Перейти к аудиокниге
Надя Князева решает остаться
© Екатерина Романова, 2018
© Оформление. Екатерина Романова, 2018
Файл для сайта ЛитРес
Все права защищены.Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена административная и уголовная ответственность.
Подобные действия на территориях стран подписавших международные конвенции по авторскому праву влекут административную и уголовную ответственность в соответствии с действующим законодательством этих стран.
– Адептка Ревиаль!
Я вздрогнула и сглотнула. Как-то разом во рту пересохло. Впервые в жизни почувствовала, каково это, когда «по спине ползет холодная капелька пота», как у героев ужастиков. Блин, она и правда ползет. Холодная такая и противная, как земляной червяк.
– Эвон, что же ты молчишь? Первый раз высших демонов увидела? – вкрадчиво спросил мужик в черной мантии, испещренной заковыристыми иероглифами.
Он мне сразу не понравился. У меня нюх на жуликов.
Эх, ёпрст и все другие буквы алфавита мне в помощь! Адептка, чтоб ее, Ревиаль, сейчас на Земле, в обтягивающем платье за двадцать тысяч шампанское попивает и к свиданию готовится. Моему! Моему, на минуточку, свиданию! Чтоб ей икалось в самый ответственный момент! Что б у нее прыщ на носу вскочил! Чтоб… чтоб… Чтоб у Эдика не поднялся, когда тот самый момент наступит! Я вокруг него хвостом полгода виляла и вот, когда, наконец, заметил, такое западло случилось!
– Адептка Ревиаль! Вы хотя бы примерно представляете себе масштаб катастрофы?
Да это вы себе масштаб не представляете! У меня отношений два года не было, секса – полтора! А мне, между прочим, уже двадцать семь! И тут такой случай подвернулся, а я здесь!
А, вы не о моей катастрофе…
Ну, давайте прикинем. Я – Надя Князева, с Земли, нахожусь черт-те-знает-где, в теле некой Эвон Ревиаль. Откровенно говоря, адептка из нее так себе, но трудяга отменная. Знаний в голове – куча, история за плечами такая, что в своем мире лично я бы убилась об стену. В данный момент она предпочла благополучно слинять на Землю в мое тело, чем стоять перед комиссией из семи верховных демонов в ожидании вердикта. Вердикт, к слову, хреновый будет. Ну, судя по воспоминаниям, которые мне услужливо подкидывает головушка этой самой адептки, ничего хорошего ей не светит. Если никто из этих камнемордых мужиков не возьмет ее на практику, быть адептке Ревиаль отчисленной. И все бы ничего, вроде как, мне-то какое дело? Но тут такая история, что плакать кровавыми слезами впору!
Сидела я, значит, никого не трогала, пила шампанское с Аней – моей лучшей подругой. Вдруг перед глазами черные мухи, голова кружится, в пот бросило, и сердце обмирать давай. В общем, все как полагается, клиническая картина панической атаки. Хлопнулась в обморок, по всем правилам. И вот, летает мое сознание в спасительном «бог-его-знает-где». Темно вокруг, не видно ни зги, чем бы эта самая зга ни являлась. И слышу голос откуда-то сверху:
– О, демон мщения, взываю к тебе.
Все, думаю, Князева, допилась… Хотя выпила-то всего бокал шампанского. Мне его Аня приволокла, а подруга в алкоголе толк знает – барменом, все-таки, работает, в элитном ресторане, в отеле пять звезд. Мы на убийстве с ней познакомились. Убийца не я, честное слово. Просто жулика представляла…
– Прими кровь мою, прими плоть мою!
На голову что-то капнуло, неприятно запахло железом, жареным мясом и жженой серой. Запах тот еще, меня даже передернуло от отвращения. Затем подул ледяной ветер, и голос усилился:
– Приди, о великий!
Дальше набор каких-то несуразных фраз на непонятном наречии и стою я посреди старого пыльного чердака, а передо мной рожа наглая. В смысле, адептка Эвон Ревиаль собственной персоной в позе коленопреклоненной с выражением благоговейного трепета в области лица. И в области всего остального тоже трепетало благоговейно.
– Ты кто такая? – спрашиваю хмуро.
Она лицом побледнела и, запинаясь, ответила:
– О, арьяти, нижайше прошу прощения, что отвлекла вас от важных дел.
– Ну? Давай по существу.
А что? В конце концов, думаю, раз это у меня обморочный бред такой, почему и не полюбопытствовать. И дальше все закрутилось так, что в больном воображении не придумаешь. Эта коленопреклоненная трепетная лань как выдаст:
– В общем, дорогой дух, ты прости и зла не держи, но я тебя подчиняю.
– Чего?
– Подчиняю, – неуверенно повторила та на языке непонятном, который я, меж тем, прекрасно понимала.
– И?
– Эм… – адептка замялась и, убрав за уши пшеничные с красными прядями локоны, осторожно начала. – Дело тут такое. Меня отчислить собираются за неуспеваемость…
– И? – я по-прежнему не понимала. Какой-то дурной обморочный бред.
– А мне никак нельзя отчисленной быть, меня же тогда замуж выдадут за кузнеца Ороха!
– И? – ясности ни на грамм.
– Ну… Я ведь тебя подчинила. Повинуйся моему приказу! Отныне быть тебе адепткой Эвон Ревиаль, а мне – арьяти! И будет так до окончания академии. А, если не окончишь академию, скитаться тебе в нашем мире и плоть никогда более не обрести!
Сказано-сделано. Все завертелось в потоке рыже-золотистых искр, взметнулось пламя, в воздух поднялись предметы, пыль, доски, гвозди, дырявые тряпки, дохлые мухи. Я чихала, плевалась, барахталась, а, когда упала на щербатый деревянный пол, поняла, что окончательно кукукнулась. Из напольного зеркала на меня смотрели бесноватые ярко-зеленые глаза на худощавом лице, обрамленном копной пшенично-красных волос. Адептка, мать ее, Эвон Ревиаль смоталась, оставив меня в своем теле разгребать ее жизненные завалы.
А навалилось там, скажу я вам, ой-ё-ей! На меня же и навалилось.
Помимо собственного жизненного опыта мне открылось такое! Бесы, демоны, орки, тролли, заклинания призыва и противодействия, лорды пламени, высшие демоны, предательства, одиночество, слезы в подушку по ночам, мысли суицидальные… В общем, к концу просмотра фильма «Жизнь и страдания Эвон Ревиаль» я уже сама рыдала в три ручья, жалея нас родимых. Мы, Князевы, вообще излишней жалостливостью отличаемся. Мама – директор приюта для животных, папа вообще глава благотворительного фонда «Помощь детям», стоит ли говорить, что демона, с позволения сказать, мщения, адептка вызвала правильно. Мстить мне уже хотелось знатно.
Только вот вопрос, исходя из внезапно появившихся знаний, мне никак не давал покоя. Если без всяких приколов, Эвон ведь и правда вызывала демона, а вызвала, в итоге, меня. И как бы… неувязочка!
В тот миг, как я это подумала, в кладовку постучали, меня оттуда нагло выволокли и под грозны очи комиссии из семи верховных демонов в купе с деканом и поставили.
Фильмец о жизни Эвон я, конечно, посмотрела, но, знаете, скажу я вам, фильм и реальность – вещи разные. Мужики, что сидели за длинными столами, покрытыми ярко-красным бархатом с золотой бахромой по краям, откровенно страх внушали. Каждый размером с Валуева, энергия от них такая, что я едва на ногах стояла. А внешность… Ну, я вам представлю слева-направо. Том Круз, Джуд Лоу, Бен Барнс и иже с ними. А по центру все это великолепие сам Генри Кавилл венчал. Ну, я головой Эвон-то понимала, что высшие демоны несколько меняют внешний вид, подстраиваясь под принятые стандарты красоты, но чтобы настолько? Где хоть один Эдик, блин? Никакого тебе Эдика. Одни голливудские актеры с умопомрачительными улыбками, накачанными торсами, кубиками, ромбиками, бугорками и всем необходимым под сплошь обтягивающими водолазками.
Нервно стерла со лба испарину. Какое же испытание для нормальной женщины в самом расцвете сил средь этой опасной красоты находиться! И окинула я их взглядом таким трепетно-обалдевшим, пока не споткнулась о Джуда Лоу. Нет, против самого Джуда я ничего против не имею, красавчик он еще тот, хоть и размером с Валуева, но вот память адептки Ревиаль мне такое с участием этого Лоу подсунула, что разжала кулаки лишь тогда, когда стало больно. Острые ноготки Эвон впились в ладошки. Морду этого блондина кобелястого мы хорошо знали! Лучше, чем хотелось бы. Хоть тело не мое, но сознание-то одно на двоих. Внутри все противно сжалось. У Эвон – в страхе, у меня – в гневе. Я в этом мире всего ничего часа полтора, страхом пока не обзавелась, в происходящее не верила, хотя активно начинала.
– Адептка Ревиаль, – уже как-то совсем понуро окликнул декан.
Да, он самый. Морда кирпичом, на Кличко похож. В смысле, тоже часто по лицу били. Нос кривоват, губы с тремя шрамами, глаза карие, волосы торчком.
– Так, давайте по существу, – наконец, я отмерла. – В данный момент от меня что требуется?
Демоны разом выпрямились, даже в росте еще больше увеличились, а на лице декана изумление нарисовалось.
– Господа, перед вами дело, с позволения сказать, адептки АДа.
АДом у них тут не каждая школа называется, а вот конкретно та, в коей выпала честь адептке Ревиаль учиться. Академия демоноведения и быть ей охотником на демонов. Это как наемный убийца с эзотерическим уклоном. Вот только в данном мире у такого охотника шансов выжить крайне мало. Да и до диплома надо еще дотянуть. Хитромудрая Эвон не зря слиняла. На самом деле, не от брака с кузнецом она сбежала. Гузно у нее сыграло из-за предстоящей практики четвертого курса. Не возьмут – брак с кузнецом, возьмут – демоническая практика в поле. А в поле каждый сам за себя. И чего, спрашивается, было именно в АД поступать? Девка трусливая, не особо усердная. Драться, конечно, научилась, но чисто из желания выжить в этом недружелюбном месте. Ну сбежала ты из дома, ладно, испугалась, что в замуж продадут, фиг с тобой, дело понятное. Чего было именно в АД-то нестись? А по той причине, что только АД шесть лет учит, то есть до двадцати одного, то есть – до совершеннолетия. А после совершеннолетия продать тебя нельзя. И не хилый такой бонус – только АД не выдает семьям своих адептов, ибо и без того мало желающих стать охотниками, а спрос на них, в последнее время, вырос. Яма шалить изволит.
И кто после всего этого Эвон Ревиаль? Ладно трусишка, так еще и бессовестная! Меня в свою шкуру запихнуть. Что, думает, на Земле лучше? Хотя, да. Лучше. Там у нее своя квартира теперь, какая-никакая работа и… и свидание с Эдиком. Блин! У них в Дорфине с совестью вообще напряженка. Девиз каждого «подгадь ближнему своему». Подгадила. Личной жизни у Эвон нет. Вообще.
Генри Кавилл, тот, что в комиссии по центру, видимо, главный во всем этом балагане, поднял на меня свои прекрасные турмалиновые очи. Вот реально турмалиновые. Сапфирово-аметистовые искорки перемежались с чистейшим золотом. Я словно в космос через телескоп заглянула, не в силах даже вздохнуть.
– Давайте так, – он скучающе отшвырнул папку, даже не став раскрывать. – Впечатлите нас.
– Чем? – приподняла бровь, быстренько прикидывая варианты.
Сесть на шпагат? Легко! Грудь показать? Запросто! И впечатлятся ведь, там показать есть что! Эвон себе третий размер отрастила. Правда, обтягивающее темно-зеленое платье адептки пока задерешь, умаешься вся. Эффекта не получится.
– Знаниями, дорогуша. Знаниями. Остальное и так все видно.
Я от наглости даже рот открыла. Это он на что гад демонический намекает? Сверкнув очами, подняла указательный палец. Минутка. Мне нужна минутка. Я как бы готовилась к свиданию и в данный момент вот совершенно не ожидала толпы голливудских актеров, желающих, чтобы я их впечатлила знаниями. Ясное дело, ядерная физика и тригонометрия их не интересует.
Знания Эвон. В этой маленькой головке куча всего имеется, но мне сейчас требуется что-нибудь особенное. Покуда я в этом теле временно обитаю, мне себя родимую из задницы вытаскивать надобно.
Я прикрыла глаза, выискивая что-то полезное. Справедливости ради, первое, что хотела сделать – признаться присутствующим, что я Надя Князева и попроситься домой, вот только маленький нюанс. Из знаний Эвон следует, что попаданцев – ой, вот давайте не будем закатывать глазки, кто же я еще – убивают на месте. Прорыв материи в другие миры, кроме нижнего и верхнего, считается наиболее опасным. Нас, людей, относят к архидемонам, представляющим угрозу всему живому, потому уничтожают без разбирательства. Коротко говоря – мы боимся того, чего не знаем. Так вот у нас на Земле демонов боятся, а у них, в Дорфине – людей из других миров.
Но я не об этом. Впечатлить высших демонов. Блин, Князева, ну дожилась. Вчера голову ломала над бельем для свидания, а сегодня, как демонов впечатлить.
Ладно, собралась. Все.
– Эвон, не пытайтесь найти то, чего нет, – уныло посоветовал декан, и я чудом удержалась от демонстрации маникюра на среднем пальце. Впрочем, у Эвон маникюр назывался «ногти нервной истерички».
Адептка Ревиаль, чтобы заработать на обучение в этой паршивой академии, пахала на двух работах. Первая – полы мыла в этой же самой академии, вторая – курьером подрабатывала. Скажу я вам, полезнейшее занятие. За четыре года своей работы она столько всего узнала, что без проблем с ее неуспеваемостью дотянула до четвертого курса. Взятки, шантаж, вымогательство оценок – в этом она преуспела. Вот только верховным демонам на все вышеупомянутое глубоко положить. Или засунуть. В общем, не подкупишь их и шантажировать нечем. Но я опять не о том. Одно воспоминание привлекло мое внимание.
Как-то раз адептка записочку несла магистру засовывательных наук. Это они так ласково называют дисциплину «Изгнание порождений тьмы в глубины Орховы». Орх – это у них типа Аид или дьявол. Главный по мертвым и не очень мертвым душам. Так вот магистр был изрядно пьян, много говорил, попросил с ним посидеть. И Эвон, умница безотказная, посидела, послушала.
– Знаешь, Эвон. Я ведь открытие сделал! – заговорщическим шепотом произнес изрядно выпивший магистр Эктон. Адептка лишь скучающе кивнула. – Формулу разработал, которая к Орху даже высших демонов отправить может.
– Да ладно, – усмехнулась адептка. – Вы, магистр, слишком много пьете.
– Не веришь? – прорычал он.
– Вы сами говорили, что высших невозможно против воли вернуть в царство Орха. Даже архидемонов можно, а высших – нет.
– Мало ли что я говорил! – рыкнул он, вытирая рукавом мантии усы. – Ты только представь, какая сила кроется в этой формуле! Да за нее убить могут!
И дальше он ту самую формулу и рассказал. И так четко она в голове отложилась, что не воспользоваться – грех. Единственная непруха – нужно знать истинное имя верховного демона.
Глянула на голливудских актеров, которые уже откровенно скучали, наблюдая за моими попытками их впечатлить, а потом взгляд к Джуду Лоу вернулся. А ведь когда он Эвон на сеновале щупал, он ей другим имечком назвался!
На золотой табличке перед блондином значилось «Крахард ЭнАрай». А смотрел этот самый ЭнАрай на меня, то есть, на Эвон, пустыми глазами. Явно не узнал. Еще бы, шесть лет прошло, изменилась она внешне, дюже изменилась: налилась, похорошела, особенно в верхней части. Задница – так себе, я бы подкачала. Но это я снова не в ту степь. Мы, Князевы, никогда не унываем и, куда бы нас жизнь не забросила, а по роду папиной деятельности я и в Африке бывала, мы всегда боремся. Тем более, тут грех за обиженную представительницу своего пола не вступиться.
В общем, сложила я ладони в привычном для Эвон жесте концентрации силы – пятерни друг напротив друга. Глаза закрыть, в груди шар огненный представить, в слова силу вкладывать. Вот с вкладыванием силы разговор особый. Тут у них формулы такие дюже сложные, рассчитывать надо, а у меня времени не было. Потому, автоматически разбив сложную формулу на восемь потоков и вплетений, я, точнее Эвоново сознание, начало вытворять!
Когда я произнесла базовую формулу открытия врат в Орхово царство, демоны откровенно зевнули. Адептам четвертого курса не открыть эти врата. А вот Генри Кавилл заинтересованно подобрался. Напрягся и подался вперед, словно почувствовал что-то.
Затем последовала строчка неклассическая совсем. Вообще не классическая, потому что я, вроде как, панибратски к самому Орху от имени Гидеона обращалась. Крахард, он же в довеликодемонские времена упомянутый Гидеон побледнел, а затем вскочил. Да так, что стул за ним грохнулся.
– Эвон! – всхлипнул декан, видимо, взывая к совести адептки.
Но куда там? Меня уже несло. Как и заклинание. Сила нарастала снежным комом и это уже вовсе не моя была сила. В зале резко распахнулись окна, ворвался шквальный ветер, взметнувший ввысь листы, ручки, сорвавший со стола скатерти, задравший черную мантию декана и швырнувший ему же в лицо. Только главдемон с проснувшимся интересом на меня взирал. Остальные верховные тоже вскочили и стремительно начали…
Мать моя женщина роди меня обратно!
Форму менять начали: рвать на себе одежду, груди красные да черные выпячивать, рога отращивать. Споткнувшись на слове, я что-то там немного напутала, но, в общем, закончила. Вскинула руки, направила в сторону Гидеона, точнее, черную рогатую махину и с обмершим сердцем наблюдала, как из разверзнувшейся под ним огненной ямы поднимается когтистая лапа размером с ковш экскаватора:
– Ну-ка поди сюда, охарп облезлый…
– Владыка, я все объясню… Владыка, она…
– Объяснишь, объяснишь, – ехидно громыхнул голос из потустороннего мира, у меня внутри все как-то резко перевернулось, и вот тот самый земляной червь снова по спине пополз. Червь ледяного пота, потому как, вопреки моему ожиданию, огненная дыра не захлопнулась, она любезно раскрыла пасть во всю ширь и поглотила одного за другим членов этой странной комиссии. Затем когтистая лапа, но уже поменьше, кому-то другому принадлежащая, потянулась к Генри Кавеллу, невозмутимо восседающему прямо в центре огненного безобразия все в той же человеческой ипостаси.
– Лапы! – громыхнул он.
– Простите, милорд, обознался… Так это… Вернуть господ? Ваши, стало быть? – голос из пылающей ямы вмиг стал елейно-заискивающим.
Главдемон растянул на губах хищную ухмылку и глядел на меня с неприкрытым интересом:
– Зачем же? Пусть недельку пометут пустыню Вечного Хаоса, а после ко мне на ковер. Разберем случившееся. Побеседуем, обсудим, как получилось, что заурядная адептка четвертого курса Академии демоноведения отправила к Орху шесть из двадцати девяти высших демонов. О профпригодности потолкуем…
Обладатель руки как-то горестно взвыл. Нехорошая, видимо, беседа будет.
И тут до меня дошло, что этот самый Генри никакой не высший демон, иначе с другими в пучину бы сгинул. А кто у нас выше высших демонов? Увы, мозг Эвон сейчас работал примерно как Интернет эксплорер. То есть, запрос-то я послала, но вот ответ…
Главдемон продолжал смотреть на меня, я – на него, декан лежал в обмороке, а царство Орхово огнем полыхало по всей длине демонического стола.
– И? – сложив руки на груди, демон откинулся на спинку стула.
– И? – повторила севшим от страха голосом.
Ну как бы, знаете, я в своей жизни многое повидала, но вот это вот все… Могла бы – в обморок бы упала, но как-то не падалось. Горло спазмом свело, на глаза слезы набежали. Я домой хочу! К Эдику, к маме! Мне сейчас как раз к парикмахеру, а потом в ресторан! Глазки строить, бровками играть, губки кусать, а не мужиков каких-то непонятных в Геенну огненную отправлять!
– Закрывать разлом кто будет? – в турмалиновой бездне глаз говорившего заискрились смешинки. Смешно, блин ему. Вот мне нифига не смешно.
– Кто?
– Кто? – ехидно повторил он и поднялся.
– Вы, – заявила нагло.
Мужчина вскинул брови и от души расхохотался.
– Я в своей жизни повидал многое. Но вот конкретно вы, адептка Ревиаль, это что-то с чем-то.
– Впечатлила? – спросила с затаенной надеждой.
Тихо-тихо так, не надеясь, что услышит. Все же пламя шумело не хило, рвалось из темных глубин, полыхало, как на хорошем таком пожарище, но столы и пол почему-то не трогало.
– Этим? – он скучающе глянул в разлом и хмыкнул. – Наглостью, дорогуша, наглостью! Либо у вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения и разум, либо вы отчаялись настолько, что готовы на все, чтобы сохранить за собой это место.
Да домой я хочу, вот и все! А инстинкт самосохранения как-то резко проснулся, потому что эта Валуевская махина с внешностью брутального голливудского актера в мою сторону двинулась. Я сделала шаг назад, пытаясь сдержать слезы. Плохо получалось.
– И? – снова повторил главдемон.
– И?
Какой-то неинформативный диалог получается. В алфавите столько прекрасных букв! Например, вполне соответствует ситуации «ы-ы»…
– Разлом, адептка. Разлом закрываем. Или желаем прогуляться на экскурсию в Пустыню Хаоса? Кстати, кажется, курс «уничтожение низших существ» так и не сдан. Попрактикуетесь, заодно научитесь защиту от существ седьмого уровня выставлять. С этим, судя по отчетности, у вас тоже трудности.
– Так вы же папку… даже не открывали! – шмыгнула влажным носом. – С отчетностью…
– А стоит? – негромко произнес демон, нависнув надо мной.
– Н-нет, пожалуй.
Это не та информация, которой Эвон похвастаться может.
– Я так и думал. Что ж, дорогуша, – его голос изменился. Не в лучшую вот сторону. – Не умеешь – не берись, а раз уж взялась – при напролом. Знаешь, что меня откровенно раздражает в смертных? Даже не раздражает, нет. Бесит.
– Откуда ж мне? – сглотнула, когда от ярости у демона ноздри дрогнули.
Он хищно улыбнулся и отчеканил:
– Когда вы показываете зубы, а потом делаете вид, что они не ваши. Это проявление слабости. А что делают со слабыми адептками АДа в Яме?
– Ч-что? – спросила шепотом, уже вот-вот близкая к тому, чтобы-таки хлопнуться в благословенный обморок.
– Их используют по назначению, адептка Ревиаль! Еда, опыты, пытки, плотское удовлетворение – все, на что годится это симпатичненькое тельце, совершенно не умеющее себя защищать. Давить на жалость будешь перед деревенскими увальнями. В Яме давить надо только на болевые точки: глаза, горло, пах. Поняла?
– По… по…
Нет, не поняла. В какой, мать его, яме? Какие опыты? Какие, блин, пытки? Ты о чем, мужик? А глаза – тьмой налились. Я такого ужаса никогда еще в своей жизни не испытывала. Даже в детстве, когда ночью свет вырубило, а я одна дома была, так не боялась, как сейчас.
– Да аблика с два ты что поняла! Перестань трястись. Смотреть же противно. Ты еще сопли на кулак намотай и к совести Орховой взови!
– К чему? – осмелела, помня, что в Дорфине совести нет ни у кого. Ну, судя по воспоминаниям Эвон.
Демон вскинул брови и усмехнулся.
– А ты не так безнадежна, – на мое плечо легла тяжелая ладонь. Едва удержалась на ногах от такого дружелюбного жеста. – Закроешь разлом – пойдешь в мою команду. Посмотрим, можно ли превратить это миленькое желе в жизнеспособную единицу.
– А, если не закрою?
Хищно сверкнули турмалиновые глаза, я даже как-то потерялась в россыпи драгоценных звезд, мерцающих в радужке демона. Магия какая-то удивительная. И страх пропал, и внутри как-то потеплело…
– Пустыни Хаоса с радостью примут в свои дружелюбные объятия. В Яме места всем хватит, дорогуша. Она бездонна.
И потопал к выходу. Я глянула в разлом, полыхающий пламенем, и поняла, что мне капец. Абсолютный. Бесповоротный. Что никакого свидания с Эдиком не будет вот вообще никогда, никакого возвращения на Землю, мне ничего не светит. Я понятия не имею, что это только что было!
Решительно вытерла рукавом подступающие слезы, глядя, как удаляется единственный, кто может мне помочь. Этот красавчик явно знает, как разлом закрыть. А валяющийся в глубоком обмороке декан и при Эвон не сильно-то сообразительностью отличался. Административный работник, в магии он разбирается не больше, чем я в квантовой физике. А я юрист, к тому же женщина… Не разбираюсь, в общем.
– Сделка! – выкрикнула, остановив мужика на выходе. Что, зря что ли на юридическом пять лет училась?
– Что?
– Заключим сделку!
– Со мной? Вы хоть осознаете, что и кому только что предложили? – и сказано так вкрадчиво, что у меня дыхание сперло. Не то от страха, не то от врожденного азарта.
Надя Князева – нет, а вот сознание Эвон где-то там на задворках сознания нашептывало, что лучше этого не делать. Для демонов сделка – это все. Их уважают, почитают и выполняют. Так что, по сути, это мой единственный шанс выбраться из всей этой передряги.
– Вы – закрываете разлом. Я учусь и делаю выводы.
– И какая же мне с этого выгода? – мужчина сложил на широкой груди мускулистые руки и с интересом на меня посмотрел.
– А я расскажу, как отправила шесть верховных демонов к Орху на полдник!
– С этим я сам разберусь, – довольно улыбнулся мужчина, разглядывая меня буквально с плотоядным интересом. – Желание. Ты выполнишь одно мое желание. Любое. Когда я скажу. Каким бы оно ни было.
Я усмехнулась и закатила глаза, но, когда поняла, что демон не шутит, переспросила:
– Вы в своем уме?
Он приподнял бровь и вкрадчиво поинтересовался:
– А не похоже?
Да, Надюха, если кому и задавать этот вопрос, то явно тебе. Мне до сих пор кажется, что все происходящее – какой-то хтонических бред, от которого на гомерический смех пробивает, но… Но! Огонь трещит и полыхает, в воздухе отчетливо пахнет гарью и серой, мужик напротив выжидательно смотрит и от него прямо веет силой. Все это что, тоже придурь сознания? Галлюцинации всех чувств разом?
– Желание, адептка Ревиаль. Или разлом закрываете сами. А я с огромным интересом понаблюдаю за этим процессом.
И улыбка такая откровенно издевательская, что сразу захотелось ему нос утереть.
– Поторгуемся?
– С удовольствием. Два желания! – нагло заявили мне.
Сразу поняла – дело я имею с родственником лепрекона. Я в свое время фольклором увлекалась, знаю, что эти доходяги горазды людей вокруг пальца обводить. С такими в спор ввязываться – самому себе могилу копать.
– Хорошо, – махнула в сторону мужика и сделала несколько шагов к разлому.
– Хорошо что?
– Идите, куда шли. Без вас справлюсь. Не впервой.
– Разлом закрывать? – в голосе искреннее удивление.
Лучше всего у меня в прошлой жизни получалось рты завистникам закрывать, но, если хорошенько подумать, разлом – тот же рот. Из него тоже много всякого дерьма невмиручего на свет божий выплескивается.
– И его тоже, – сказала грустно, а сама несмело шажок навстречу полыхающему пламени сделала. Потом еще один и еще.
Как ни странно, в меня не пыхало жаром. Дул теплый ветерок, но я бы его скорее приятным назвала, нежели адовым пламенем. Ладно-ладно, как в долине Гиза, на египетских пирамидах. Жарковато, припекает, но в целом премиленько. Я вообще всегда отличалась странной любовью к высоким температурам. Когда другие умирают от жары, отпиваются ледяной минералкой и пивом, я откровенно наслаждаюсь погодой и могу подолгу гулять, подставляя лицо палящим солнечным лучам. Аня мне всегда завидовала – ее белая кожа мгновенно сгорает, а мне, смуглянке, все нипочем. Даже крема для загара не требуются.
Но вот конкретно сейчас все это не походило ни на долину Гиза, ни даже на солярий. Разве что только светом да температурой. Попахивало паленой шерстью, а звуки такие, что сердце у меня уже от страха в кишечнике запуталось и то ли бьется, то ли агонизирует – не поймешь.
– Страшно? – раздалось над самым ухом, как раз в тот момент, когда я в разлом заглянула.
Вздрогнула и наверняка свалилась бы, не поддержи главдемон аккуратно за талию.
– Вы бы отошли, – произнесла недовольно к необоснованному веселью моего экзаменатора.
Мужик послушно отступил, сложил богатырские рученьки на не менее богатырской груди и с потаенной усмешкой наблюдал за моими страданиями. В глубине души теплилась надежда на благородство, что посмотрит, пожалеет и сам все сделает. С другой стороны, я в какой мир попала? Даже у нас на Земле благородство что-то сродни единорогу. Все слышали, даже в книжках читали, но никто никогда не видел. В Дорфине с благородством и того хуже. Это порок, который старательно искореняют.
Так, Эвон, давай выскребай из своей памяти хоть что-нибудь полезное. Сейчас мне главное эту пространственную злопыхающую дырку зашить, а уже потом разбираться с тем, как я сюда попала и как мне отсюда распасть.
Дырочки в пространстве – это еще небольшая проблема. Через нее могут вылезти всякие нехорошие сущности. Но, поскольку я видела когтистую лапу, этого опасаться сейчас не стоит. Первая – огромная и красная, видимо, самому Орху принадлежала или кому-то к нему приближенному. Вторая – поменьше, что перед Кавеллом лебезила – должно быть смотрителю грани или стражу. Так все в сознании Эвон запутано, что так сразу и не поймешь. Страж и смотритель, теоретически, могут закрыть разлом и сами, но им это даром не нужно. Их дело – сообщить Орху о разломе, а там уж как папа скажет. Скажет закрыть – закроют, скажет демонов в мир пустить – пропустят.
– Эй, мужики! – крикнула, заглянув в разлом.
В лицо ударил жар, но терпимый. За пляшущими внизу языками пламени ничего не разобрать. Что примечательно, каменный пол под ногами оплавился в месте разрыва, резко уходил куда-то вниз, но дальше не расходился.
– Есть кто живой?
– Это Яма, адептка, – ехидно поправили из-за спины.
– Есть кто мертвый? – снова тишина. – Я сейчас плюну!
– Плюну в ответ – захлебнешься! – ответили недружелюбно.
Отлично! Связь установлена.
– Тебя как звать, мужик?
– Убейся, противная!
Предложение? Оферта? Судя по тому, как они здесь сделки любят, буду публичной офертой считать.
– Зачем?
– Все польза будет. Душа, сила, мне-е! – какой-то пресыщенный ответ, тоном декана, который сейчас в обмороке лежит. Впрочем, что-то мне подсказывает, что он этот самый обморок скорее уже изображает, а демон, с которым я решила торг завести – зажравшийся огонек, которому моя душа требуется.
– А мне что с этого?
– Помри, говорю.
– Так что мне за это будет, если помру? – терпение и настойчивость в переговорах – наше все.
Тишина. За спиной откровенный хохот. Затем языки огня взметнулись ввысь, вырвались из разлома и, сравнявшись со мной по росту, приобрели очертания рогатого бестелесного существа.
– А что хочешь?
Так. Вот это очень деликатный, даже интимный вопрос. Любой корпоративный юрист скажет, что выкладывать на переговорах сразу все карты – верх глупости. Вести необходимо издалека, прощупывая почву, усыпляя бдительность, играя на гордыне и чувстве собственной значимости контрагента.
– Звать-то вас как, господин?
– Арахрахн, – то ли прорычал, то ли чихнул огненный сгусток, потеряв форму, а затем вновь собравшись в очертание огненных мускул, увенчанных рогами.
Удобные форматы для скачивания
Эта и ещё 2 книги за 399 ₽
Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке: