вид, что ее тут нет, Ира оторвалась от приборов и пошла открывать. Как и следовало ожидать, на пороге возвышалась сутулая фигура декана.

– Так я и думал, – проворчал он и, не дожидаясь приглашения, переступил через порог, и дверь на тяжелой пружине захлопнулась.

Ира, закусив губу, ждала продолжения.

– Вообще-то я хотел поговорить с тобой, Ирочка, о неподобающем студентке безответственном поведении – ты же не думала, что я забыл, правда? – Валерий Степанович критически обозрел разложенные на столе материалы и покачал головой. – Но теперь я понимаю, что степень этой безответственности еще больше, чем мне представлялось. Ты не просто забыла о том, как опасно включать минутницу в стенах института, ты не могла забыть об этом – судя по тому, что я здесь вижу. Но ты, – голос Терлецкого повысился. У Иры мелькнула мысль, что если бы в подвале были окна, стекла бы в них уже дребезжали, – ты наплевательски относишься к собственному здоровью и подвергаешь себя опасности! И что бы сказал на это твой отец?!

«Ничего особенного, учитывая, чем все закончилось», – подумала Ира, тут же обругала себя за цинизм и снова промолчала. Она знала по опыту, что, если не возражать, буря имеет все шансы побушевать и пронестись мимо.

Так и оказалось. Еще десять минут грозных внушений – и Валерий Степанович позволил себе наконец проявить интерес к разложенным возле установки магнитам.

– Ты все-таки продолжаешь? Где ты это взяла?

– Купила, – буркнула Ира, поняв, что пронесло.

– На сэкономленные на мороженом и кино деньги, видимо? – съехидничал декан, точно знавший, что нынешний уровень дохода в семье покойного друга вряд ли позволяет делать дорогостоящие вложения в научные изыскания. Мать Иры работала поваром в детском саду и зарплату имела сопоставимую по размеру с дочкиной стипендией.

– Какая разница? – Ира совершенно не собиралась рассказывать декану, как подрабатывает вечерами официанткой в баре по соседству с домом. – По крайней мере я трачу свои деньги на важное дело, а не на какую-нибудь ерунду…

Терлецкий скептически покивал и взялся подробно разглядывать принесенные Ирой материалы и изучать записи. Она же, не подходя ближе, привычным жестом ожидания полезла за минутницей и завертела ее в руках. Спустя пару минут декан, не оглядываясь, спросил:

– А вот такую схему ты не пробовала? – и показал, как поменять настройки установки, чтобы испытать новый сплав на предметном стекле, после чего достал собственную минутницу.

Ира шагнула вперед, чтобы посмотреть, продолжая вертеть свой приборчик в руке, и случайно нажала кнопку «сохранить» одновременно с тем, как декан сдвинул рыжачок у себя. Включенная установка издала резкий звук, верхний свет в подвале мигнул и погас, обе личные минутницы выключились, а вместо сплава на предметном стекле оказалась металлическая крошка.

– Ч-что произ-зошло? – непослушными губами прошептала Ира. Быстрый взгляд на электронное табло на стене лаборатории свидетельствовал – вроде бы ничего. Миновала секунда. Как по личным ощущениям, так и по показанию часов. Валерий Степанович между тем с большим интересом изучал свою минутницу.

– Надо же… я и не представлял, что такое возможно… – пробормотал он и поднял глаза на Иру. – Деточка, а что показывает твоя?

Ира взглянула и похолодела – риска находилась почти там же, где была сегодняшним утром. У нуля.

Книга из серии:
Любви все роботы покорны (сборник)
Красная машина, черный пистолет
Мир Стругацких. Полдень и Полночь (сборник)
Русская фантастика – 2016 (сборник)
Фазовый переход. Том 1. «Дебют»
Пришельцы. Земля завоеванная (сборник)
Российская империя 2.0 (сборник)
Русская фантастика – 2017. Том 1 (сборник)
Мир Стругацких. Рассвет и Полдень (сборник)
Настоящая фантастика – 2017
Русская фантастика – 2017. Том 2 (сборник)
С этой книгой читают:
«Огонек» мерцающий
Валерий Окулов
$ 0,21
Функция
Александр Золотько
$ 0,70
Улитка на ладони
Владимир Венгловский
$ 0,56
Сибирский рубеж
Максим Хорсун
$ 0,48
Колыбель разума
Антон Первушин
$ 0,21
Клятва Марьям
Александр Змушко
$ 0,28
И дано будет
Артем Белоглазов
$ 0,28
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.