Читать книгу: «Шерлок Холмс и заговор сионских мудрецов», страница 4
Глава 6
Как только мы остались одни, Холмс после короткой паузы сказал мне:
– Друг мой, я хочу предупредить вас о том, что намерен завтра отправиться в путешествие в Россию.
– Надеюсь, что вы позволите мне сопровождать вас в этом путешествии? – спросил я напрямик моего друга.
– Я буду рад, если вы отправитесь вместе со мной в Россию – сказал Холмс. – Но хочу вас предупредить, что слова майора Ковалева о том, что нас могут крайне недружелюбно встретить там, вовсе не лишены основания. Противостояние внутри российских полицейских сил, судя по всему, приняло крайне опасные формы и может серьезно испортить нам жизнь в ходе путешествия по России. Я боюсь даже предполагать, чем этот внутрироссийский конфликт может обернуться для нас. Зная решительность и полную неразборчивость в средствах российских полицейских властей можно ожидать всего. Ничего нельзя исключать.
– Значит, решено, мы отправляемся в Россию вдвоем – сказал я. – Двоим нам в любом случае будет легче там противостоять любым напастям.
– Не хочу вас обижать, но признаюсь честно в том, что не уверен я в том, что вы, мой друг сможете мне сильно помочь во время поездки в Россию, – сказал Холмс с виноватой улыбкой на лице.
– Почему? – спросил я обиженно.
– Да потому что я работал в этой стране, я был там несколько раз – сказал Холмс убежденно. – Я знаю русский язык, знаю немного русскую культуру, знаком с жизнью этой страны. А что вы, мой друг? Что вы знаете о России? Эта страна сильно отличается от милой нашему сердцу Англии. Мы можем оказаться в ситуации, когда нам придется прятаться среди местного населения. Не будете ли вы мне обузой там в такой ситуации? Не зная языка и обычаев этой страны, вы в таком случае же сразу выдадите нас! А это может стоить нам жизней обоим. Я не хочу вас обижать отказом, но в сложившейся ситуации считаю, что разумнее мне отправиться в Россию одному.
– Я, как говорят в России, тоже не лаптем щи хлебаю, я знаю эту страну не понаслышке – ответил я на чистом русском языке. – Во время службы на востоке я много раз сталкивался с русскими солдатами и офицерами. Не всегда в мирной обстановке. Интересы наших стран в Афганистане и в районах, прилегающих к Каспийскому морю расходятся, как вы знаете. Официально война не объявлялась, но военные действия между нашими войсками и русскими войсками велись. В этом вооруженном противостоянии мне пришлось принять непосредственное участие. Сопровождал я, к примеру, как врач группы наших разведчиков, проникавших на территорию Российской Империи. Перед этим я проходил специальную подготовку. Учил язык, знакомился с культурными особенностями жизни в России. Безусловно, я владею русским языком далеко не в совершенстве, но, несмотря на это из-за меня ни одна группа не была разоблачена и уничтожена. Мы, всегда успешно выполнив задание, возвращались к своим товарищам. Так что я уверен в том, что польза от меня в путешествии по России будет весьма внушительной. Поэтому отбросьте все сомнения. Я вам не буду в России обузой.
– Вот ведь интересно как получается – сказал Холмс удивленно. – Не только вы узнали много нового сегодня обо мне, но и о вас я узнал нечто новое для себя. Я знал о том, что вы воевали в Афганистане, но не думал, что вам пришлось побывать в России.
– Я неоднократно посещал южные окраины этой страны и общался там с русскими людьми на их родном языке – ответил я. – Это помимо того, что мне много раз приходилось лечить русских солдат и офицеров. Многим из них я спас жизнь. Общался я со своими русскими пациентами на русском языке. Я уверен в том, что сейчас в России многие бывшие русские солдаты и офицеры, участвовавшие в восточной компании, поминают меня добром, как своего спасителя.
– Раз так, то тогда приношу вам дорогой друг свои извинения, все сомнения теперь отброшены, решено, отправимся в Россию вместе – сказал Холмс. – Так что давайте завершим сейчас все наши разговоры и начнем собираться в дорогу.
– Вы правы, если наш отъезд намечен на завтра, то времени у нас осталось критически мало – признал я. – Я сейчас же покину вас и начну заниматься подготовкой к нашему отъезду в Россию.
***
Ко времени назначенной встречи с господином Манусевичем-Мануйловым мы были уже практически готовы отправиться в путь. Все необходимые действия мы произвели, все распоряжения нами были отданы, наши чемоданы были собраны, деньги на расходы в пути Холмс мне выдал. Помощники Холмса наняли кэб и перенесли в него наши вещи. Кэб ожидал нас на задворках дома рядом с черным входом. Мы же с Холмсом расположились в кабинете и стали ждать нашего клиента. Незадолго до семи часов вечера Холмс предупредил меня:
– Уясните для себя, пожалуйста, то, что я ничего не собираюсь рассказывать господину Манусевичу-Мануйлову о том, что нас посетил майор Ковалев. Объяснение тут простое. Платон поступил благородно, предупредив нас о том, что из-за конфликта внутри российских полицейских сил возможно в ходе исполнения поручения графа Путиловского у нас могут возникнуть серьезные проблемы. Майор Ковалев был искренен в разговоре с нами и мне совершенно не хочется, чтобы он пострадал из-за своей излишней откровенности. Я понимаю его порыв. Русский офицер явно рассчитывал на то, что я выслушаю его информацию о нашем новом клиенте и откажусь от сотрудничества с господином Манусевичем-Мануйловым. И тут же прекращу всякое общение с этим человеком, узнав то, что мне рассказал о нем майор Ковалев. Но Платон ошибся. Я уже принял для себя решение, и отказываться от него не имею никакого желания.
– Но почему вы не прислушались к словам майора Ковалева? – спросил я. – Ведь его аргументы были весьма убедительными. Господин Манусевич-Мануйлов точно не ангел, а скорее он настоящий бес. Конечно, согласие вами было дано, деньги получены, но всегда есть возможность найти повод для отказа. Вернуть деньги не проблема.
– Признаюсь честно – сказал Холмс. – Дело не в том, что майор Ковалев не смог меня переубедить. Никто не смог бы меня сегодня переубедить в том, чтобы я отказался принять предложение поучаствовать в поимке профессора Мориарти. Ведь я теперь абсолютно уверен в том, что он жив. Вы, мой друг, не можете представить, какие чувства я сейчас испытываю. Великий шахматист, потерявший навсегда своего гениального соперника, наверно переживает невозможность вернуть то время, когда он сражался с равным по силе игроком за шахматной доской. Так и я переживал втайне от всех невозможность вновь столкнуться в битве не на жизнь, а на смерть с этим своим соперником, Наполеоном преступного мира не уступающим мне в хитроумии. Но вот произошло чудо, и мой соперник воскрес из мертвых. Я не могу отказаться от того чтобы попытаться вновь победить Мориарти.
– В любом случае вы можете полностью рассчитывать на меня – сказал я. – Но вернемся к господину майору Ковалеву. Он сказал, что доверенный человек Манусевича-Мануйлова, через которого он ведет все дела, теперь работает на его руководителя главу заграничной агентуры Департамента полиции в Париже господина Рачковского. То есть если мы не предупредим нашего клиента о том, что его человек предал его, то все наши планы станут известны его противникам. Но в тоже время предупредить его мы не можем, потому что это будет не джентльменский поступок по отношению к майору Ковалеву. Какой-то тупик.
– Не беда – сказал Холмс с лукавой усмешкой на лице. – Мы что-нибудь придумаем. Теперь мне хотелось бы рассказать вам, мой дорогой друг о том, что сообщили мне мои помощники. По их информации майор Ковалев спешно покинул Лондон и отправился на материк сегодня рано утром.
– Что же его могло заставить так быстро отправиться в обратный путь? – спросил я. – Вряд ли причиной его поспешного отъезда стал вчерашний неудачный для него разговор.
– И я так думаю – ответил Холмс. – Скорее всего, наш клиент стал слать послания об итогах наших с ним переговоров графу Путиловскому и своему человеку в Париже, который предал его. И послание графу агентам Рачковского удалось перехватить. А сообщение Наделю, и перехватывать не нужно было. После того, как майору Ковалеву и его шефу стало известно, что некий весьма опасный секрет хранит безносый человек в калмыцких степях, то сразу же было вероятней всего принято решение отправить майора в Астрахань.
– Что же нам делать? – спросил я.
– Когда окажемся в Париже, вам, мой друг, следует узнать, не уехал ли в Россию господин майор Ковалев, если уехал, то это будет подтверждением того, что сообщение Манусевича-Мануйлова перехвачены – сказал Холмс. – И хватит об этом. Клиент наш должен уже подойти сюда. Не нужно чтобы он услышал наш разговор.
Наш гость пришел к нам с небольшим опозданием. Первым делом он вручил Холмсу деньги и взял с него расписку. Холмс нетерпеливо спросил нашего гостя:
– Есть ли у вас для нас какая-нибудь новая информация?
– Всё готово к нашему путешествию в Россию – ответил Манусевич-Мануйлов. – Я вчера, сразу же после того, как покинул вас, тут же пошел на телеграф и отправил подробное сообщение графу Путиловскому. Он сейчас сопровождает семью императора в Крыму. Туда я и направил свой отчет о нашей вчерашней встрече. А сегодня я получил телеграмму от графа. Он попросил меня передать свою благодарность вам мистер Холмс и вам мистер Ватсон за то, что вы согласились принять его предложение о сотрудничестве. Граф надеется на то, что не только сам мистер Холмс приедет в Россию, но привезет с собой своего лучшего друга мистера Ватсона. Со своей стороны граф Путиловский лично попросил Астраханского губернатора взять под контроль поимку опасного безносого преступника, скрывающегося в калмыцких степях. Мало того. Попросил граф, чтобы после задержания безносого злодея заключили в одиночную камеру и держали там его там без всякой возможности общения с другими заключенными вплоть до нашего приезда в Астрахань. Вот такие прекрасные новости у меня для вас. Но и это не всё. Кроме того, я дал подробные указания моему человеку в Париже. Он приготовит для нас номера в своей гостинице. Там мы на время остановимся и оттуда отправимся на вокзал. Мой человек приобретёт для нас билеты на поезд. Как видите, у меня всё спорится в руках. Похвалите меня мистер Холмс.
– Вы молодчина Иван Фёдорович – сказал мой друг. – Граф прав, я поеду сейчас в Россию вместе с мистером Ватсоном. Он дал свое согласие. Так что осталось мне только выяснить у вас, господин Манусевич-Мануйлов, как думаете, когда лучше будет отправиться в дорогу нам?
– Всё зависит от вас – ответил русский агент охраны. – Я хоть сейчас готов отправиться в путешествие. Все мои вещи при мне. С гостиницей я расплатился. С вами мы достигли понимания. Так что ничто меня здесь в Лондоне больше не держит. Всё что мне здесь было нужно сделать, я сделал.
– Прекрасно – сказал Холмс. – Мы тоже полностью готовы к путешествию. Раз так всё прекрасно получается, то не будем зря терять время. Отправимся в путь прямо сейчас. Билеты мною для нас всех уже приобретены. Мы отправляемся в 20:45 вечерним поездом из Лондона в Дувр, оттуда пароходом доберемся до Кале и оттуда снова поездом выедем в Париж. Завтра в 7:20 мы должны прибыть на Северный вокзал Парижа. А там будет видно. Сейчас же покинем дом через черный вход. Там нас ожидает кэб. Он нас отвезет на вокзал.
– Но я не успею предупредить моего человека в Париже – сказал Манусевич-Мануйлов. – Нас в Париже никто не встретит. Да и графа мне хотелось бы проинформировать о том, что я с вами вместе мистер Холмс отправляемся в путешествие.
– И черт с вашим агентом, что мы маленькие дети и сами в Париже заблудимся? – сказал гневно Холмс. – Обойдемся мы прекрасно без помощи вашего агента. А графу из Парижа телеграфируем.
– Действительно, убедили, черт с этим Наделем, без него мы сами точно в Париже не пропадем – сказал весело агент русской охраны. – Да и графу можно будет спокойно завтра в Париже отправить телеграмму. Так даже лучше.
– Тогда следуйте за нами – сказал Холмс.
Мы все отправились к черному входу. Вскоре мы сели в кэб, и он нас помчал на вокзал.
***
Точно по расписанию утром поезд прибыл на Северный вокзал Парижа. Здесь Холмс предложил русскому агенту начать действовать порознь.
– Я хочу остановиться в Париже на той квартире, где жил в 1890—1891 годах – сказал Холмс. – Мне не хочется, чтобы там был кто-то кроме меня. У каждого человека есть свои маленькие тайны, есть они и у меня. Так что я поживу один некоторое время здесь. А вы, уважаемый Иван Федорович вместе с вами мистер Ватсон отправляйтесь в гостиницу к вашему агенту.
– И долго вы собираетесь оставаться в Париже? – спросил сбитый с толку русский агент охраны. – Ведь вы знаете о том, что нас ждут в Астрахани, а это самый что ни на есть другой край Европы. За день туда не доберешься.
– Я всё прекрасно понимаю – ответил Холмс. – Но у меня есть очень серьезные основания для того чтобы немного задержаться в Париже. Поверьте мне. У меня есть тут неотложные дела как раз связанные с нашим расследованием. И вам с Ватсоном я уверен, тоже найдется, чем заняться здесь.
– Хорошо, я вам верю, раз вы считаете, что вам имеет смысл задержаться на некоторое время здесь, то пусть так и будет – сказал Иван Федорович. – Но как мы с вами будем поддерживать связь? Ведь всякое может быть. Вдруг нам срочно будет нужно связаться с вами или вам с нами.
– Ваш адрес в Париже мне известен, точнее название гостиницы, где вы собираетесь разместиться – ответил Холмс. – Я буду отправлять туда вам телеграммы в случае необходимости. На углу улиц Турлак и Коленкур есть кабачок «Юркий кролик». Мне туда отправляйте телеграммы. И я вам отвечу. Но довольно разговоров. Нам всем следует поспешать. Дела не ждут.
После этих слов мы попрощались. Холмс отправился по неизвестному нам адресу, а мы с господином Манусевичем-Мануйловым отправились в гостиницу, к господину Наделю. Хозяин гостиницы очень сильно удивился тому, что мы приехали заранее, не предупредив его. Но, несмотря на некоторое смущение владельца гостиницы, он быстро расплылся в улыбке и устроил так, что меня разместили в очень неплохом номере. Оставив свои вещи в гостинице, я отправился на станцию Париж Восточный. Тут потратив несколько франков, я узнал о том, что вчера в 18:57:00 майор Ковалев на поезде выехал в Россию. Я тут же со станции отправил телеграмму Холмсу в кабачок «Юркий кролик».
Глава 7
Когда я вернулся в гостиницу, там меня ждала телеграмма от Холмса. Её мне передал портье в конверте. Я зашел в буфет, попросил налить мне чай, сел за стол и ознакомился с телеграммой. Сообщение от моего друга имело следующее содержание:
– Вашу телеграмму получил. Мы оказались правы. Жду от вас новых сообщений по итогам выполнения вами полученных вами заранее моих поручений. Холмс.
Прочитав телеграмму моего друга, я сильно удивился. Каких таких сообщений об оговоренных заранее поручениях ждал от меня Холмс? Ни о чем таком мы не договаривались. Единственное поручение, которое дал мне Холмс я исполнил, больше ничего мне поручено не было моим другом. Так что сообщать моему другу мне было совершенно нечего. Тут я вспомнил странные слова Холмса о том, что он уверен в том, что мне и господину Манусевичу-Мануйлову тоже найдется, чем заняться здесь в Париже, в то время когда он будет заниматься решением собственных задач. Это было явно сказано не случайно. В словах моего друга, похоже, присутствовал какой-то скрытый смысл. Но мне было пока непонятно, что хотел этой своей телеграммой мне сказать Холмс? Хотя я и понимал, что просто так, без всякого смысла мой друг не стал бы нечего писать в телеграмме. И если это так, то значит, его просьба преследует какую-то определенную цель. Но я всё равно был сбит с толку. Что бы это всё значило? Я знал, что Холмс точно не забыл о том, что все наши сообщения станут известны людям главы заграничной агентуры Департамента полиции в Париже господина Рачковского. Задумавшись, я пришел постепенно к выводу, что Холмс вероятней всего хочет, чтобы я изображал бурную деятельность, как будто мне действительно даны им некие поручения. И время от времени посылал ему сообщения об якобы исполненных поручениях в кабачок «Юркий кролик». Для чего-то это всё было ему нужно. Но вот вопрос. Что мне было предпринять? Я не мог долго ничего придумать.
– Говорят, вы получили телеграмму от вашего друга, правда ли это? – спросил меня господин Манусевич-Мануйлов, который подошел к столику, за которым я сидел.
– Да это так – ответил я. – А откуда это вам стало известно?
– Вы же должны были помнить о том, что эта гостиница принадлежит моему агенту – сказал с улыбкой господин Манусевич-Мануйлов. – Я приказал ему ставить меня в известность обо всех письмах и телеграммах поступающих в ваш адрес. Тут не должно быть ничего обидного. Мы ведь работаем сейчас вместе.
– Понятно – сказал я. – Текст телеграммы вам уже, наверное, известен?
– Да, мне сообщили её содержание – признал русский агент охраны.
– Хорошо – сказал я. – Есть еще ко мне у вас вопросы?
– Конечно, есть – ответил мой собеседник. – Что за сообщение вы сегодня отправили Холмсу? И о каких оговоренных заранее делах пишет вам Холмс?
Я некоторое время молчал, придумывая, что буду врать. Потом вспомнил о том, что по дороге с вокзала купил газету, в которой прочел о том, что в Турции убита еще одна из наложниц султана. Вот уже месяц сообщения о таинственных убийствах женщин в гареме при дворе турецкого султана будоражили европейские газеты и ответил:
– Как вам прекрасно известно, весь наш размеренный быт нарушен путешествием, в которое мы отправились с вашей подачи по приглашению могущественного российского вельможи. В это время мы всегда с моим другом пили чай со сладостями на улице Бейкер-стрит.
– Я сам не прочь попить чай в послеобеденное время – сказал господин Манусевич-Мануйлов и приказал и ему подать чай и сладости.
Отхлебнув чая, я сказал:
– Сейчас самое время спокойно поговорить нам с вами дорогой Иван Федорович. Пока на то у нас с вами есть время.
– Я не против того чтобы нам с вами поговорить по душам – ответил мой собеседник.
– Отлично – сказал я. – Признаюсь честно, что есть нечто, что нам следует обсудить. Получив ваше выгодное и достаточно интересное предложение, связанное с путешествием Холмс почти сразу же дал своё согласие через вас сиятельному графу на то, что отправится в Россию. Это вам всё известно.
– И что же? – спросил настороженно меня русский агент охраны. – Есть что-то, о чем я не знаю?
– Во время подготовки к путешествию, сразу после того, как вы покинули нас, наш дом посетил турецкий консул – сказал я. – Об этом визите вам пока ничего не известно.
– Что он хотел? – удивленно спросил меня господин Манусевич-Мануйлов.
– Он просил нас слезно посетить Стамбул, поскольку главный евнух султанского гарема Гарун Бей попал в сложное положение – сказал я. – Мы рассказали нашему посетителю о том, что не сможем ему помочь, поскольку отправляемся в С-Петербург.
– И что консул? – спросил меня мой собеседник.
– Консул настаивал на том, чтобы мы по дороге в С-Петербург, сначала заехали в гости к Гаруну и помогли ему разобраться с эпидемией подозрительных смертей поразившей в последние месяцы лучших красавиц Турции – сказал я.
– Вы, конечно же, отказали консулу? – спросил с сомнением в голосе меня русский агент охраны.
– Так как мы уже собрались путешествовать, то было решено, не отказывать турецким властям, и по дороге в С-Петербург, сначала посетить Турцию – сказал я. – Небольшая задержка в пути нам не помешает добиться окончательного успеха. Судите сами. Здесь в Париже сядем в поезд «Восточный экспресс», который нас довезет быстренько до Стамбула. Максимум две недели уйдет у нас на то, чтобы выследить коварного убийцу и раскрыть заговор против султана. Это будет невероятно опасное приключение, нам будем, о чем впоследствии вспоминать. Завершив победоносно нашу миссию, мы отправимся на пароходе в Одессу и там сядем в поезд до столицы России города С-Петербурга. Хотя к чему нам ехать в Одессу, когда можно на пароходе отправиться прямо в Крым, где сейчас находится ваш уважаемый патрон, сиятельный граф Путиловский. Пройдет совсем немного времени, и мы встретим вашего патрона и пожмем его руку вместе с Холмсом. Как вам наш план?
– Так вы хотите сказать, что мистер Холмс сейчас занят решением турецких проблем? – гневно сказал господин Манусевич-Мануйлов. – Мне кажется, что такое поведение вас и вашего друга непозволительно. Мы с вами договорились. Деньги уплачены. А вы тут же начинаете нас обманывать и заниматься обслуживанием посторонних лиц. Это не хорошо. Очень не хорошо. Не ожидал от вас подобного поведения. Никак не ожидал.
– Не вам учить нас жизни, молодой человек – сказал я холодно. – Мы частные сыщики. Работаем за деньги. Это нормально. Появилась возможность заработать деньги и помочь людям без вреда для уже имеющегося у нас задания. Мы имеем полное право использовать эту возможность. Смею вас заверить, султан пообещал солидное вознаграждение за раскрытие преступления. Так и быть. И вы в накладе не останетесь. Получите солидный куш. Тем более что раскрывать заговоры вас обучили в охране. Это ваша работа. Так что вы будете исключительно полезны нам в Турции. На что тут можно вам обижаться?
– Спасибо за доверие – сказал русский агент охраны. – Я должен буду оповестить о том, что вы сейчас мне сообщили его сиятельство. И выразить при этом мое полное неудовольствие вашим с Холмсом поведением. Мало того. Я считаю, что вас надо отстранить от проведения дальнейшего следствия. Так дела не делаются. Я не намерен терпеть подобное отношение к той работе, которую я вам поручил. Будь моя воля, я вас сейчас же обоих отстранил от работы.
– Голубчик, вы так себя ведите у себя в России перед младшими по званию агентами охраны – сказал я. – А передо мной строить из себя отца-командира не надо. У вас еще молоко на губах не высохло для того чтобы меня и мистера Холмса поучать. Пишите сейчас же телеграмму его сиятельству графу Путиловскому и в ней сообщите о том, что мистер Холмс по дороге в С-Петербург по просьбе турецкого консула на некоторое сравнительно небольшое время посетит Стамбул и поможет главному евнуху султанского гарема раскрыть тайну ряда ужасных убийств лучших красавиц страны. И главное. Вы не забудьте приписать, что считаете это очень плохим поступком с его стороны и считаете необходимым отказаться от услуг великого сыщика из-за этого. Знаете, какой ответ от графа вы получите?
– Граф напишет, что лучше он откажется от моих услуг, чем от услуг мистера Холмса – признал присмиревший господин Манусевич-Мануйлов. – И после этого поставит на моей карьере жирный крест.
– Насколько я понял, у вас еще способность к рациональному мышлению не совсем утрачена – сказал я зло. – Можете, когда прижмет начинать думать головой. Жаль, что вы своими умственными способностями не часто пользуетесь. А следовало бы делать это чаще.
– Я бы попросил вас выражаться вежливей мистер Ватсон – взорвался мой собеседник. – Я признаю то, что вы личность известная, но это не позволяет вам вести себя агрессивно по отношению ко мне. Я не потерплю неуважительного поведения от вас.
– Хорошо – сказал я примирительно. – Я несколько погорячился. Признаю это. Но вы меня вынудили к этому. Прошу вас впредь вести себя скромнее. Обещаю со своей стороны, что и я буду вести себя пристойно. И больше не позволю себе неучтивых речей в ваш адрес. Давайте забудем наши разногласия.
– Хорошо, не будем сориться – сказал русский агент охраны, переведя дух. – Я не вижу необходимости посылать какие-либо дополнительные сообщения сейчас своему патрону. О том, что мы в Париже я уже сообщил. О том, что Холм в одиночку будет занят некоторое время исполнением пока неизвестных мне дел в Париже, я тоже сообщил. О том, что отправимся в Стамбул сообщить, когда отправимся туда. До этого ставить в известность о наших планах графа не имеет смысла.
– Отлично – сказал я. – Официант можно ли пригласить сюда портье?
– Сию минуту – сказал официант и отправился за портье.
Через минуту он уже стоял у нашего столика.
– Любезный друг, я хочу, чтобы вы отправили телеграмму в кабачок «Юркий кролик» мистеру Шерлоку Холмсу – сказал я. – Запишите текст. Оговоренный с вами заранее разговор с господином М состоялся. Результат положительный. Сообщите, на какое число заказать нам билеты на «Восточный экспресс». Ватсон. Сколько я должен вам, буду денег?
– Отправишь телеграмму за счет хозяина заведения – приказал господин Манусевич-Мануйлов портье. – Ты понял меня?
– Да, всё будет исполнено, как вы приказали – ответил портье.
В душе я смеялся. Пусть Холмс поломает голову, что за разговор я составил с русским агентом охраны и почему мы должны выехать из Парижа на «Восточном экспрессе». Так же пусть поломают головы и сотрудники главы заграничной агентуры Департамента полиции в Париже господина Рачковского над всем тем, что я сегодня рассказал в буфете гостиницы. Явно весь мой рассказ будет в полном объеме передан этому хитроумному господину. Вот он посмеется над своим недоброжелателем господином Манусевичем-Мануйловым.
Хотя, если задуматься, то можно предположить, что на самом деле вряд ли у него есть сегодня много поводов для веселия. Самый главный игрок, мой друг Холмс, вне поля его зрения. Хотя Рачковскому известен адрес, на который отправляются телеграммы для Холмса, но вряд ли мой друг лично забирает телеграммы. Вероятней всего забирает телеграммы какой-нибудь мальчик и передает их где-то неподалеку от кабачка Холмсу. Так что вряд ли русской разведке удастся вычислить, где находится тайное убежище моего друга. Хотя это интересно. Нужно все же выяснить для себя, что с этим кабачком «Юркий кролик» придумал Холмс на самом деле? Но это я сделаю завтра. После разговора с русским агентом охраны я честно отправился искать ближайшее турецкое консульство, зашел в него, побеседовал с клерками. Раз уж показывать свою сопричастность к турецким делам то делать это нужно с чувством, с толком, с расстановкой. Потом, ближе к вечеру посетил турецкий ресторан, где провел много времени в окружении турецких чиновников и коммерсантов, находящихся по тем или иным причинам в Париже. И поздно вечером вернулся в свой номер.
Утром, после завтрака в буфете гостиницы, где мы перебросились с русским агентом охраны парой слов, я отправился на прогулку. В справочном бюро узнал о том, где находится кабачок «Юркий кролик» и отправился на Монмартр. Заведение это оказалось очень приличным. Тут собиралась парижская богема. Я поинтересовался у владельца заведения папаши Фреде о телеграммах, которые отправил своему другу. Тот ответил мне, что все полученные телеграммы перенаправляет в Лондон по адресу Бейкер-стрит 221б для мисс Хадсон. Так его попросили. Узнав об этом, я в душе захохотал. Представил лицо главы заграничной агентуры Департамента полиции в Париже господина Рачковского, когда ему донесли о том, куда деваются мои телеграммы в кабачке «Юркий кролик». Проследить куда отправляют в Париж телеграммы из Лондона для Холмса, было явно делом неисполнимым для русской разведки.
После посещения Монмартра я снова отправился бродить по местам в Париже так или иначе связанным с Турцией. Вернулся в гостиницу в обед. Сообщений для меня от Холмса не было. После обеда снова отправился на прогулку по улицам Парижа. Снова посетил турецкий ресторан. Меня там уже начали узнавать. Скоро совсем начнут принимать за своего соотечественника, подумал я. На этот раз я не стал долго оставаться в ресторане и, поужинав, вернулся в гостиницу. Сообщений от Холмса всё так же не было. Я лег спать. А утром портье передал мне телеграмму. Я тут же прочитал:
– Билеты для нас троих на «Восточный экспресс» приобретены турецкими властями. Встречаемся сегодня в 20—00 на перроне Восточного вокзала Парижа. Холмс.
Я спросил у портье, не видел ли он господина Манусевича-Мануйлова? Портье ответил, что тот ожидает меня в буфете. Я прошел в буфет и сразу же увидел русского агента охраны. Тот уже завершал свою трапезу. Я спросил:
– Вы знаете о телеграмме?
– Да – ответил русский агент охраны.
– В 20—00 нам нужно быть на вокзале – сказал я.
– Мы там будем в это время – заверил меня мой собеседник.
Вечером мы сели в поезд и отправились в путь до Константинополя. Как только поезд тронулся Иван Федорович, спросил Холмса:
– Как, мистер Холмс, вы будете мне платить за мою помощь в поимке убийцы турецких красавиц?
– А разве с вами этот вопрос уже не был обсужден? – с удивлением на лице спросил Холмс. – Я ведь просил вас Ватсон сказать, что вопрос оплаты буден решен чрезвычайно просто. Награду султана мы разделим на три равные части.
– Не кажется ли вам, что эта шутка чересчур затянулась? – воскликнул гневно господин Манусевич-Мануйлов.
– О чем это вы? – спросил Холмс.
– Я проанализировал мой разговор с Ватсоном, а потом некоторое время наблюдал втайне за ним, за тем, как он изображал из себя человека, всерьез интересующегося турецкой проблематикой – сказал русский агент охраны. – И пришел к выводу, что вся эта история с поимкой турецкого маньяка выдумка. Блеф. Игра. Я не говорю уже о вашей наглой выходке с телеграммами из кабачка «Юркий кролик». Господа, вы занимаетесь непонятно чем. А между тем дела наши идут далеко неблестяще. Сегодня я получил сообщение от моего патрона. Ему сообщил астраханский губернатор, что к нему с особыми полномочиями направлен от министра иностранных дел некий майор Ковалев. Скоро он прибудет в Астрахань именно с целью возглавить от лица своего ведомства поимку скрывающегося в калмыцких степях безносого английского профессора математики Мориарти. Мне удалось узнать, что майор Ковалев выехал в Россию из Парижа в тоже время, когда мы выехали из Лондона в Париж. То есть он опережает нас уже больше, чем на трое суток! Мы опаздываем. Наверное, мы уже опоздали! Очень скоро майор Ковалев прибудет в Астрахань и к тому времени, когда мы туда доберемся, профессор уже будет в руках людей Рачковского. Это провал!
– И что вы думаете в связи со всем этим? – спросил Холмс.
– Я думаю, что на одной из ближайших станций мы пересядем на поезд до России – сказал господин Манусевич-Мануйлов. – А всю эту историю о турецком расследовании вы придумали для того чтобы ввести в заблуждение наших недоброжелателей.
– Первое – сказал Холмс. – Мы с вами сейчас действительно направляемся в Константинополь и там займемся поимкой таинственного убийцы. Это не выдумка. Второе. Действительно я не планировал этого изначально, и ваш разговор с Ватсоном полностью на совести моего помощника, но в Париже мне удалось получить много важной для нас информации. И после того, как я осмыслил её, ко мне пришло понимание того, что сейчас для нас смертельно опасно пускаться в погоню за майором Ковалевым. Кроме того, что это опасно, это еще и лишено смысла. Майор Ковалев мне прекрасно известен, я с ним работал, когда приезжал в прошлый раз в Россию. Он хоть и опытный воин, и прекрасный разведчик, всё равно не тот человек, который мог бы переиграть Мориарти. Я голову на отсечение даю, что мы не опоздаем в Астрахань. А расследование в Константинополе это то, что успокоит внимание наших недоброжелателей. Уверяю вас, что весь путь до конечной точки маршрута нас будут вести русские военные разведчики и при первой же попытке пересесть в поезд, идущий в Россию, нас могут перестрелять, как куропаток. Если вам не дорога ваша жизнь попробуйте, пересядьте в поезд, идущий в Россию. Но без нас, конечно.