Сестры СпрингТекст

Оценить книгу
3,8
586
Оценить книгу
3,7
104
9
Отзывы
Фрагмент
Отметить прочитанной
380страниц
2018год издания
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Глава 3

– Девочки!

– Мама проснулась! – воскликнула Эми, как будто я и сама не слышала, сунула блестящий айфон в карман и помчалась в гостиную.

Я взяла со стола чашку и налила себе еще кофе. Еще одну чашку приготовила для Мередит и поплелась в гостиную. Когда я вошла, все уже расселись на диване. Все, кроме Эми – та разместилась на полу в ногах Мэг. Бэт тихим голосом диктовала пароль к ноутбуку Мередит. Пожалуй, в десятый раз за эту неделю.

– Почта пришла, – пояснила Мередит. Она сидела, обхватив ладонями чашку и обратив на меня взгляд. У нее были припухшие веки и усталые светлые глаза. Очередной праздник без отца. Я думала, что со временем мы как-нибудь пообвыкнемся, но в этом году Мередит сильно сдала по сравнению с тремя предыдущими.

– Письмо? От папы? – Эми принялась кружиться, скакать и приземлилась Бэт на колени.

– Да, от отца. – Мередит поставила чашку на тумбочку, я в нее заглянула. В чашке не было темных кофейных разводов и несло чем-то кислым.

Я не испытывала ни радости, ни волнения от того, что пришла весточка от папы. Со временем я все сильнее цеплялась за собственные воспоминания о нем. Если постоянно читать обезличенные электронные письма от виртуального отца, то вскоре забудешь, какой он на самом деле.

Папа был яркой личностью, буквально излучал энергию. Он заразительно смеялся и сыпал шуточками обо всем на свете. Мне нравились его взгляды на окружающий мир, я любила слушать, как он говорит, он завораживал меня страстными речами. Мередит как-то обмолвилась, что я унаследовала от него пылкое сердце.

За холодным монитором не разглядеть пылкого сердца.

Я старалась улыбаться ради родных.

– Давайте прочтем! Где оно? – Эми нетерпеливо дергала Мередит за рукав.

– Это электронное письмо, его надо сначала открыть. Потерпи чуть-чуть. – Бэт погладила Эми по волосам, и наша младшенькая тут же угомонилась.

Я постаралась придать лицу хоть какое-то выражение, чтобы на нем не проявилось чувство опустошенности. Однако я никогда не умела играть, тем более в отношениях с близкими. Бывало, рот не успею открыть, а всем уже ясно, что у меня на душе. Папа частенько называл меня открытой книгой. Когда меня исключили из школьной программы по журналистике, низведя до роли рекламщицы, я пришла домой, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, чтобы никто не заподозрил о моей неудаче. Но стоило мне открыть дверь, как все взгляды обратились ко мне, и родные принялись кудахтать надо мной, как куры-наседки. Было чувство, что карьера моя закончилась, так и не успев начаться.

Последний год школы мне предстояло провести под липким и душным солнцем Луизианы. Мэг покрывалась загаром, а я обгорала, волосы Эми еще больше светлели под поцелуями солнца, а мои просто выгорали. Солнечный свет я недолюбливала. Меня бесило, что ноги у меня белые круглый год, сколько бы я ни торчала на солнце. В результате я ходила мрачная, а окружающие, обмазав себя с ног до головы лосьоном для загара, улыбались от уха до уха. Странное складывалось впечатление: как будто все вокруг – зомби. Не как в «Ходячих мертвецах», конечно, без людоедства. Обычные жены военных и детишки, а глаза – грустные-грустные. Вот это как раз вполне естественно. Мне тоже было не до веселья. Из нашей части уезжало на войну гораздо больше солдат, чем из любой другой по всей стране, и мы жили среди обездоленных. Кто-то рос без отца, кто-то – без матери, кто-то остался без мужа, а кто и без жены.

Рождество без отца в этом году превратилось в тяжкое испытание. Мало того что главный связующий элемент нашей семьи коротал время в палатке на другом конце земного шара, нам к тому же и денег не хватало. Вспомнилось, как часто родители сердитыми приглушенными голосами обсуждали финансовые проблемы. Говорят, все беды от денег, а вот я считаю так же, как Мэг. Она однажды сказала: «Попробуй-ка быть несчастным, когда у тебя куча бабла», и в этом куда больше здравого смысла. Наверное, деньги становятся злом только тогда, когда их у тебя нет.

По техасским друзьям я скучала не меньше, чем по отцу. Ну, верней, по одной из подруг. В кои-то веки мне удалось с кем-то сдружиться, а тут пришел приказ о переводе в Луизиану. В Новом Орлеане мы прожили год, но я так ни с кем и не подружилась, даже попыток не предпринимала.

Хотя нет, не совсем. Я встретилась взглядом с нашим дряхлым соседом, целых два раза. А через неделю помахала ему рукой.

Пока Бэт зачитывала вслух письмо отца, я ушла в свои мысли. Один раз улыбнулась, услышав свое имя. Отец писал, что скучает по мне. Я тоже скучала по нему. Я подумала, что никогда больше не буду скучать по отцу, впрочем, я понятия не имела, что будет происходить в моей жизни. Сестры с мамой вздыхали, поливая ноутбук слезами, и Мередит пообещала на следующей неделе устроить нам разговор с отцом по скайпу. Мне представилось, что там, в Мосуле, наверняка тоже украсили лагерь по случаю Рождества, и на душе потеплело. Когда отец служил в Баграме и Кандагаре, лагерь наряжали к каждому празднику. Одно Рождество застигло их в Афганистане; на ужин дали лобстера и стейк, чтобы хоть чуточку скрасить отсутствие семейного тепла. Сейчас отец служил на одной из самых опасных военных баз Ирака. Надеюсь, у них там хотя бы есть елка. Мы отправили папе посылку с конфетами и печеньем от Бэт, пакетиком «Баглс» от меня, туалетными принадлежностями от Мэг и рисунком от Эми.

– Не забудьте, что нам сегодня еще идти на праздник. А ну быстренько в душ! – скомандовала Мередит и откинулась на упругую диванную подушку. Эми и Мэг принялись шумно спорить, кому из них первой мыться.

Пока мои сестры освежались и прихорашивались, я расположилась на постели и напечатала несколько предложений – и так возилась со статьей чересчур долго, больше месяца. Потом взяла в руки «Под стеклянным колпаком» и открыла на первой странице.

Глава 4

Мэг вышла из дома первая, мы направились следом. Было в Мэг что-то лидерское, такое, отчего за ней сразу хотелось идти. Из нее мог бы выйти политик или актриса.

По каким-то неведомым причинам люди так и слетались к Мэг, как пчелы на мед. Впрочем, девочки дружили с ней не так охотно, как парни; она даже сказала мне по секрету, что девчонки ее побаиваются. Лично мне казалось, что в ней таится загадочная сексуальность, а опытность в любовных делах даже бросалась в глаза. Мэг нравилось находиться в центре внимания. Я же, напротив, внимания избегала, хотя и ценила в сестре это свойство.

– Пошли, девчонки! – позвала Мэг, ускорив шаг.

Я зацепилась носком за дверной порог, полетела вперед и рухнула бы лицом вниз со всего размаха, однако Бэт поддержала меня за локоть и помогла обрести равновесие. Сумку я успела придержать, чего не скажешь о моей новенькой книжке и сотовом телефоне. Они упали на подъездную дорожку, и я чертыхнулась.

– Под ноги смотреть надо! – бросила на ходу Эми с кривоватой усмешкой. Временами она меня просто сводила с ума.

Я хотела шлепнуть ее по руке, но она увернулась и побежала по дорожке. Я кинулась следом и, схватив за длинный рукав свитера, рывком притянула к себе. Эми взвизгнула, а я подняла глаза и увидела парня на дорожке возле соседского дома. Похоже, мой ровесник или чуть старше – как Мэг. Толстовка цвета беж. Длинные белокурые волосы. Они с Мэг неплохо бы смотрелись, если бы парень надел не черные джинсы, а светлые. Очевидно, его рассмешила моя неловкость, но он сдержался.

– Джо! – заверещала Эми, дернув меня за руку и повалив на асфальт. Оказывается, она успела упасть. В мгновение ока я оказалась рядом с ней; на коленке пульсировала ссадина, а сквозь рваную дырку в черной джинсе сочилась красная кровь.

Мэг подошла и протянула мне руку, Бэт помогла встать Эми. Когда я бросила взгляд через двор, парень по-прежнему смотрел на нас, стараясь не рассмеяться.

Мне захотелось показать ему палец, и я показала.

Он наконец рассмеялся – и помахал мне. Махал и улыбался широко-широко. Я принялась отряхиваться. Мне было неловко, что он стоит и машет мне без ответа. Я тоже махнула, тем же пальцем. Падая, я содрала об асфальт кожу на ладони, и теперь ее жгло.

– Кто такой? – спросила шепотом Мэг и приспустила мне куртку, чтобы прикрыть поясницу.

Я взглянула на сестру. Красная помада на губах, вся такая ладненькая, стильная – полная противоположность мне, неряхе в разодранных джинсах и с оцарапанной ладонью.

– Не знаю.

– Так спроси, – велела Эми.

Парень шел по дорожке, ведущей к дому старого мистера Лоренса.

– Нет, – одновременно сказали мы с Мэг.

– Эй! – окликнула Эми парня, что было вполне в ее духе.

Я зашагала, пытаясь игнорировать боль в колене; сестры шли следом. Мы спустились по подъездной дорожке и вышли на тротуар.

– Как тебя зовут? – крикнула незнакомцу Эми.

Я почувствовала, что ноги отказываются мне повиноваться.

– А тебя? – Парень приветственно двинул головой.

– Он вам кивнул, – сказала я сестрам. Я не сомневалась, что он расслышал мою фразу, но мне было по барабану.

– Он… – начала Мэг, высматривая, есть ли на его пальце обручальное кольцо.

На мой взгляд, парень для женитьбы пока зеленоват. Старше меня, однако слишком молод, чтобы обременять себя семьей.

Он совершенно не походил на тех, с кем встречалась Мэг. Явно не военный – слишком длинные волосы, а Мэг гражданских вообще в расчет не брала. Была у нее такая особенность.

Парень быстро прошел мимо нас.

– Скорей всего, тот самый внук, про которого Дениз рассказывала нашей маме, – предположила Бэт. Обычно она была в курсе взрослых дел.

– Возможно, – согласилась Эми.

– Прекратите таращиться, – шикнула я на сестер. Ишь, идут, слюни пускают.

– Такой парень будет любить свою девушку на ложе из рваных листков, исписанных стихами в ее честь, – произнесла Мэг, не прекращая таращиться.

Я догадалась, что слово «любить» она использовала исключительно потому, что рядом скакала наша двенадцатилетняя сестренка. Мне было ясно, что именно она подразумевает, и я догадывалась, что парни подобного склада выделывали со своими девушками.

 

– Ведь правда же? – спросила Мэг. Бэт и Эми кивнули.

Парень был уже совсем рядом. Затем, поравнявшись с нами, зашагал возле Эми, словно знал ее тысячу лет.

– Мы теперь соседи.

– Очень рада, – сказала я.

Он обернулся и посмотрел на меня, сверкнув белыми ровными зубами. Богатенький, сразу видно.

– Взаимно. Мы с тобой подружимся, даже не сомневаюсь.

В его голосе угадывался слабый акцент, но какой именно, я так и не поняла.

Нахальная улыбка, черные глаза – так обычно рисуют злодеев в мультфильмах для маленьких.

– А я сомневаюсь, – встряла Эми. – Джо вообще не заводит друзей.

– Поживем – увидим, – бросил он и пошел своей дорогой.

Мы проводили его взглядами.

– И не надейся! – крикнула Эми, и Мэг попросила ее вести себя потише.

К дому старого мистера Лоренса подъехал «линкольн». Не сказав ни слова, парень забрался в блестящий автомобиль, улыбнувшись нам на прощанье. Впрочем, глаза его затмило легкое облачко, и я даже предположила, что он нас побаивается.

Вот и славно.

Порой на меня находило такое чувство, будто я – не человек, а стихия. Вот сейчас мы с сестрами были ветром, мощным и быстрым, который надвигался на город, чтобы разнести его в щепки.

Может, слишком громко сказано, но в нас и правда бушевала стихия, во всех четырех сестрицах Спринг.

Глава 5

В досуговом центре толпился народ, под ногами цыплячьей стайкой носились дети. Едва мы вошли, Мэг сняла жакет и повесила на крючок на стене, увешанной поделками из строительного картона. Через всю комнату тянулись столы, в линию, как на банкете. И на каждом что-нибудь громоздилось: на одном – изделия на продажу, на другом – выставочные поделки мастеров. В углу комнаты притулился какой-то старик в костюме Санта-Клауса, а Дениз Ханчберг объявляла через громкоговоритель победителей лотереи.

– Лесли Мартин, Дженнифер Битс, Шайа Кинг, – клокотал ее прокуренный голос.

Я принялась выискивать еду. Уж если придется все это терпеть, да еще и с улыбкой, не помешало бы для начала подкрепиться.

Я шла следом за Мэг, остальные – за мной. Мы сделали круг по залу, и я нашла то, что искала: два длинных стола с едой, а рядом – еще один, там разукрашивали аквагримом лица. Чуть поодаль сидел человек, который рисовал карикатуры. Вся эта рождественская кутерьма напоминала ярмарку, а ярмарки мне по душе. Я постояла немного возле художника – тот писал семейный портрет Салли. К матери и двум детишкам художник добавил и мистера Салли, который находился в Ираке с моим отцом и которого он нарисовал по фотографии.

На праздники нашего артиллерийского дивизиона обычно приходило много семей. В прошлом году, хотя наш папа и был дома, мы тоже сюда наведались и целый день провели в компании тех, чьи отец или мать находились на боевом посту. Мы как раз только переехали в Форт-Сайпрус, и родители хотели, чтобы их девочки завели дружбу с соседской ребятней. Приходилось все начинать с нуля. Я целый день смотрела, как папа учит малышей выделывать «электрик слайд» и танцевать макарену.

– Привет, девочки, а где ваша мама? – спросила Дениз Ханчберг, различив нас в толпе возле столиков со съестным.

– Скоро подойдет, – заверила я голосистую председательницу Комитета поддержки семей военнослужащих. Хотя ее муж и младший ребенок были вполне симпатичными, сама она вместе с Шелли, старшей из дочерей, сильно смахивала на хорька. Шелли вообще была кошмарной девицей. На вид – сама простота и невинность, однако мне не раз доводилось наблюдать таких вот всеобщих любимиц-стервоз, и я прекрасно понимала, что Шелли – волк в овечьей шкуре. В общем, старалась держаться от нее подальше.

Дениз кивнула и сказала, что ей не терпится повидаться с нашей мамочкой. Врушка из нее так себе.

Мэг сообщила, что пойдет к столику с аквагримом чем-нибудь помочь; Эми поскакала следом. Бэт осталась со мной, и мы принялись осматривать стол, полный выпечки – чего там только не было! – а потом начали раздавать свои кубики с сахаром и кукурузным крахмалом перевозбужденным от сладкого детям.

Через час в зал вошла Мередит с двумя блюдами, полными сладкого; мятные тянучки и упругие шоколадные «брауни» расхватали тут же, едва она возникла в дверях. Дениз коротко с ней поздоровалась и долго выговаривала за опоздание, напоследок отправив в рот мамин свеженький шоколадный кекс.

– Джо Спринг? Ты ли это? – Голос показался мне смутно знакомым, однако я не поняла, кому он принадлежит, пока не обернулась.

Передо мной стоял Шайа Кинг собственной персоной. Он как будто стал старше за четыре месяца, прошедших с нашей последней встречи: вытянулся, отпустил волосы на макушке и выглядел почти как взрослый мужчина. Совсем не тот словоохотливый юнец, с которым Мэг целовалась в гостиной в день своего выпускного. Как сейчас помню. Повсюду висели шарики, в моих волосах застряло конфетти, платье Мэг было слишком облегающим, а мое – слишком длинным. Я жевала кренделек с шоколадной глазурью и носилась по дому, перебрав сахара и кофеина. С диадемой на голове я повсюду искала старшую сестру, а когда наконец нашла, то увидела, как та сидит у Шайи на коленях с задранным до самой талии платьем, вцепившись руками в его густые каштановые волосы. Шайа перестал ее целовать и что-то сказал – я не разобрала, а она спрыгнула с его коленей и толкнула в грудь. Он схватил ее за талию и вновь что-то зашептал, и она опять его поцеловала. Через пару мгновений он еще что-то произнес, и Мэг его снова толкнула. На этот раз она окончательно решила уйти и направилась прямо в мою сторону, в коридор. Я убежала, и сестра меня не заметила. Насколько я поняла, с тех самых пор Мэг с Шайей больше не общалась, только следила за ним через социальные сети.

– Это я, – пробормотала я, желая поскорей вытеснить из памяти, как Мэг касалась его своим ртом.

Шайа Кинг широко улыбнулся.

– Как жизнь? – спросил он, стиснув мне ребра и приподняв над землей.

Только отец меня так обнимал, больше никто.

Мне даже понравилось, хотя это и случилось неожиданно. От Шайи исходило тепло, и я подумала, не спутал ли он меня с Мэг. Хотя некоторые утверждали, что мы похожи, Мэг была попухлее и поуверенней.

– Хорошо, – выдохнула я. Еще десять секунд, и мои ребра наверняка треснут. – Ты уже вернулся?

Не припомню, чтобы мы были настолько хорошо знакомы для тесных объятий. Меня вообще давненько не обнимали, даже в половину его силы.

– Ну да, на недельку. – Он вернул меня на твердую землю. – На праздники. Чуть-чуть поотираюсь в глуши – и вперед, на свободу!

Его глаза сверкали, отражая огни танцевального зала. На потертой футболке красовалось цветное изображение Земли, утыканной зданиями, и лишь одинокое деревцо торчало в самом центре, неподалеку от Колорадо. Облик довершали мешковатые спортивные штаны и потертые кроссовки без шнурков. Представляю, как взвыла его мамуля, узнав, что сынок решил показаться на публике в таком виде.

Шайа расспрашивал о Мередит и художествах Эми, а я осматривалась в зале, пытаясь углядеть среди общего хаоса красную блузку Мэг. В тот день она походила на голливудскую старлетку прежних времен. Собранные на затылке волосы ниспадали каскадом густых темно-русых кудряшек, и Мэг без конца моргала длинными ресницами, точно бабочка крылышками. Яркий румянец, контрастные скулы – лишь одно из многих ухищрений, которым она научилась в магазине косметики. Ее макияж всегда был безупречен.

– А как родные? Ух, ты так изменилась… – говорил Шайа, разглядывая мое лицо: глаза, рот, лоб.

Когда я впервые его увидела, он показался мне симпатичным, но слишком взрослым, чтобы обращать на него внимание.

– Спасибо, – промямлила я.

Мэг на него вечно жаловалась, и я ему не доверяла. Мэг мне сестра, а он – чужой человек, о котором многие отзывались нелестно. Впрочем, я не могла исключить и глобальный сговор. Так было, когда Шелли с Матео расстались в третий раз за прошлое лето из-за новенькой по имени Джессика. Грудь у нее была больше, а юбка – короче, поэтому, когда Матео бросил Шелли и стал ухлестывать за Джессикой, Шелли всем принялась рассказывать, какая та плохая. А потом выяснилось, что Джессика – вообще супер и сама отшила Матео.

– А как родные? – вновь спросил Шайа.

Я никак не могла решить, стоит ли с ним откровенничать. Мы ведь и не знакомы толком. В то же время не хотелось отделываться шаблонным: «О-о, все просто супер! Не жизнь, а сказка!»

Не дождавшись ответа, Шайа приложил к шее ладонь и спросил:

– Как Эми? Наверное, совсем большая.

– Да, уже семиклассница.

– Что ж, почти взрослая. – Он улыбнулся, взгляд ожил. – А Бэт? Не забросила пианино?

Да он осведомлен, что Бэт у нас музицирует!..

– Ну да, поигрывает время от времени. – У меня участился пульс. Чем дольше мы разговаривали, тем больше я утверждалась в предположении, что Мэг чего-то недоговаривала. Все в облике Шайи, от символичной картинки на футболке до того, как он жестикулировал во время беседы, наводило на мысль, что лично мне его не за что ненавидеть. Не знаю, почему Мэг прониклась к нему такой неприязнью. Скорее всего, на почве любви – или любовного разочарования.

Мне хотелось расспросить Шайю о путешествиях, а не распространяться о нашем житье-бытье. Однако, встретившись с ним взглядом, пустилась в рассказы о Бэт. О том, как она дни и ночи грезит музыкой, как в последнее время бросила подбирать попсу, которую крутят по радио, и играет уже что-то свое.

– Она очень талантлива, – сказал Шайа. – Когда я ездил в Перу, то познакомился там с одной женщиной, которая учила музыке глухих детей. Это потрясающе.

Я задумалась, где вообще находится это место на карте, и думала я несколько дольше, чем хотелось бы признаться.

При мысли о том, что Шайа побывал в Перу, я почувствовала себя совсем зеленой и даже немного разочаровалась в своих мечтах о грандиозных свершениях, которые планировала достигнуть к семнадцати годам. Мне тоже хотелось помогать людям. И не просто устраивать перепалки с троллями в фейсбуке, а делать что-то великое.

– Тебе понравилось в Перу? На фотках выглядело красиво, – сказала я, когда на память пришли кадры, которые Шайа выложил в фейсбуке. Мне пришлось два часа сидеть возле компа, пока сестра кликала по фотографиям. Шайа отправился из Калифорнии в Бразилию, оттуда – в Перу, и сестра ревностно отслеживала весь его путь. Подумав о том, сколько штампов стоит в его паспорте, я вспомнила, что у меня паспорта вообще нет.

Шайа в некотором недоумении сощурился и покачал головой:

– Правда?

Я поняла, что проболталась и сейчас придется как-нибудь объяснять, с какого перепуга я просматривала его фотки из Перу, Мексики и Филиппин. Нельзя же просто сказать: «Мы с сестрами отслеживали твои перемещения и знаем все про твою жизнь».

Как раз в тот момент из-за спины Шайи возникла Мэг. Мне сразу стало ясно, что она не ожидала – да и не особенно хотела – увидеть его здесь. Конечно, ее появление здорово усложнило ситуацию, но все равно я была рада появлению сестры, потому что теперь не надо выдумывать объяснения, почему я подробно осведомлена о событиях его жизни, притом что мы с ним едва знакомы.

Мэг встала рядом, придав лицу игривое выражение. Взрослые здорово поднаторели в искусстве эффектного лицемерия. Когда Шайа взглянул на сестру, она прямо вся лучилась, показывая, что, мол, невероятно счастлива его видеть.

– Мэг! – Шайа улыбнулся, и его улыбка была фальшивее, чем наклеенные ресницы Мэг, тени от которых затрепетали и опустились на щеки. Я и сама подумывала попробовать такие же, но потом, посмотрев одно видео на ютуб, решила, что зрение для меня важнее, чем красота. По крайней мере пока. Я училась в старших классах и еще даже не сформировалась физически, если верить тому, что пишут о взрослении в интернете.

– Шайа! – Мэг ненадолго примолкла и повысила градус радости. – Привет! – На их лицах сияли неестественные улыбки, но Мэг превзошла Шайю раза в два, восторженно распахнув глаза и выдав такую широченную улыбку, какую я впервые видела на ее лице. – Как ты? Как жизнь? Где сейчас обитаешь? В Канаде?

Шайа засмеялся и облизал верхнюю губу. Рот у него был такой, каких у парней обычно не бывает: чувственный, с идеальным изгибом. Мэг сходила по нему с ума, хотя, помнится, сетовала, что губы у него тонковаты. А еще ей нравились светлые волосы Эми и мои пухлые губы. Не знаю, все ли хорошенькие девчонки так придирчивы к внешности, как наша Мэг. Я считаю, это пустая трата времени – имея такую внешность, выискивать недостатки. Я вот всегда ненавидела свои губы, особенно когда была маленькая. Все мои одноклассники, которые, как и я, комплексовали из-за внешности, выпячивали губы и дразнились: обзывали меня «рыбьим лицом». Из-за них я школу терпеть не могла.

 

– Нет. – Шайа фальшиво засмеялся. – Вообще-то, я скоро поеду на две недели в Вашингтон, а потом к другу в Атланту. Ну а как жизнь здесь, в Форт-Сайпрусе? – Он ненадолго примолк и слегка помрачнел. – Наверное, все по-старому? Не замечаю особенных перемен.

На кукольном личике Мэг промелькнула растерянность, Шайа подался к ней и шепнул что-то на ушко. Взглянув на меня, она закатила глаза, но, когда на нее посмотрел Шайа, вновь стала той же приветливо улыбающейся девушкой. Мэг удавалось владеть собой в любой ситуации.

Такой должна быть настоящая женщина, подумала я.

– Все просто отлично. Очень скоро вернется Джон из Уэст-Пойнта. Он первый в классе. Здорово, скажи? – Мэг вскинула руку, не глядя Шайе в лицо.

Его вдруг покинула показная уверенность. Появилось ощущение, словно они оба от меня что-то утаивают. Впрочем, сомневаюсь, хотелось бы мне это знать. По-моему, я еще не дозрела до подобных недомолвок.

– Я в курсе. Мы с ним созванивались пару недель назад, – выдал Шайа.

У Мэг напряглись плечи. Зачем они притворяются друг перед другом? Надеюсь, когда я стану встречаться с парнем, я не втянусь в подобные игры.

– Да ну?

«Ага», – вот и все, что произнес Шайа, а затем сказал нам, что был очень рад встрече.

Мэг сразу же отвернулась, не желая провожать его взглядом, а вот я – да.

– Засранец! – фыркнула сестра. Схватив рулон оберточной бумаги, шлепнула им по столу. – Думает, он лучше других. – У нее слегка тряслись руки, но я сделала вид, что ничего не заметила. – Плевать я хотела, пусть катится ко всем чертям. Все равно скоро Джон приедет.

– А приезд Джона имеет к этому какое-то отношение? – спросила я в надежде, что она поделится со мной сокровенным, хотя и догадывалась, что взамен мне тоже придется выложить какой-нибудь секрет. Мэг понимала только «ты мне – я тебе», но мне это даже нравилось.

Мэг вздохнула и, подцепив меня под локоток, потащила прочь. Мы пропихнулись мимо державшейся за руки парочки, Лидии Уоллер и ее парня, Джоба Уоллера. Они не приходились друг другу родней, однако, по странному стечению обстоятельств, оказались однофамильцами, что само по себе было удивительным совпадением. Влюбленные шли, не расцепляя рук.

– Как ты думаешь, когда они дойдут до того столба, кто первым отпустит руку? – шепнула мне на ухо Мэг.

– Никто. – Я засмеялась, и мы увидели, что они решили обойти столб стороной. Джоб был из тех парней, у которых обычно потеют ладони, а Лидия – из тех девушек, которым это вполне по душе.

Я вновь повернулась к сестре, и она крепко схватила меня под локоть.

– Надо же, из всех мест, куда можно было поехать, он оказался именно здесь. Здесь!

– Он же местный, и родители его тут живут, – пробормотала я. Лично мне присутствие Шайи на празднике не показалось удивительным.

Мэг была возмущена и взволнована; как ни странно, моя элегантная и утонченная сестра, которая не позволяла себе появиться на людях с облупившимся лаком, вдруг завелась из-за постороннего человека. От нее исходило ощутимое напряжение. Кто бы мог подумать, что Шайа Кинг наделен такой властью?

– И как мне теперь у них работать, если он будет болтаться по дому?

– Тебе повезло, – заявила Мэг. Она не стала вдаваться в подробности, почему так считает, а я не стала допытываться. И тут вдруг сестра с обидой взглянула на меня: – Что? Чего ты так смотришь?

Черт, проклятое лицо выдает меня с головой. Надо будет поработать над самообладанием, прежде чем я встану на путь журналистики.

Задушевный голос затянул лиричную песню. По залу разнеслись первые такты Hello. По-моему, эту мелодию я слышала миллион раз, гораздо чаще, чем любую другую, – ну кроме хита Black Eyed Peas, который у нас ежесекундно крутили весь седьмой класс. Я взглянула на импровизированный столик диджея в углу и увидела Бэт, стоявшую позади. Сколько себя помню, она всегда там, где музыка.

– Просто не врублюсь, что с ним не так. Я думала, вы друг друга терпеть не можете, а ты ведешь себя, словно его первая жена.

– Очаровательно выразилась. – Мэг закатила глаза. В этом деле она была виртуозом.

– Зато искренне. – Мне хотелось, чтобы она начала воспринимать меня как взрослую и дала наконец нормальный ответ.

– Да что ты вообще знаешь о парнях, Джозефин?

– Немного.

Мое представление о мальчишках сводилось к общению с ними по интернету. Наверное, все они очень разные. Во всяком случае, парни из интернета производили на меня куда лучшее впечатление, чем притворщики, с которыми путалась Мэг.

– У тебя впереди масса непознанного. – Мэг обняла меня за плечи. Я не сопротивлялась. – Когда я встречалась с Ривером, мы постоянно ссорились и мирились, и так без конца, помнишь? Как в тот раз, когда он целовался с Шелли Ханчберг?

Я кивнула. Я на дух не переносила ее бывшего парня, Ривера Баркли. Второго такого мерзавца просто не сыскать. Помню, мы жили в Техасе, и Мэг вылила целую бутылку «табаско» в кофе своей бывшей подруги. Все дико угорали, пока ту выворачивало наизнанку в спортзале!

– Шайа – он типа Ривера, только хуже. Изворотливый, как змея, – предупредила Мэг. И для убедительности коротко прошипела по-змеиному.

Я невольно оглянулась и тут же увидела Шайю. Светясь от счастья, он обнимался с Мередит.

– Хуже Ривера? Жуть. – Я отвела взгляд.

– Гораздо, гораздо хуже, – сказала Мэг, и мы пошли дальше. – А тебе, Джо, кто-нибудь нравится?

Я пожала плечами.

– Нет, наверное. Нет.

Непривычно разговаривать с Мэг о парнях. Порой, когда она была в настроении, то что-нибудь рассказывала мне, однако сама ни о чем напрямую не спрашивала. Обычно так: она говорит, я – слушаю.

– Так-таки и никто?

– Никто. А теперь выкладывай, что у вас там на самом деле случилось с этим Шайей? Вы переспали или что?

Мэг временами приоткрывала завесу тайны, а я хотела услышать все, без купюр, хотела стать чем-то средним между младшей сестренкой, с которой можно общаться по душам, и взрослой сестрой, с которой делишься сокровенным. Желанная и опасная грань, но я чувствовала, что этого рубежа мы достигли, и на смену моим кукольным бантикам пришел лифчик «пуш-ап», а цветным мелкам – тампоны.

– Да, и не только. Мне показалось, что… – Мэг замолчала на полуслове, и я практически почувствовала, как в ее душу вползает горькая досада.

Я проследила за ее взглядом – в паре метров от нас стоял Шайа. Вокруг него сбилась стайка девчонок из моего класса, они с умилением ворковали, точно старушки вокруг новорожденного.

Мэг фыркнула.

– Интересно, долго он намерен здесь находиться…

– Смотри, не поддайся, Мэг. Скоро Джон приезжает.

Джон Брук мне нравился. Коренастый, с коротко остриженными рыжеватыми волосами и мягкой улыбкой. Он был влюблен в Мэг. Дня не проходило, чтобы она не напоминала нам, как сильно он по ней скучает и как трудно ему пережить разлуку.

Мэг вытаращила глаза, как будто успела начисто позабыть о существовании Джона.

– Да, Джо, ты права. Джон приедет, Шайа уедет. Прошло столько времени, почему это вообще должно меня волновать?

Ждет от меня ответа?

– Не беспокойся. Сделай вид, что тебе безразлично, и победа на твоей стороне. Так ведь устроен мир, да?

Мэг улыбнулась.

– Ах, Джо, ты совершенно права. Кто бы мог подумать!

Я кивнула, и она потащила меня дальше, в глубь зала. Мы прошли мимо Мередит, что-то увлеченно обсуждающей с Дениз. Говорить они могли о чем угодно, начиная с трудностей, с которыми приходится сталкиваться военнослужащим на месте дислокации, заканчивая оттенком пола в доме Дениз. У этой женщины все зависело от настроения.

Дочка ее, Шелли, в этом смысле пошла в мать. Вот она милая и обаятельная, хвалит мою статью на полный разворот о том, что во Флинте пьют грязную воду, – а через секунду, стоит лишь отвернуться, начинает злословить обо мне и обзывать меня «Джозеф». В школе вообще до народа никак не дойдет, почему это я, едва проснувшись, не бегу красить губы помадой. Мол, непорядок!

Я знала и отчима Шелли, генерала Ханчберга, и ее родного отца. Думаю, от него-то она и унаследовала свой характер. Мистер Гришэм был нашим учителем, когда мы жили в Техасе. По слухам, Дениз, сама дочка военного, вышла за Гришэма сразу после школы. Через десять лет его уволили из армии по состоянию здоровья, а Дениз не нашла себе призвание на гражданке. Ее буквально бесило от того, что пришлось помахать мечте ручкой и ей больше не светит стать председательницей Комитета поддержки семей военнослужащих и переехать в один из тех огромных домов, какие специально строят для генералов.

Книга из серии:
После
После ссоры
После падения
После – долго и счастливо
Никак не меньше
До того как
Ничего больше
Я говорил, что люблю тебя?
Я говорил, что ты нужна мне?
Сделай шаг
Я говорил, что скучал по тебе?
С этой книгой читают:
$ 3,00
Всё та же я
Джоджо Мойес
$ 2,87
$ 3,92
Леди и Бродяга
Эмилия Грин
$ 1,82
Хищник
Эмилия Грин
$ 0,91
Читай где угодно
и на чем угодно
Как слушать читать электронную книгу на телефоне, планшете
Доступно для чтения
Читайте бесплатные или купленные на ЛитРес книги в мобильном приложении ЛитРес «Читай!»
Откройте «»
и найдите приложение ЛитРес «Читай!»
Установите бесплатное приложение «Читай!» и откройте его
Войдите под своей учетной записью Литрес или Зарегистрируйтесь
или войдите под аккаунтом социальной сети
Забытый пароль можно восстановить
В главном меню в «Мои книги» находятся ваши книги для
чтения
Читайте!
Вы можете читать купленные книги и в других приложениях-читалках
Скачайте с сайта ЛитРес файл купленной книги в формате,
поддерживаемом вашим
приложением.
Обычно это FB2 или EPUB
Загрузите этот файл в свое
устройство и откройте его в
приложении.
Удобные форматы
для скачивания
FB2, EPUB, PDF, TXT Ещё 10
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте 3 книги в корзину:

1.2.